Новый путь

Остаток церемонии для неофита Ордена прошел как в тумане. Велев Галериону вернуться на прежнее место, Великий Мастер по очереди подозвал к себе троих оставшихся маленьких эльфов и каждому из них также присвоил новое имя: Каэрнамо, Маннимарко и старший — Элнисифет. Маннимарко был назначен вторым учеником Якхезиса и с готовностью и жаром принял его клятву. К слову, никто, кроме Вануса, не забыл заученной заранее фразы. Когда все закончилось, их повели по острову; все четверо только и успевали, что следить шальными глазами за тем, куда указывали Хелианд и уже знакомый им монах-псиджик. Ученики были уверены, что прошло несколько часов, на деле же солнце только-только миновало зенит и теперь медленно двигалось к горизонту. Впереди был еще почти целый день совершенно новой для них жизни. Радость, от которой Ванус всерьез рисковал задохнуться насмерть, заметно поблекла, когда Хелианд вдруг остановился, с улыбкой заявив, что дальше идти не может. Галерион кинулся к нему со всех ног, дважды споткнулся и едва не врезался в своего наставника. Бывшего наставника. — Но как же так?! — голосил обычно застенчивый мальчишка. Немного отстранив его от себя, пожилой бард опустился перед Ванусом на одно колено и положил мозолистые ладони ему на плечи, ласково и задумчиво улыбаясь. К нему хотелось прильнуть, зарыться в сложное переплетение его платков, шарфов и ремней и остаться там навсегда, в покое и безопасности, прислушиваясь к тому, как стучит его сердце. Прошло три года с тех пор, как Хелианд, закинув на спину потертую лютню, за шкирку вытащил из канавы восьмилетнего ребенка, истощенного, дрожавшего от холода, голода и страха, с увесистой книгой, которую тот прижимал к груди тонкими ослабшими ручонками. Три долгих года вместе и ни единого дня — порознь. — Я не допущен к большему, чем доставить вас на остров и присутствовать на первой стадии церемонии вашего принятия в Орден. Я больше не псиджик, и причина столь невиданной гостеприимности моих бывших коллег… кроется в личных симпатиях, которые еще хранят в сердцах некоторые из нас. — Значит, ты уплывешь? — Да, — Хелианд кивнул, на мгновение прикрыв глаза. — Моя труппа ждет в Потансе, они не сделают и шага, пока я не вернусь к ним. — А как же я? — в голосе Галериона отчетливо звенела детская обида. — Ты просто бросишь меня здесь? — Я не бросаю тебя. Я доверил тебя одному из самых верных и надежных своих друзей. Помнишь, кем он обещал тебя сделать? Мальчик потупил взгляд, расстроенно опуская уши. Он уже понял, что не сможет удержать при себе того, кого почитал за второго отца, но ему требовалось время на то, чтобы это принять. — Помню… — И ты хочешь быть достойным всех этих званий? — Хочу… — Эй, — Хелианд легонько тряхнул парнишку, и тот снова посмотрел на него, дуя губы не столько ради того, чтобы продемонстрировать обиду, сколько силясь скрыть предательскую дрожь. — Однажды ты станешь таким сильным магом, что найти меня тебе не составит труда, а встретить — делом одного шага. Надеюсь, к тому моменту ты не решишь отомстить мне за те конфеты? Галерион моргнул и с досадливым «хм!» отпихнул от себя одну из рук барда, не решаясь вслух обозвать бывшего учителя старым дураком. Кто в такой момент вспоминает о каких-то конфетах?! Но Хелианд, несмотря на возраст, был сноровист и легко скрутил мальчишку, прижимая лопатками к своей груди, а когда тот машинально принялся вырываться, не отпустил. Это всегда срабатывало, и эльфенок быстро успокоился, тяжело дыша и изредка дергая руками. А потом вдруг развернулся — музыкант вовремя ослабил хватку — и крепко обнял за шею того, кто давно уже стал для него самым близким существом на свете. Жесткая двухдневная щетина кололась: неприятно, но привычно и знакомо до щиплющей рези в уголках глаз. — Я буду скучать, — глухо выдавил из себя Ванус, чувствуя, как широкая ладонь поглаживает его по спине. — Недолго, — вполголоса отозвался Хелианд. — Тебе тут такое расскажут и покажут, у-у, быстро меня забудешь. — Нет! Мальчишка ткнулся носом в темно-серый шарф, и бард негромко засмеялся, крепче обнимая его. — Ладно-ладно, шучу, будешь помнить. Они простояли так еще несколько минут, прежде чем Галерион набрался смелости наконец отпустить Хелианда. Тот поднялся на ноги, напоследок взъерошив и без того растрепанные белые волосы ученика. — Ты умница. Был умницей, когда был Тректусом, а теперь-то и подавно. Все у тебя сложится, — он убрал руку. — Только знаешь, что? — Что? — мальчик шмыгнул носом и утер лицо рукавом, гордый собой за то, что не расплакался. Хелианд неожиданно стал серьезен. — Никогда не забывай думать своей головой. И они расстались. Ванус слабо кивнул и побежал обратно к уже притомившимся ждать его монаху и остальным ученикам. Бродячий бард же, проводив его взглядом, сунул руки в карманы стеганой куртки и неспешно побрел в сторону пристани. Никто из них еще не знал, что в этой жизни им встретиться больше не доведется, но Хелианд будто чувствовал это. Вскинув голову, он безмолвно вознес молитву Ауриэлю, зная: великий дух услышит его даже с острова, закованного в цепи Старого Пути.