Забери меня в ад

      Реджина пришла за Эммой. За жизнью и кровью, за силой для спасения своего сына. Но клятва, которую только сегодня самой себе дала Реджина, словно болезнь проникла в мозг и заставляла медлить, играть с жертвой в такой ужасный, ответственный час. Она позволила бежать блондинке в страхе, обманываясь глупой надеждой, что от королевы вампиров можно спрятаться. Не магия, а скорее страх за жизнь ребенка придавали сил ведьме, бешеную, нечеловеческую скорость. Так бесшумно и быстро могут двигаться только вампиры.       Когда Эмма остановилась, опираясь спиной на злосчастное дерево, внутри Реджины все содрогнулось. То ли от разочарования, то ли от злости. Неужели блондинка думает, что дерево спасет ее? Или она собирается прямо сейчас вытачивать осиновый кол?       Остановившись, королева вампиров уже планировала напасть на жертву, как тут Эмма вытащила пистолет. Железный, он, отражая непонятно откуда взявшиеся лучи солнца, ослеплял Миллс. Голова женщины, как только взгляд зацепился за это оружие, взорвалась тупой болью в висках. Тогда-то сомнений не было — оно не обычное, оно способно убить королеву.       — Ну же, выходи, ублюдок, я пущу тебе пулю в лоб, — бросила Эмма, словно вызывая на бой. Но ошарашенная Миллс не решалась. Новость о том, что блондинка не обычный человек, пронизывала, словно стрела. — Ну? Сидни Гласс, я знаю, что ты гребанный вампир! — воскликнула Эмма в отчаянии. Ее руки крепко сжимали пистолет, дуло которого было направлено прямо в чащу, прямо в грудь Реджины Миллс.              Теперь все стало ещё более запутанным. Эмма знала о вампирах, Эмма знала о Сидни, но Эмма не знала о ней. Откуда у нее этот пистолет? Возможно, блондинка принадлежит организации? Нет, она точно принадлежала ей, огромной компании по устранению кровопийц, богатой и древней. Тогда Реджина решила все взвесить, обдумать и принять решение, действительно ли ей нужна кровь Эммы Свон? Кто знает, сколько пуль в её пистолете? Кто знает, какая из них попадет в Реджину и заберет ее жизнь, а вместе с этим и жизнь Генри? Риск был не оправдан, в конце концов, всегда можно убить кого-то менее опасного. И Реджина отступила, проиграла по сути, но кому нужны были эти победы, когда жизнь сына висит на волоске?              Приехав в больницу, Реджина сразу же направилась к дежурному, посмотрев на часы, она поняла, что отсутствовала не более двадцати минут. Дежурный оглядел ее вопросительным взглядом.       — Операция еще не закончилась? — спросила она. Женщине не нужно было уточнять, кого и где оперируют. Вся больница знала, и от этого становилось немного жутко.       — Доктор Франкенштейн не сообщал о конце операции, — сказал невысокий мужчина, просматривая что-то в журнале с каракулями.       — Доктор кто?       — Альфонс Франкенштейн, практикант, он курирует операцию у Генри Миллса, — безэмоционально, но чересчур быстро сказал мужчина. Челюсть Реджины отвисла.       — Но ведь главный врач и самый опытный хирург — это доктор Вэйл? — скорее утвердила, чем спросила королева.       — Так и есть.       — Тогда почему он не оперирует моего сына? — белея от ярости, прошипела женщина. Дежурный вжался в стул. Он судорожно сглотнул и выдавил вполне себе обыденную, шаблонную фразу:       — У него были другие дела.       Но разве для матери умирающего ребенка есть дела более важные, чем сын? Разумеется, нет. Поэтому Реджина, не желая тратить весь яд на парня, просто спросила номер кабинета.       — Двести шестой, — сказал он и тихо вздохнул, потому что брюнетка, быстро развернувшись, оставила его в покое. "Уф, смерть прошла стороной", — только и подумал он, совершенно не подозревая, насколько оказался прав в этой ситуации.              Реджина не стучалась, она нажала на ручку, собираясь войти, но дверь оказалась закрытой. Злобно сморщив нос, женщина повторила эти движения. Чутье абсолютно точно подсказывало, что человек в кабинете есть. Времени почти не было. Тогда уж, направив в руку последнюю магию, она надавила на металл сильнее, практически вырвав железный замок. Справившись с головокружением, королева прошла внутрь. В нос ударил противный запах алкоголя. Доктор Вэйл сидел за своим столом, потягивал виски и, очевидно, что-то писал. Когда королева зашла, он подпрыгнул словно ошпаренный. Застукан с поличным.       Глаза Реджины мгновенно превратились в щелки. Нет слов, чтобы описать ее ярость. Ее ребенок сейчас на операционном столе умирает, а этот жлоб преспокойно потягивает виски у себя в кабинете.       — Мисс Миллс! — воскликнул Вэйл, его взгляд из запуганного и ошарашенного быстро превратился в похотливый и наглый. Стало очевидно, что это был не первый стакан виски.       — Доктор Вэйл, что вы здесь делаете? — спросила Реджина, хотя сама прекрасно всё видела, и не было на свете оправдания, чтобы смягчить подобный инцидент.       — Расслабляюсь, — сказал он, медленно встав. Возможно, ему казалось, что он идет прямо или даже соблазнительно, однако ноги у доктора заплетались, и он еле-еле подполз к королеве. — Мадам мэр, не хотели бы вы присоединиться? — улыбнулся он и провел рукой по гладкой щеке женщины.       Глаз Реджины задергался, но она стояла неподвижно, всматриваясь в этого отвратительного человека. Не встретив сопротивления, доктор осмелел. Он расстегнул несколько первых пуговиц на белой блузке женщины, его губы прикоснулись к нежной коже на груди. Реджина опять медлила, убивать даже этого отвратительного человека ей не хотелось. Еще свежо было в памяти обвинение Генри в убийстве, его последний взгляд, который он бросил на мать, когда уходил в свою комнату. Тогда Реджина поклялась больше никогда не убивать, но не прошло и двадцати четырех часов, как Королева Вампиров снова собирается насладиться кровью. Нет, всё ещё можно повернуть назад: оттолкнуть Вэйла, попросить донорскую, не вкусную, холодную, красную жидкость, практически не дающую никакой магии. Но в этот момент руки доктора обхватывают талию Реджины, он посадил ее на стол, прижимая ее тело своим. От него несет перегаром и медикаментами, и почему-то в голове женщины вспыхивают ярким фейерверком воспоминания о первой любви.       Это было каких-то двадцать лет назад — ничтожный срок для бессмертного. Он был обычным механиком, он был человеком и хорошим парнем. И плевать, что ей уже тогда было далеко за сотню, Реджина ощущала себя с Даниэлем словно подросток. Их первый раз оказался последним, когда она, совершенно не понимая, в порыве любви и страсти сделала совсем маленький укус. Он определил ее дальнейшую судьбу — мечты рассыпались осколками битого стекла. И теперь от этого укуса снова зависит ее судьба. Реджина отнимает губы доктора от своей груди и берет за галстук, притягивая к себе, с жадностью разрывает на нем рубашку. Доктор рычит от предвкушения, и королева в какой-то степени тоже. Она грубо отгибает его голову назад и проводит привычный ритуал, пробуя жертву на вкус. Ее язык проходит по его шее, клыки уже давно не были нормального размера. Время пришло. Она впивается в шею доктора, стараясь сделать рану как можно меньше, чтобы кровь не текла фонтаном. Вэйл застыл на месте. В глазах появляется осознание, он почему-то криво улыбается. Размыкая пересохшие губы, он шепчет:       — Я всегда знал. — Внутренний секундомер Реджины давно начал обратный отчет. Королева всегда считала, всегда отмеряла — через сколько секунд сердце человека остановится. Четырнадцать — дурацкое число. Но больше никто не протягивал.       — Скажи, — продолжал он, — что ты чувствуешь? — его последние слова. Он стоял изо всех сил, но поразительно, как быстро сильное тело ослабевает после потери живительной жидкости. Ноги доктора ослабли, и он упал на колени. Реджине пришлось нагнуться, но она ни на секунду не прекращала забирать его жизнь. Реджина не собиралась отвечать на последний вопрос этого человека, он этого и не ждал. Его рука прошлась по шелковым волосам королевы, и он окончательно потерял сознание. Его тело бесполезным мусором завалилась на бок и обмякло.       Тяжело дыша и чувствуя, как прежние силы возвращаются к ней, женщина застегнула все пуговицы и поправила юбку. На ходу набрав Сидни, она вышла за дверь.       — Сидни, больница, кабинет двести шесть. Все должно выглядеть как самоубийство, — быстро бросила она и направилась к операционной.              Напряженная атмосфера буквально клубилась за дверьми операционной, слышались крики и приказы главного доктора. «Внутреннее кровотечение... сломаны ребра... нет дыхания». Нисколько не смущаясь, Реджина распахнула двери. Люди не успели отреагировать, когда королева щелкнула пальцами. В комнате разразилось оглушающая тишина, все замерли, окутанные магическим заклятием. Только кардиомонитор зловеще издавал прямой и непрерывный «пи-и-и». Сердце мальчика не билось. И, казалось бы, королевское сердце тоже замерло. Женщина быстрее подбежала к ребенку. Его грудная клетка была разрезана, хирург так и замер с занесенным скальпелем. От такого зрелища у Реджины закружилась голова, одно дело видеть внутренности других или, может, даже свои... а другое —внутренности собственного ребенка. Словно механизм у робота, это все когда-то работало.       «Соберись, черт возьми», — зарычала Реджина, и ее рука засветилась приглушенным темно-фиолетовым светом. Миллс за свою жизнь лечила только Генри, и то пару раз. Поэтому навыков целительства у нее совсем не было. Но это не важно. Внутри нее плескалось поистине огромное отчаяние и страх, пустой и черный, как и ее жизнь без Генри.              Магия небольшими порциями поступала в тело мальчика. Реджина слабела и молилась несуществующему богу. Раны были залечены, сломанное ребро, которое пробило легкое мальчика, встало на место, внутреннее кровотечение остановилось. Реджина всё ещё чувствовала на губах привкус терпкой крови Вэйла. «Генри, пожалуйста», — соленые капли скатывались по щекам. Он не дышал, его сердце не билось. «Прошу тебя». Что может быть ужаснее этих секунд? Этой звенящей тишины? Раньше Реджине было больно, когда мальчик отстранялся, когда он перестал называть ее матерью, лишь огрызался и не слушался. Но та боль не сравнится с нынешней, потому что нет на свете ничего страшнее тишины. Стук. Слабый и неуверенный. Реджине сначала показалось, что это ее собственное сердце стучит в ушах. Но нет. Стук. Мальчик вздохнул, и Реджина тоже.

***

      Эмма поняла, что противников больше нет, когда простояла около получаса спиной к дереву, а ничего так и не произошло. Он не решился — поняла женщина. И это вызвало на ее губах ехидную улыбку. Сидни Гласс жалкий трус. Женщина достала из сапога большой охотничий нож и начала отпиливать ветки. Сейчас, когда опасность миновала, тело решило напомнить блондинке о своей усталости. Поэтому движения ее были беспорядочны и вялы.       — Черт! — выругалась Эмма. Полностью выжатая, она продолжала свой тяжкий труд уже, не обращая внимания на холодный дождь, который все это время мелкими каплями капал на блондинку. Через двадцать минут женщина держала в руках три только что спиленных ветки, внушительного размера. Сжав их в кулаке, она решительным шагом направилась в гостиницу.       

***

      Неделю назад       Мэри Маргарет Бланшар обыскала весь дом. Теперь, когда она была уверенна, что Реджина не обычный человек, и все эти сказки и не сказки вовсе, учительница решила бороться. Но как убить вампира? Дневник нужно было долго разбирать, поэтому она подумала сразу же проверить первую зацепку.              ...Ожерелья ныне покойной жены Влада — всё, что от нее осталось. Оно способно сдержать его, вернуть рассудок, но только на определенный срок.       Гласили слова ее предка, а дальше была картинка, нарисованная углем и какой-то красной смолой, довольно искусно и понятно. На ней был изображен всего лишь один камень, красный рубин в форме слезы. Залезая в подвал фамильного дома, учительница начала разбирать старые вещи. Темнота, сырость и неприятный запах долгое время отпугивали ее от выброса хлама. Но теперь нашлась веская причина.       Открыв увесистый сундук, который был завален многолетними коврами, какими-то тряпками и прочими непонятными современному человеку атрибутами, Мэри Маргарет увидела наистраннейшую картину. В отличие от хаоса, царившего в подвале, в сундуке все было сложено крайне аккуратно, казалось бы, рука времени не коснулась этих вещей. Кольчуга, шлем, какие-то карты и меч, изогнутый, сияющий. Мери Маргарет взяла его в руки, и тут же явилось еще одно доказательство существования вампиров. На этом старом мече из прошлого столетия красовалось имя, знакомое имя: Regina.              

***

      Гостиница встретила Эмму тишиной. И Слава богу, ее ужасного вида никто не заметит. Быстро поднявшись на второй этаж, она зашла в свою комнату и переоделась. Мокрые от дождя вещи полетели в пустую доселе корзину для белья. Хотелось спать и есть, но больше этого Эмме хотелось жить. Поэтому она, быстро умяв Сникерс, плюхнулась на кровать и принялась за работу, охотничий нож застучал по дереву. Первая ветка была выстругана только через час, она была очень тонкой, и Эмма привязала к ней изолентой стальной прут. Теперь осиновый кол, подобно ножу, можно было бы спрятать в сапоге. Отложив готовый, Эмма принялась обрабатывать новую ветку. Мысли потихоньку стали скатываться к семье Миллсов. И один вопрос крепко засел в голове Эммы: что сейчас с Генри? Конечно, она ему никто... она не его мать... она...       — Ауч! — прервала поток мыслей Эмма. На подушку закапала алая кровь. Нож соскользнул и порезал палец. Рана была несерьезной, поэтому Эмма просто встала и промыла ее холодной водой. Мысли быстро вернулись к мальчику. Действительно, она ведь может просто позвонить! Что такое ужасного в обычном звонке? Эмма посмотрела на сотовый, который так соблазнительно лежал на тумбе.       — Ладно, я это сделаю, — сказала она, взяв средство связи. Дрожащим пальцем блондинка нажала на сегодняшние звонки. Кто бы мог подумать, что мадам мэр разбудила Эмму сегодня утром не зря?              

***

      Реджина сидела около кровати мальчика. Его ровное дыхание было для нее лучшей мелодией, лучшими словами, лучшим звуком во всем мире. Она провела холодной рукой по его лбу. Доктор в белоснежном халате зашел в палату.       — С Генри все будет в порядке, — робко улыбнулся он. — У него был тяжелый перелом, но мы вправили кость и наложили гипс. Через пару недель он поправится.       — Он спит? — спросила взволнованно мадам мэр. Это было самым важным вопросом — мальчик мог сильно пострадать из-за быстрого выброса магии в его маленькое тело.       Доктор покачал головой.       — Мы ведь вкололи ему снотворное, не волнуйтесь, он поправится, — молодой практикант все с той же доброй улыбкой посмотрел на Реджину, ожидая вопросов, но их не последовало. Тогда он кивнул головой и, развернувшись, вышел из палаты.       Брюнетка снова опустилась на стул. Она была на пределе, Королева Вампиров отдала всю свою магию на лечение, и сейчас ее мутило, голова кружилось, а тело стало совсем холодным. Но что эта жалкая физическая боль по сравнению с болью от потери сына? Невозможно сравнивать. Поэтому на губах Реджины красовалось нежная улыбка. Это была победа.        Тут по комнате раздалась стандартная мелодия звонка. Реджина подпрыгнула на месте, который раз за день мысленно проклиная звонящего.       — Да? — сказала она, отвечая на незнакомый номер.       — Реджина? — раздался голос.       — Мисс Свон, — удрученно выдохнула королева.       — Как... как Генри?       — Хорошо, — только и сказала она. Женщина хотела разозлиться на этот звонок, на этот голос и на этого человека, но не могла, потому что просто устала. Такое бывает, когда за день испытываешь так много эмоций.       — И?.. — Эмма ждала продолжения, каких-то подробностей. Но даже на разговор сил не нашлось.       — Чего вы хотите, Мисс Свон?       — Я бы хотела приехать и проведать парня, — наступила небольшая пауза, — мне кажется, я имею на это право.       Королева с горечью подумала, что Эмма действительно имеет право, не как мать, как спаситель. И как бы она не желала отрицать этого, но Эмма спасла Генри. Смогла бы это сделать Реджина? Хватило бы ей магии? Это уже другой вопрос.       — Да, вы можете, — спокойно сказала она. — Единственная больница на Билл Стрит, палата номер двадцать семь,       — Хорошо, м-м-м… — Эмма замялась, — я буду через двадцать минут.              Послышались гудки. Реджина положила мобильник на тумбочку и снова погрузилась в свои мысли.       Находясь в полудреме, она услышала шаги. Сомнений не было, Эмма Свон только что зашла в палату. Королева сидела к ней спиной на жестком деревянном стуле. В комнате распространился сладкий, странный и непривычный цветочный запах. Эмма как будто бы застыла, не решаясь пройти дальше. Реджина тоже замерла. Не приглашая, не выгоняя. В палате было тепло, уютно и тихо. Создавалось обманчивое впечатление, что всё прошло, всё позади.              Эмма смотрела на прямую спину Реджины и не понимала, как эта женщина после всех сегодняшних потрясений может так сидеть. Как можно держаться, если твой сын обвиняет в колдовстве, привозит с собой «родную» мать и падает в шахту, варьируя на грани со смертью. Как можно перенести такое одной? Любой другой человек согнулся бы, заплакал, сдался, но не она. В этой идеальной осанке и поднятой голове была вся Реджина Милсс, ее борьба и ее сила.        До Эммы вдруг очень резко дошло осознание, что не было в Мадам Мэр никакого металлического стержня, она сама была сделана из металла.        Пройдя два шага по направлению к женщине, Эмма аккуратно и бесшумно положила цветы на полку. Брюнетка всё ещё сидела к ней спиной, она не видела лица.       — Эмма, — прошептала Реджина, и в голову спасителя врезались воспоминания. Шипящая рация и Генри, она одна, и только этот голос, как признак того, что жизнь еще треплется в теле блондинки. Эмма, так отчаянно звала ее брюнетка. С таким невероятным беспокойством, переживанием. И спаситель всё бы отдал, чтобы одна тысячная часть этого волнения в голосе Реджины принадлежала ей. Ведь это так невероятно здорово, когда кто-то волнуется за тебя. Когда ты кому-то нужен, когда ты не один.       Сделав еще пару шагов вперед, она наклонилась и обвила плечи Реджины руками — обняла ее сзади. В нос ударил запах шампуня, и Эмма даже улыбнулась, узнавая знакомую марку.       — Реджина, все будет хорошо, — самые глупые, но такие нужные сейчас слова.              От Эммы веяло теплом и опавшими листьями. Сознание королевы начало отсчитывать секунды. Один, два, три... восемнадцать… двадцать. А Эмма все так же стояла и не отпускала. Она была живой и теплой. Как давно посторонний человек прикасался к ней больше чем на четырнадцать секунд? Больше столетия. Вопреки ожиданиям, Внутренний демон Реджины словно успокоился, напрочь забыв о голоде. Королеве Вампиров захотелось раствориться в этом тепле, поверить совершенно незнакомому человеку, просто закрыть глаза и заснуть. Посему она сидела, вдыхала родной запах Эммы Свон и странных цветов, которые та принесла. Сколько времени прошло? Очевидно, вечность. Бесшумно, не вырываясь из объятий, королева повернула голову и увидела принесенные Эммой цветы. Нежная улыбка коснулась ее губ, кто, черт возьми, мог догадаться принести подсолнухи?