Часть 3
30 ноября 2015 г., 15:02
Горячая слеза скатилась по мраморно белой и, казалось бы, холодной щеке Реджины, слова Генри, словно удар в живот, от которого она буквально задохнулась. Эмоций столько, что легкие просто сдавило, и женщина, приказывая себе равномерно вздыхать, панически сжимала рацию. Никто из присутствующих не осмелился подойти. Всем казалось, что этот монстр сейчас убьет любого, стоит только выбрать жертву.
— Эмма? — она уже в тридцатый раз нажала на жесткую кнопку и повторила злополучное имя, теперь точно зная, что никогда его не забудет. — Эмма, ты слышишь? – ответа не было. Она продолжала вглядываться в темную дыру и видя тусклый свет в конце. Как лучик надежды, он поддерживал в ней последние остатки разума, в то же время сжигая сердце дотла. Осознание того, что этот луч подарила Эмма Свон, больно обжигало ребра.
Рация зашипела, и Реджина вздрогнула. На площадке и так было тихо, но сейчас все как будто бы перестали дышать, и даже холодный осенний ветер замер в ожидании.
— Генри ранен, — послышался твердый голос блондинки.
— Что с ним? Сильно ранен? — панический вскрик королевы заставил всех присутствующих съежиться. Женщина сейчас для всех была больше похожа на разъяренную фурию, хотя на самом деле являлась просто любящей матерью.
— Нога сломана, он потерял сознание, я привязала его ремнями к себе. Начинайте подъем.
Все тут же засуетились. Небольшой подъемный кран начал свою работу. Мадам мэр неотрывно всматривалась в светящуюся точку. С каждой минутой она становилась все больше. Однако даже секунды казались Реджине вечностью, она сжимала холодные ладони, удерживая себя от нового вопроса. Эмму сейчас ничего не должно было отвлекать.
На щеку королевы капнула холодная капля, она уже подумала, что, снова не сдержав эмоции, расплакалась при всех, и раздраженно смахнула ее. Однако вторая капля попала на лоб, и вдалеке, как злое предзнаменование, разразился гром. Запахло дождем.
В толпе послышался крик главного геолога. Слова, которые еще долго не выйдут из головы королевы: «Скорее, как только начнется ливень, мы уже никогда их не вытащим».
Кто бы мог подумать, что жизнь её сына, её счастье — всё будет зависеть от какого-то дождя? Да, королева вампиров сильна, но ведь нет ничего сильнее природы, и осознание этого заставило ноги женщины подкоситься. Она упала на колени, е ё руки упирались в каменистую землю. Она смотрела вниз и неотрывно шептала самой себе:
— Собирай магию. Собирай магию. Собирай магию...
Руки Сидни опустились ей на плечи, он усадил ее на раскладной стул. Что-то говорил, но она не слышала, молясь не существующему богу о дожде. Зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Капли больше не касались лица, только барабанная дробь отдавалась в ушах.
— Ты должна собрать магию для телепортации, прямо сейчас, должна, — убеждала себя Реджина. И наконец вздохнула, найдя не успокоение, но решение. Королева открыла глаза, смотря в черное небо. Нет, не небо, а зонт над ее головой, нет, не барабанный стук в ушах, а дробь капель дождя о материал — давно начавшийся ливень.
Два дня назад
— Да, дорогой, не волнуйся, положись на меня.
Мэри Маргарет Бланшар только что положила трубку. Разговор с сыном мэра затянулся на целый час, но учительница не жалела о потраченном времени. Генри — ее ученик, был, возможно, самым богатым и ухоженным ребенком, но, бесспорно, он был самым несчастным в ее классе.
Мэри Маргарет открыла ящик, она давно хотела убраться здесь, но руки не доходили в течение долгого времени. Ставя на стол пыльные коробки, она продолжала думать о Генри Миллсе. Почему все было именно так? Кто был виноват в том, что у мальчика не было друзей? Что весь класс его сторонился? Учительнице не хотелось обвинять в этом его строгую мать. Быть мэром, быть железной — это ее профессия, и пусть ее глаза иногда светились сверхъестественным огнем, Мэри Маргарет уважала эту женщину, по крайне мере за то, что их странный город все еще стоял на месте.
Женщина разбирала свои старые вещи. Какие-то игрушки, ветхие книги и одежда для маленьких детей. Мэри Маргарет не любила это делать. Как только ее взгляд устремлялся назад, в прошлое, в ее груди образовывалась пустота, холодная и опасная. Ей было страшно вспоминать, но что? Что заставило женщину страшиться своего детства? Увы, на этот вопрос она искала ответ вот уже восемь долгих лет. Возможно, это было связанно с отцом, он умер давно, и память почти не сохранила его лица. Это пугало брюнетку еще больше. Она помнила тепло его рук, его ровный голос и смех — такие мелочи, но не самое главное — как он выглядел.
Женщина поставила ветхий табурет около шкафа и встала на него. Руки потянулись к самым дальним закоулкам верхней полки. Собирая всю пыль, она нащупала толстую книгу. Это было странно, ведь учительница могла поклясться, что все вещи из шкафа были вытащены.
Поднося книгу к глазам, женщина провела рукой по приятной на ощупь кожаной обложке. "History of maioribus" — слова, выжженные на темной коже, ни о чем не говорили ей. Мэри Маргарет нахмурилась в попытках понять странный почерк. Это была не книга, это был дневник. Женщина медленно опустилась на кровать, не выпуская из рук странный предмет.
Странички были желтыми и пахли какими-то медикаментами и травами. На каждой была проставлена дата. Женщина быстро пролистала толстый дневник. Все было написано от руки, разными почерками — коревыми, аккуратными, корявыми. Не возникало сомнений, что здесь работал не один человек. На первой странице можно было увидеть чёрные чернила и красивые буквы, на последней же отчетливо виднелись слова, написанные синей шариковой ручкой.
Женщина нахмурилась, всё это казалось каким-то фантастическим и нереальным. Рассматривая мятые странички, она заметила, что в этом дневнике почти на каждом листе присутствовали иллюстрации. Какие-то быстрые зарисовки, в основном наброски людей, их лиц и одежды. Почти все портреты показывали аристократичных особ — женщин и мужчин в элегантных костюмах и с хитрыми глазами.
Дата написания первой страницы: декабрь 1695 года. Женщина сглотнула, Не верилось, что книга настолько древняя. Проведя подушечками пальцев по вдавленным словам она начала разбирать, красивый и аккуратный почерк.
...Влад снова буянит, мне кажется, он сходит с ума. Сегодня я нашел в замке мертвую служанку, ее шея была разорвана в клочья. Мне страшно, но я думаю, что он не мог это сделать.
По телу Мэри Маргарет прошелся легкий холодок — все это было так реально, так близко, и одновременно так далеко. Создалось впечатление некой жуткой сказки, в которую не хотелось верить. Желтая страница была измазана запекшийся кровью, под текстом была иллюстрация — красивый мужчина с точеным подбородком и синяками под глазами. Внизу подпись: «Влад». Учительница пролистала еще несколько страниц.
...Вампир, я дал этому название. Страшное животное, убийца, монстр. Влада больше нет, я должен убить его, забрать его силу... — Белоснежка больше не могла вчитываться в текст. Она захлопнула дневник и потерла переносицу, голова звенела, в мозгу проносились воспоминания об отце. Собравшись с силами, она заставила себя открыть последнюю написанную страницу. 26 сентября 1977 год — дата в углу , небрежно выведенная отцовской рукой. Мэри Маргарет сглотнула, давя внутри нахлынувшие слезы. Он умер 27 сентября. Через день после этой записи. Ее глаза начали бегать по буквам.
...Я думал, что это был конец, я действительно думал, что мы сможем жить в мире... но я ошибался. Она монстр, она животное, прекрасная, грациозная, я ненавижу ее так же, как и она меня. Завтра один из нас умрет.
А дальше ничего не было. Слова обрывались, но Мэри Маргарет знала, что случилось потом. Учительница в шоке открыла рот. Она всю свою жизнь думала, что ее отец умер от сердечного приступа. Но теперь брюнетка не была уверенна. Дрожащей рукой женщина перевернула страницу. Ничего читать и разбирать не понадобилось. Небольшая, потертая, черно-белая фотография была не аккуратно приклеена на клей. Ком подкатил к горлу учительницы. Там была изображена она, все такая же прекрасная и совершенно неизменившиеся она. Она — Реджина Миллс..
***
Эмма почувствовала запах дождя. Продолжая сжимать мальчика в руках, она напряглась и прислушалась. Он дышал ровно. Блондинка делала это уже в сотый раз, и каждый раз сердце немного успокаивалось. И этот темный ад казался ей уже не таким страшным, пустым и холодным. Ребенок. Блондинка не знала, почему его присутствие так действует на нее, хотя, казалось бы, ответ находился на поверхности. Женщина также не догадывалась, почему по телу разлилось непонятное тепло от неловкого для нее слова «мама». Маленькое зернышко любви уже поселилась в сердце Эммы и потихоньку начало заполнять его. Дождь уже лил как из ведра, капая крупными каплями на лицо Эммы. Её футболка быстро промокла насквозь. Она поняла, что их подъем стал проходить куда быстрее. Тусклый солнечный свет уже коснулся лица женщины. Она слышала крики работников. До выхода оставалась всего пара метров. Но в этот момент земля затряслась. Новый страх ударил в голову женщине. Подъемный кран поехал вперед, в яму, словно игрушечный, его железный рукав уперся в камень и погнулся, как пластилин. Трос, который держал Эмму, мгновенно ослаб, и женщина с ребенком полетели вниз. Возможно, в эту секунду на светлой голове Свон появились седые пряди. Полёт длился недолго. Практически у самой земли они с мальчиком замерли. Трос натянулся, и жертвы повисли в воздухе. Налобный фонарь каким-то странным образом слетел с головы и разбился. Они с Генри оказались в кромешной тьме. Одни, на всем белом свете. Рация зашипела. — Свон, — напряженный голос мэра взорвал тишину, перебитую лишь каплями дождя. Он звучал тяжело и надрывно, словно брюнетка держала на плечах целую гору, однако это был всего лишь трос с женщиной и ребенком. — Эмма! — паника поднималась. Блондинка прочистила горло и почему-то шепотом прошипела: — Всё в порядке, но мы снова внизу, что случилось? — Новые толчки, Эмма, мы поднимем, сейчас, — дальше слов не было. Женщина почувствовала движение. Их снова поднимали. Но на этот раз намного медленнее. Она вцепилась в холодный трос пальцами. Эмма отпустила Генри, полностью доверяя жизнь мальчика ремням, которые цепляли его маленькое тело к ее груди. Оперевшись ногами в землю, словно скалолаз, она начала подъем, не желая больше оставаться здесь ни минуты. Шаг, один, два, три. Руки быстро устали перебирать канат, пальцы соскальзывали с холодной железной нити. Дождь не прекращался, потоки воды, грязь, глина — всё стекалось в яму, омывая и без того холодное тело женщины, забирая и без того иссякшие силы, обрекая на смерть.***
Реджина почувствовала толчок земли под ногами. Подъемный кран — большая машина, подпрыгнула, по инерции скользя назад, прямо в яму. К счастью, рукав ударился о находящийся на противоположной стороне камень и не дал машине упасть в дыру. Дыхание Реджины сперло, она ринулась к технике. Огромная катушка с канатом быстро крутилось, разматывая трос, отчитывая метры до смерти любимого человека. Тогда Королеве не нужно было сосредотачиваться, чтобы собрать магию, ей не нужно было думать о том, как и что делать. Панического страха за жизнь ребенка было вполне достаточно. Её рука легла на катушку, мгновенно останавливая бешеную скорость. Глаза всех присутствующих округлились, но королева злобно сжала кулак, ужесточая контроль над людьми. Главный геолог без слов поднес к женщине включенную рацию. — Свон? — молчание, как признак того, что она опоздала. — Эмма!? — Все в порядке, что случилось? — голос блондинки показался Реджине таким родным, таким знакомым, господи, как же она была рада его слышать. — Новые толчки, Свон, мы поднимем, сейчас, — отрывисто, но громко сказала она. Пятеро мужчин уже взяли трос и тянули на себя, поднимая наверх Генри и Эмму. Опять томительное ожидание, которое раздирало разум женщины на части. Десять минут прошло с их короткого разговора. Наконец, спасатель крикнул что-то не внятное, и все остальные люди в форме окружили яму. Показались блондинистая голова шерифа и ее сын, который был привязан к женщине и не шевелился. Интересно, сколько мини сердечных приступов способно выдержать сердце Реджины Миллс? За сегодня это был седьмой. Врачи сразу же погрузили мальчика в карету скорой помощи, неустанно твердя обезумевшей, уставшей мадам мэр одно только слово: «жив». Они перевезли его в больницу. Реджина всегда была рядом, она держала его за маленькую ручку, перебирала его волосы и старалась не смотреть на ножку, которая хоть и была положена «правильно», но лежала неестественно, словно отдельная часть Генри. Его оперативно везли на каталке из скорой, направляя к дверям белого здания. — Вам сюда нельзя, — сказал невысокий молодой врач перед дверьми операционной и закрыл перед взволнованной Реджиной дверь. Новое ожидание и абсолютное бессилие. Королева смотрела в пустоту и не двигалась. В голове возникли слова матери, ее вопросы и запомненные наизусть уроки: «В чём решение всех проблем? Что никогда не предаст?» — Магия. — Что нужно, чтобы получить магию? — Убить.***
Эмма сделала последний шаг во свет. Она выбралась, она сделала это. Все мышцы ныли, а кожа на ладонях была изодранна. Но это того стоило. Как только нога Эммы ступила на землю, как это обычно бывает после решения сложнейших задач, ее мозг отключился, Генри сразу же отобрали, ее укутали в плед и куда-то повели. Словно в каком-то тумане происходили все действия. Женщина не сопротивлялась и не задавала вопросов. Напоследок Эмма оглянулась, и ее глаза встретились с карими, они блеснули каким-то странным и сверхъестественным светом. Эмму мгновенно бросило в жар, панический страх надавил на ребра. Словно эта женщина была самым страшным монстром на земле. Металлический запах ударил в ноздри. Вампиры. Тут же послышался голос Сидни Гласа над ухом. — Мисс Свон, вы у нас теперь национальный герой, что вы можете сказать по этому поводу? — Эмма мгновенно перевела взгляд с садящейся в карету скорой помощи женщины на репортера. — Что? — переспросила она. В первый раз в жизни она видела его так близко. Брови темнокожего мужчины были приподняты, он ожидал ответа. Его серый плащ был идеально выглажен, усталые глаза не выражали ничего, кроме отрешенности. Он был немного сутул и грустен. Таких людей обычно не боятся, они — мелкие сошки. Однако страх в груди Эммы сжимал её всё крепче, она не могла выговорить ни слова. И даже пистолет (да-да, он всегда с ней) во внутреннем кармане крутки не помогал успокоиться. Она сейчас представляла себя ребенком, который противостоит взрослому мужчине. Все ножи, мечи и пистолеты были для него не больше, чем пластмассовыми игрушками. Ни один удар Эммы не смог бы причинить ему вреда, а вызвал бы лишь ехидную улыбку. — Извините, мне нужно идти, — сказала женщина и встала на ноги, сбрасывая с себя чужой плед. — Куда вы? — Это не ваше дело, — тихо огрызнулась Свон и, повернувшись к нему спиной, быстрым шагом направилась в сторону леса. Ее ноги хлюпали по лужам и увязали в мокрых, мертвых, жёлто-чёрных листьях. Она уже не шла, она бежала. Наплевав на воющую в ногах усталость, на кровоточащие ладони, на холод и дождь, в каком-то бреду стремилась вперед. Лес становился всё гуще, а солнечных лучей всё меньше. Стальной запах крови больше не чувствовался, но страх, словно приступ, не отпускал женщину. Ей казалась, что кто-то бежит за ней. Кто-то в чаще, среди деревьев, прячется, следит, высматривает. Но она не останавливалась. Быстро оглядываясь, Эмма, наконец, увидела спасительное дерево. Осина. Свон, продолжая бежать, на всех парах врезалась в него, ударившись лбом и зарабатывая еще одну кровоточащую ссадину. Однако, что эта маленькая ссадина по сравнению с ее жизнью? Тяжело дыша и дрожа, то ли от холода, то ли от страха. Она развернулась, прислонившись к стволу дерева спиной. Из внутреннего кармана она достала пистолет. Наконец-то ей хватило сил всмотреться в чащу в поисках неизвестного. А как сладка была надежда, что это просто игра воображения, что нет никакого вампира. Однако, правда была жестока. Между деревьев мелькала фигура в черном. Сомнений нет — вампир был настоящим. — Ну же, выходи, ублюдок, я пущу тебе пулю в лоб, — бросила Эмма решительный вызов ей.
