Забери меня в ад

      — Так это были вы! — стиснула зубы учительница. Мэри Маргарет сидела напротив двух мужчин и была готова разорвать каждого.       — Поверьте, это было необходимо, мы должны были проверить, — приторно улыбнулся Грэг, вину за собой он не чувствовал.       — Вы подвергли Генри такой опасности, только для того, что бы посмотреть, что будет делать Реджина? — учительница привстала, она была в шоке и жалела, что вообще связалась с такими как они. Дневник её предков, тот самый, откуда она всё узнала, до сих пор покоился у неё в сумке, и теперь брюнетка была уверена, что не покажет его.       — Понимаете ли, мы можем напасть на Реджину Миллс только будучи абсолютно уверенными, что она вампир. Мы должны знать её ранг, на что она способна.       — И поэтому вы запихнули бедного ребёнка в шахту!       — К сожалению, Эмма Свон помешала, — покачал головой Стерт. Он зажал в зубах сигарету и зажёг спичку. — Не волнуйтесь, в следующий раз мы будем осторожнее, — пробубнил он и вздохнул едкий дым.              — Но уже без меня, — она больше не хотела иметь дела с такими, как они, учительница встала из-за стола небольшого кафе и вышла, злобно захлопнув за собой дверь. Мужчины не пытались её остановить, всё, что им было нужно, Мэри Маргарет уже сказала, ну, по крайне мере, они так думали.              Учительнице нужно было с кем-нибудь поговорить, она не могла держать это в себе. Все дурацкие события: травма Генри, какие-то секреты, всё это навалилось на неё так сразу. Всего неделю назад она вела спокойный, тихий образ жизни, а сейчас говорит с охотниками на вампирами, подвергается риску и, что самое ужасное, подвергает риску других. Женщина направилась к «Бабуле». Она переступила через порог, колокольчик зазвонил, извещая о новом посетителе. Брюнетка хотела поговорить с лучше подругой — Руби, однако её взгляд непроизвольно упал на сидевшую за столиком и мирно попивавшую кофе Эмму Свон. Мэри Маргарет остановилась.       Сейчас в их маленьком городе все знали нового шерифа. Доблестную женщину, которая спасла Генри. Но Мэри Маргарет знала, что не сына мэра она спасла, а своего. Ведь это она лично выводила на клочке бумаги имя и адрес. Чтобы Генри смог обрести своё счастье, чтобы он смог найти свою настоящую мать. Брюнетка задумалась, вспоминая все события прошедших дней. Эмма Свон не могла нравиться Реджине, просто по логике вещей они должны были ненавидеть друг друга, однако Эмма спасла Генри и даже стала шерифом. Бланшар прокручивала в голове разные варианты решения. В её памяти всплывало ошарашено взволнованно лицо мера на дебатах. Она думала о ночном разговоре с Генри, где он рассказывал о неприязни этих двоих, однако это ещё не делало Эмму Свон её союзником против Миллс.                     После шока и слёз, после ужасного утра и боли, Реджина направилась в больницу к Генри. Изо всех сил она старалась дышать ровно, старалась не сломаться. Её каблуки чётко чеканили шаг, а лицо словно заплыло воском, оно выражало официальное ничего и помогало ей держаться. Как только дверь в палату сына закрылась за ней, она подошла к мальчику. Он по-прежнему мирно спал крепким, непробудным сном. Её холодная рука прикоснулась к тёплой руке мальчика. Она вздохнула и начала концентрировать магию. Поразительно, но после вчерашней ночи, она — магия — вернулась к Реджине. Её сознание наполнились отвращением к себе из-за мимолётной, но отчасти верной мысли, идеи о том, что это Свон дала ей сил.       Мадам мэр простояла так долго, больше часа она держала сына за руку и передавала ему свою энергию. На этот раз медленно, чтобы не напрягать его человеческое тело.       Много о чём в тот момент думала Реджина, но её сознание взорвалось фейерверком, когда в абсолютной тишине Генри открыл глаза. Он сонно посмотрел на неё и часто заморгал, совсем как в детстве, когда мать будила его на завтрак. От мимолётного воспоминания к горлу королевы подступил ком.       — Милый, — не удержала женщина искреннюю, полную любви улыбку, она по привычке убрала с его лба чёлку.       — Мам? — голос Генри звучал сипло, так, как звучит у всех только что проснувшихся людей. Реджина затаила дыхание. Ей не нужно было ничего говорить, радость от того, что сын очнулся, заполнила всё её естество. Женщина просто смотрела на него и не могла налюбоваться. Однако мальчик, придя в себя и, кажется, вспомнив кто есть кто, сразу нахмурился. Его следующий вопрос больно обжог Реджину, заставил её сердце уйти куда-то на дно.       — Где Эмма?       В этот момент прозвучал звонок мобильного, он прервал назревающий напряжённый разговор. Реджина возненавидела телефон, однако приняла вызов и приложила аппарат к уху. То, что ей сказала женщина, заставило ноги мэра подкоситься, медлить было нельзя.       

***

      Эмма направилась в гостиницу, чертовски усталая, злая и разбитая она была ещё и голодной, поэтому день должен был начаться с кофе.       Блондинка сонно села за небольшой барный столик и заказала бодрящий напиток у подмигнувшей ей официантки Руби. Не то что бы Эмма не любила внимание к своей персоне, просто этот день, а точнее ночь, эта Реджина Миллс, всё это сводило с ума. Настроение опустилось ещё ниже плинтуса, завтра у неё первый рабочий день.              — Здравствуй, — вывела её из мыслей брюнетка, которая сидела напротив. Её нежная улыбка вызвали в Эмме приступ рвоты.       — Ну, здравствуй.       — Я Мэри Маргарет, — представилась она.       — Эмма.       — Хах, я знаю, все это знают, — брюнетка засмеялась нервно и неуверенно, она не знала, как начать, но увидев нетерпеливые и раздражённый взгляд Свон, решила не медлить: — Ты веришь в вампиров?       

***

      Реджина примчалась к своему дому, как только смогла. Он был объят пламенем, начиная с верхнего этажа. Не было никаких сомнений — это поджог. Выбегая из машины, женщина мимолётно огляделась. Вокруг её дома собралось множество ахающих жителей, но никто не позвонил ей, никто не вызвал пожарных. Все просто смотрели, наблюдали, как одна из опор стальной женщины рушится. Они предали её, в общем, ничего удивительного. Реджина не зацикливалась на этом.       Миллс быстро откинула опустошающее чувство разочарования, паника, которая её окутывала, словно туман, не позволял мыслить здраво. Нет, дело было не в том, что она боялась за вещи, документы, всё это, по сути, было сущим пустяком в сравнении с книгой. С фамильной книгой заклинаний её матери, книгой, которая была для Реджины дороже золота, последним воспоминанием, последним наставлением.       Женщина не думала долго, она ворвалась в окутанный дымом дом и направилась к лестнице. Глаза быстро засаднили, и в горло попала чёрная гарь. Женщина закашляла, но не остановилась. Она была намерена добраться до второго этажа в свой кабинет. Однако её ноги слабели, и чем дальше она шла, тем больше чувствовала жар от огня. Голова закружилась, все мысли перепутались, и в мгновение всё стало абсолютно не важным. Даже её смерть, ироничная смерть от огня вызвала только улыбку. Реджина поднималась по лестнице. Просто по инерции, не имея сил ни остановиться, ни повернуть назад. В памяти загадочными, расплывчатыми голосами начали появляться воспоминания. Материнская сталь, Отцовская мягкость. Любовь сына. Бывшего сына. Реджина вспомнила его подозрительный взгляд, его первый вопрос. И сомнений больше не оставалось, она потеряла его. Реджине захотелось плакать, хотя в эту секунду из-за гари её глаза слезились, и никто бы не различил эти кровавые слёзы.       Её последняя ниточка в этом мире, последнее, что оставалось ей дорого — книга. Чёртова книга, которая сейчас лежала в ящике в рабочем столе. Чёртова книга, которая сейчас горела! Реджина подняла голову и сделала рывок. Ещё и ещё один. Она начала концентрировать магию для обратной телепортации. Теперь она была почти уверена, что дойдёт, как тут сзади её обняли чьи-то сильные руки. Реджина не сразу поняла, что происходит, поэтому первую секунду не сопротивлялась. Однако осознание пришло быстро. Она в каком-то трансе видела, как отдаляется от заветной двери, как её волокут на первый этаж.       Реджина закричала. Она начала вырываться, брыкаться, но тело ослабло из-за дыма, магия тоже испарилась, а нападавший был слишком силён. Она царапала руки белокурого человека с длинными волосами, она пыталась его укусить, убить, но ничего не получалось, с огромным трудом её выволокли на задний двор дома.       В нос сразу же ударил свежий воздух и приятная прохлада, где-то вдалеке послышался вой сирен. И Реджина заметила бы всё это, если бы не была окутана паникой, если бы не кричала и не извивалась, если бы она не рвалась в горящий дом.       Эмма оттащила Реджину от двери, и, когда её спина глухо стукнулась о большую яблоню, только тогда шериф расслабила ноги и позволила себе сползти вниз по жёсткой коре. Её руки плотным замком держали что-то невнятно кричащую Реджину. Женщина извивалась в её руках, в одно мгновение она повернулась, глаза Реджины обожгли Эмму отчаянием и сталью. Свон прекрасно знала, что Мэр потеряла в огне нечто большее, чем просто вещи и документы. Но она не могла отпустить её туда, отпустить на верную смерть.       Реджина рычала и шипела, она била Эмму в грудь своим ослабшим кулаком, она пыталась освободиться, но Эмма была сильней. А потом Реджина замахнулась, очень сильно ударила в плечо и, обмякнув, зарыдала. Её голова опустилась на то же самое плечо Эммы, из глаз хлынули слёзы. Кольцо рук спасителя было разжато, но мэр никуда не ушла, она захлёбывалась слезами и ненавидела, и в эти мгновения Эмме как никогда захотелось завыть волком, потому что она всё понимала, она сожалела, но она не могла ничего исправить.