Забери меня в ад

      Реджина приоткрыла глаза. Её тело болело, хотелось пить, спать и... дышать. Она сделала глубокий вдох, втягивая живительный кислород, и картинка перед глазами перестала быть такой расплывчатой.       — Эмма? — прошептала женщина одними губами.       Блондинка действительно сидела перед ней на стуле. Её руки были опущены, взгляд усталый и вымученный. Глаза красные, от бессонницы или от слёз, Реджина так и не поняла. Она услышала, как Эмма взвела курок. Её рука слабо поднялась, в ней был пистолет с одной серебряной пулей. Так и не использованной, той единственной, которую Эмма долго хранила. Дуло серебристого пистолета было устремлено на Реджину, прямо в голову. Рука Эммы дрожала, но с такого расстояния невозможно было промахнуться.       — Эмма, — ещё раз прошептала Реджина. Она не пыталась встать или сопротивляться, совсем наоборот, она просто закрыла глаза. Устала, слишком устала.       — Ты лгала мне! — тяжело дышала женщина. Она сдерживала слёзы, бурлящая боль, такая обжигающая, словно магма внутри желала выплеснуться наружу. Эмма нервно качала головой, она не хотела верить в это. Если бы вчера её спросили, в чём она уверенна больше всего на свете, она бы без тени сомнений ответила, что уверенна в Реджине Миллс. Что та, хоть и педантичная стерва, но всё же не убийца.       — Скажи что-нибудь, — выкрикнула Эмма. Потому что если Реджина будет молчать, её придётся убить. Потому что она хотела услышать оправдание. Какое-нибудь глупое, не обоснованное, она бы обязательно поверила в него, она бы опустила пистолет и обняла женщину, которую так, чёрт возьми, любила. — Ну?!       Но Реджина молчала. Какое может быть оправдание? Какая здесь может быть ложь? Нельзя получить пулю в сердце и выжить. Ни один человек на такое не способен, даже обычный вампир умрёт, но не она, не Королева.       — Реджина, — почти взмолилась Эмма, — скажи, что это неправда.       — Эмма, — взгляд Королевы перестал быть пустым, и она с грустной нежностью посмотрела на женщину, — это правда.       У Эммы по щеке скатилась одинокая слеза. Она сжимала зубы, чтобы не закричать. Всё было кончено. Она до сих пор чувствовала запах чужой крови на своей футболке. Эмма убила Стёрта, человека, который стрелял в Реджину. Тогда она была в панике, шерифу было страшно, она думала, что потеряла её навсегда.       — Эмма, — ещё раз заворожённо сказала вампирша, она приподнялась и коснулась пистолета пальцами.       У девушки зародилась больная надежда на то, что Реджина заберёт пистолет и сбежит. Но она не оправдывалась. Женщина потянула на себя оружие, медленно и плавно. Эмма потянулась за ней, ей пришлось встать и облокотиться коленом об изголовье кровати. Реджина удобно легла. Она держала пистолет и чувствовала обжигающую сталь у себя на лбу.       — Стреляй.       Руки Эммы дрожали. Она не знала, что сказать, что сделать. Как оттянуть время, которого у них было до бесконечности много. Всего несколько миллиметров отделяли Реджину от смерти. Всего лишь нажать на курок. Эмма зажмурилась, её посетила абсурдная мысль о том, что сегодня она тоже убила человека ради жизни вампира. Это было так иронично теперь стоять и делать то, ради чего умер Стёрт. О том, что Эмма зря убила его, мимолётная мысль проскочила быстро. Её сразу же отрезало отрицание и грубая, почти доблестная и упрямая уверенность в том, что Эмма убила бы его ещё тысячу раз, лишь бы Реджина была жива. В эту секунду Эмма поняла, что всё кончено. Девушка разжала ладонь, и пистолет бесшумно упал на одеяло. Сколько бы миллиметров не было до смерти этой женщины, Эмма никогда не сможет прейти эту черту.       На этот раз Реджина закрыла глаза, и по щекам градом покатились слёзы.       — Почему?       — Я не знаю, — Эмма лгала, она знала.       — Так будет лучше для всех.       — Но не для тебя.       Реджина ухмыльнулась, Эмма не осознавала, что всё как раз таки наоборот.       — Ты не представляешь, Эмма, это Ад, настоящий Ад. Жить, чтобы убивать и тем самым обрекать себя на одиночество. Не иметь возможность быть с кем-то, насылать проклятья, лгать и снова убивать, убивать, убивать… — Реджина повторяла это слово с каким-то безумием, слёзы бесшумно скатывались с белоснежных щёк. — А всё ради того, чтобы сохранить секрет. Чтобы сохранить доверие сына. Чтобы в этом мире оставался хоть один человек, который бы любил тебя.       Эмма села рядом с Реджиной. Она молча убрала пистолет на полку и прикоснулась к плечу женщины.       — И знаешь, Эмма, даже когда ты перестаёшь это делать. Кровавый след всё равно тянется за тобой, и ты всё равно знаешь, что рано или поздно сорвёшься. Реджина привстала и прошептала Эмме на ухо: — Потому что вся твоя сила в чужой смерти.       Эмма вздрогнула, в голосе мэра было столько боли, столько страданий. Руки Эммы помимо воли обвились вокруг талии Реджины, и женщина притянула её к себе. Реджина опешила от неожиданности, но сопротивляться не стала.       — Это Ад, Эмма, настоящий Ад, — шептала она куда-то в плечо женщине. А Свон просто нежно гладила Реджину по спине.       — Да, да, ты права, абсолютно права, но... — Эмма вздохнула, она уже поняла, что ничего не сможет сделать, что её чувства просто приковали её к этой женщине, — я не оставлю тебя.       Реджина судорожно сглотнула. Сложно было поверить, что она действительно кому-то нужна. Это выглядело как невозможный сон, ведь даже снов у Реджины никогда счастливых не было.       — Эмма, я живу в Аду, ты не сможешь затащить меня на свой олимп, — Реджина смеялась и отговаривала, потому что знала — ничего на этом свете её не исправит. Она продолжала качать головой, но так и не отстранилась от Эммы. И та держала её крепко:       — И не надо, Реджина, лучше ты забери меня в ад.