Сверхъестественные материалы

       — Детектив Фернандес, — Артур пожал руку смуглому улыбчивому латиноамериканцу. — Офицер Варгас, — кивнул он хмурому юнцу. — Это вам попался некий Паулу Маскареньяс?        — О да, и это было самое жуткое, что я когда-либо видел, — тут же подхватил детектив, проводя федералов к своему столу и протягивая снимки. — Вот в каком виде мы его нашли утром в камере.       Альфред хоть и готовил мысленно себя к очередному ужасу, однако икнул от неожиданности при виде фотографии удавленника. Выдающиеся квадратные челюсти, достающие почти до носа нижние клыки, лысая голова, похожие на копыта ладони. Не так страшно, как их «оборотень», но тоже не милый котенок. Аж мороз по коже продрал. Альфред понимал, что ему предстоит еще много такого увидеть, так что он старался сдерживать порывы страха. Получалось с трудом.        — Я его первый встретил, при патрулировании, — сказал Варгас. Видимо, он нервничал от присутствия ФБР, ибо глядел с явной неприязнью на агента и консультанта, дергая длинный завиток, торчащий из волос. — Он просто выскочил на дорогу прямо передо мной. Темень, всё тихо, и тут такое появляется как из ниоткуда, — его передернуло, и детектив успокаивающе положил ладонь ему на плечо.        — Офицер вызвал подкрепление, а я как раз был недалеко. Мы скрутили его, хотя было непросто совладать с ним, учитывая его внешность, — грустно усмехнулся Фернандес. — Его забрали в участок, а наутро… — он кивнул на фото.        — Он сказал, кто с ним сотворил такое? — уточнил Артур, надеясь, что да, сказал, и одним делом будет меньше.        - Увы, он не сказал, потому что у него не было языка. И написать он тоже не мог, потому что у него фактически не было пальцев и ладоней — просто комки.       Артур невольно вздрогнул, услышав тихий вздох Альфреда за спиной. За время службы Кёркленд успел повидать множество изуродованных взрывами или ножами людей, но столь тонкого и целенаправленного извращения над чужим телом — никогда. И это, что греха таить, пугало: будут ли такие случаи еще? … — Так значит, этот человек-бегемот — тоже преступник? — зазвучал над ухом рассматривающего досье на экране компьютера Артура звонкий голос юного напарника, нависшего над плечом. От излишней близости чужого тела Кёркленд поморщился и слегка пихнул Альфреда локтем в живот, намекая на необходимость отстраниться: агент терпеть не мог чужие прикосновения. Возникало стойкое чувство враждебности и неприязни к человеку, вламывающемуся в его личное пространство, даже если этот человек был с ним «в одной команде».        - Да. Конечно, не «звезда» Интерпола, как наш «оборотень», но тоже не ангел — поджоги, кражи, хулиганство.        — И тоже некоторое время назад пропал из-под наблюдения полиции?       Артур обернулся, удивленно вскидывая брови: он не ожидал разумных слов от любителя разводить фантастические теории.        — Умеете же мыслить верно, когда нужно. — Агент открыл оба досье, на пару с Альфредом читая с экрана. — Джонс, Вы гений.        — Я знаю, — без малейшей доли скромности ответил тот. — Не думаю, что это совпадение.        — Черт, да они были в одной тюрьме! — воскликнул Артур, заметив еще одну зацепку. Его голос, как ему показалось, прозвучал излишне эмоционально и радостно, поэтому он тут же прокашлялся, умеряя чувства. На работе нельзя проявлять эмоции.        — Ну что ж, — Альфред выпрямился и демонстративно глянул на наручные часы. – Я, пожалуй, пойду домой.        - Ага, — не отрывая взгляда от экрана, кивнул Артур. Альфред двинулся было к выходу, но задержался и намеренно небрежным тоном бросил:        — Ах да, агент, советую Вам глянуть, какие еще преступники пропали в данный промежуток времени из внимания полиции. Уж не из одной ли они тюрьмы?       Артур изумленно поднял голову, чтобы увидеть, как Альфред игриво подмигивает ему и стремительно выходит из офиса. «Да что этот малолетка себе позволяет? Как вообще можно было это невоспитанное чудовище допустить к ФБР? Только из-за того, что он досрочно и с отличием закончил два университета, ему всё будет сходить с рук?» — вопила одна часть разума, протестуя от такой наглости и требуя сообщить о произволе главе отдела. Однако вторая часть подсказывала, что стоит проверить предположение бесстыжего юнца. В конце концов, в прошлый раз он блестяще распутал клубок преступления, доказав, что он действительно умен. Вдруг он прав и на этот раз?       Профессионализм победил, и Артур запросил дальнейшие сведения. ***        — Ну что, Артур, я оказался прав? — плюхнувшийся на стул напротив Альфред так и пышел самодовольством и самоуверенностью. От важного выражения его лица Артур словно ощутил во рту кислый вкус свежего лимона и невольно наморщил нос: он болезненно не любил признавать свое поражение. Тем более какому-то сильно умному мальчишке.        — Еще несколько выпущенных полгода назад заключенных пропали без вести. И все из тюрьмы Рикерс.        — Блин, это ж что получается… — Альфред мигом растерял всю свою напускную важность и по-детски увлеченно наклонился к Артуру через стол, — кто-то охотится на бывших заключенных Рикерса?        - Да, стая оборотней, — нарочито серьезно кивнул Артур. — Или чокнутый пластический хирург. Ладно, — он деловито хлопнул ладонями по столу, — пора нам самим наведаться в эту странную тюрьму. ***       Для того, чтобы попасть на остров-тюрьму Рикерс, Артуру и Альфреду пришлось ехать в Нью-Йорк, а затем проехаться по мосту — единственному, что связывает остров и сушу. Как узнал Альфред, на этом острове находился целый тюремный комплекс: не только места заключения, но и школы, спортзалы, магазины, парикмахерские и даже автомойка.        — Блин, да это и не тюрьма, а курорт какой-то получается, — недовольно заметил Альфред, следуя за Артуром по улицам к главному зданию, где их ждал начальник тюрьмы. Вот только у юного гения были свои планы и мысли насчет всего происходящего, и эти планы отличались от планов напарника. Ну, немножко отличались. Пока Артур выяснял необходимые ему подробности у начальника, Альфред бочком сумел выбраться из кабинета.       Оглядевшись по сторонам, он глубоко вздохнул и двинулся вперед по коридору в поисках какого-нибудь охранника, который мог бы показать ему, где находится кабинет местного врача — ведь в тюрьмах есть врачи. Первый же мрачного вида мужчина в форме охранника, сильно смахивавший на какого-нибудь матерого киллера, попытался выставить постороннего вон, и лишь помахивание удостоверением, вытащенным из нагрудного кармана, помогло Альфреду доказать свою важную позицию и добиться нужной информации.        — Вы только поаккуратней там, — хмыкнул охранник, скептическим взглядом окидывая хоть и крепкого, но явно домашнего и изнеженного мальчика, еще не привыкшего к изматывающей работе по охране порядка. Альфред это ясно ощутил и гордо фыркнул в духе «внешность бывает обманчива!».       Правда, скажи это заключенным! Ведь весь свой путь Альфред чувствовал на себе пристальные взгляды — изучающие, недоброжелательные либо презрительные. Ясное дело, к федералам преступники не испытывают теплых чувств, однако юный Джонс ясно видел разницу между тем, как смотрели на него и как смотрели на него в компании Артура. Что-то в бывалом агенте выдавало его опыт, делая его куда более опасным и угрожающим в глазах зэков и заставляя воспринимать бровастого парня всерьез. А вот консультант — не более чем дурачок, играющий в крутого Джеймса Бонда. И это очень не нравилось Альфреду, заставляя невольно ускорять шаг и стараться не смотреть на преступников, одновременно сохраняя на лице важное выражение. Однако он чувствовал, что даже это не особо помогает: внимание неприятно кололо кожу сотнями тоненьких уголочек, и Альфред силой заставлял себя идти ровно, а не съежиться и попытаться стать невидимкой.       Вот и пункт назначения с табличкой «доктор Р.Эдельштайн». Альфред с облегчением вздохнул: наконец-то! Поежившись и словно стряхнув с себя прилипшие остатки негативного внимания заключенных, юноша постучал в дверь. Услышав приглашение, вошел с удостоверением консультанта ФБР наготове.       Честно говоря, мысленно Альфред уже обвинил тюремного врача в экспериментах над людьми. Однако сложно было представит менее подходящего под обвинение человека: от доктора Эдельштайна так и веяло аристократизмом, педантичностью и почти маниакальной аккуратностью. А очки словно удваивали спокойствие в его взгляде, когда он поднял голову на вошедшего.        — Прошу прощения? — с легким акцентом поинтересовался он, принимая карточку и читая должность гостя. – ФБР?       Альфред вкратце очертил ситуацию, внимательно приглядываясь к малейшим изменениям мимики врача. Ничего: он оставался бесстрастным и отстраненным, словно это его не касалось. Юноша попробовал задавать каверзные вопросы, однако наткнулся на праведное негодование непричастного человека.        — Вы обвиняете меня в подобных мерзостях? — из его прически выбилась длинная прядь, с возмущенным аристократизмом колышась над макушкой. — Молодой человек, Вы всерьез полагаете, что работать врачом в тюрьме — это преступление? Как Вы вообще посмели прийти сюда, прикрываясь удостоверением Федерального Бюро, и обвинять меня в жестоком нечеловеческом преступлении?        — Не-не, я не имел в виду, что я обвиняю… Короче, до свидания, мистер, — Альфред, разумеется, не ушел бы просто так, однако свирепый взгляд его напарника, пришедшего по наводке охранника, обещал отстранение от работы в Бюро, если Джонс сейчас же не заткнется.        — И что это было? Что это было, а, Альфред Франклин Джонс? — Артур не пытался сдерживать возмущение в повышенном голосе, когда оба ехали обратно в Вашингтон. — Какого черта Вы начали допрашивать несчастного врача?        — Ну он же врач, и он работает там, откуда все жертвы! — в свою очередь, вознегодовал Альфред. — Я не понимаю: Вы же федерал, сыщик, государственный Шерлок Холмс! Это у Вас нюх должен быть на виновников! В любом случае, мы обязаны его проверить. На всякий случай, — выразительно уточнил он, видя, как хмурится напарник.        — Не Вам, Джонс, указывать, что мне делать. — «Черт, этот засранец прав. Конечно, я проверю этого Эдель-как-его-там… Эдельштайна, вот…». — В любом случае, лезть с беспочвенными обвинениями к кому-либо, кто возникает в деле, неверно. Таким грубым способом ничего не добьетесь и только ухудшите и так непростую ситуацию. Короче говоря, — он мельком глянул на снова надувшегося Альфреда, явно недовольного тем, что его идею не поддержали, — сначала всегда нужны твердые основания для предъявления обвинений. Зарубите это себе на носу.       Ответа он не дождался: Альфред явно решил играть оскорбленную невинность и недопонятый светоч разума. Фыркнув этой детской реакции, Артур не стал продолжать беседу. … - Ну, что? — благополучно забыв о стычке в машине, Альфред прискакал в офис с двумя стаканчиками чая и плюхнулся напротив Артура. Юношу не заботило, можно ли таскать на рабочее место в столь солидной организации еду, так что он спокойно сунул напарнику чай чуть ли не под руку и с шумом отхлебнул из своего стакана. — Готов поспорить, что этот невинный с виду Эдель имеет жуткое досье кровавого убийцы. С виду — весь из себя фу-ты ну-ты, важная персона, а на самом деле нутро-то, небось, гнилое, как болота Суринама.        — Господи, Джонс, что за лексикон? — даже привычного к самым грязным ругательствам Артура резанул этот сленг по уху. — Вы же такой гений, неужели не можете выражаться нормально? И насчет Суринама — болота этой чудесной экзотической страны должны быть кристально-чисты. Ни одного привода, ни даже превышений скорости. Образцовый гражданин австрийских кровей, был подающим надежды хирургом. — Тут Артур замер. Ниточка зацепила его мысли, но он не хотел делать поспешных выводов. Однако такое упускать нельзя. — Пластическим хирургом.        - О, я ж говорил! — подскочив от радости на месте, Альфред выплеснул себе на идеально отглаженные брюки немного чая, однако даже не заметил этого.       Артур подозрительно сощурил глаза и нахмурился в уже знакомой Альфреду манере: так, как обычно он делал, когда видел нечто очень подозрительное и загадочное.        — Но несколько лет он бросил это дело. Незадолго до этого, — чуть повысил голос он, так как Альфред уже раскрыл рот, готовясь задать вопрос, — его семилетняя дочь Аннализа была убита.        - Оу, — энтузиазм Альфреда мигом сошел на нет. Парень сразу будто бы потух, а в глазах явственно читалось «невиновен».        — Была убита преступником, который недавно вышел из… угадай, какой тюрьмы? — тут даже Артур удивился, недоверчиво глядя в экран компьютера, словно он мог его обманывать. — И вскоре после этого наш хирург бросил свою обещавшую быть блестящей карьеру и устроился здесь работать.        — Блин, так значит, всё-таки он виновен? — Альфред был совсем сбит с толку. Его сочувствие перебило бы любые улики.       Неожиданно Артур чуть сдвинулся, заглядывая прямо в глаза юного напарника.        — Если желаете продолжать здесь работать, то научитесь отделять профессиональное от личного. Понимаю, будет непросто. Мне тоже пришлось нелегко, однако… — он пожал плечами, и саркастичная неприступность сдвинулись вбок, обнажая такого же человека, как и все. Тоже умеющего переживать. — Если Вы не уверены в своих силах — а ведь такое будет почти каждый день — то уходите. Мне искренне жаль доктора Эдельштайна, но если он убийца, то пощады не будет. Невзирая ни на что, все равны перед законом.       Альфред сглотнул. И правда, только сейчас он понял, на что подписывается. Быть копом или федералом — это не значит быть крутым непробиваемым парнем с «пушкой» и в окружении роковых красоток. Это тяжелая и, по сути, грязная работа. И часто неблагодарная. Может, это действительно не для него? Он не мог относиться к людям как к безликим бумагам, коих за один только день повидаешь сотни. Он видел преступников в исключительно черных тонах, и только сейчас он понял, что каждый из них — тоже человек, как и он. Со своей личной историей, мыслями, мечтами…        — Н-но дело же надо завершить, — попытался сохранить твердость голоса Альфред. Но панику в лице скрыть не смог, и Артур понял, что высока вероятность того, что назойливый мальчишка-профан не выдержит психологического давления и уйдет.        - Эй, Джонси, ты что, описался? — зашелся противным шепелявым хихиканьем напарник агента Хедервари, проходивший мимо с какой-то документацией в руках. Альфред нервно глянул на влажные колени и чертыхнулся.       «Но дело надо завершить. Конечно, у нас нет оснований вламываться к Эделю без ордера, и просто так он вряд ли пустит… ну что, прокатило же с Хенриком Денсеном. Должно прокатить и сейчас, — дождавшись, пока Артур отойдет, Альфред кинулся к экрану и сфотографировал на айфон адрес бывшего хирурга. — Пока они ковыряться в бюрократии будут, я всё сделаю сам». ***       Трясясь в самом дешевом ночном поезде, Альфред особенно сильно жалел, что так и не сдал на права. Сейчас он бы давно уже был на месте, а так приходилось лишь скрипеть зубами от бессилия и невозможности ускорить ход состава. По коже табунами носились мурашки беспокойства и волнения, а в животе словно прыгал в разные стороны за игрушкой кот семейства Джонс — огромный, пушистый и очень тяжелый.       Наконец в районе двух ночи Альфред добрался до вокзала. Еще час ушел на то, чтобы поймать такси и доехать до… а вот тут вышла неожиданная промашка. То ли водитель-китаец не расслышал адрес, то ли хотел поскорее добраться до дома, а скорее всего, и то, и другое: он выпихнул пассажира в каком-то захолустье и дал газу, торопясь домой. И Альфред остался в жутком одиночестве неизвестно где.       Красноватый в неровном свете фонарей туман клубился над асфальтом, вокруг высились потрепанные и даже с виду неблагожелательные многоэтажки, довольно крепко несло гниющим мусором, под ногами чавкала влажная липкая грязь.       На лбу выступил холодный пот, пушистый кот в груди мигом облысел до мокрого и дрожащего после холодного душа лысого кота-сфинкса. Глубоко вздохнув и не давая страху захватить себя, Альфред внимательно огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. К сожалению, сети не было, поэтому он не мог ни позвонить кому-нибудь, ни посмотреть карту Нью-Йорка. Он прислушался: вроде было тихо. Даже слишком тихо. Самая лучшая атмосфера для ужастика или маньяка… «Та-ак, вот не надо! Чудовищ не бывает!» — попытался успокоить сам себя Альфред. Неожиданно тихий внутренний голос, почему-то до отвращения похожий на британский прононс Артура Кёркленда, произнес: «Самые жуткие чудовища таятся в человеческой душе».        — Вот только Вас, агент, в моих мозгах не хватало! — прошептал Альфред, стараясь не поддаваться новой волне страха, всколыхнувшейся после этой мысли. Всё будет хорошо, всё будет хорошо… В конце концов, маньяки же не могут встречаться на каждом углу. С ним, Альфредом Джонсом, не может произойти ничего кошмарного — это же он, удачливый и гениальный! Как с ним может что-то плохое? Храбрясь и сжимая готовые к удару кулаки, юноша двинулся вперед, чутко оглядываясь по сторонам и ловя каждый звук, каждое мелькнувшее движение.       Неожиданно он поскользнулся на особенно влажной луже. Пропахав носом пыль и грязь с жесткого асфальта, он нечаянно врезался плечом в дверь какого-то подвального помещения. Отплевавшись, он вытер рукавом лицо и встал, держась за ушибленное плечо. И, разумеется, Альфред не был бы Альфредом, если бы не заглянул в открывшееся помещение.       «Твою дивизию!» — мелькнула мысль, когда шокированно расширившимся глазам предстал коридор, а за ним просторное помещение с яркими медицинскими лампами и операционным столом.       А больше в голову парню ничего не пришло, так как в затылке резко образовалась гудящая боль. И — темнота.