Янтарь

Солнечный луч пригрелся на щеке, и Андрей улыбнулся сквозь сон. Было тепло, светло и просыпаться откровенно не хотелось. Он потерся щекой о подушку и выдохнул, расслабляясь, словно растекаясь по постели. Выдохнул и вдруг замер, когда до сонного мозга «добрался» запах жареного бекона и яичницы на фоне бегущей воды на кухне. Пустой желудок тут же дал о себе знать, и Андрей скатился с кровати, лихорадочно одеваясь. Страха не было, только недоумение, но оно испарилось без следа, стоило увидеть знакомую растянутую майку и домашние джинсы. - Дима? Ты… - черт, голос сел. – Что тут делаешь? - Завтракать собираюсь? – тот ожег его насмешливым взглядом сквозь челку и ловко разложил по тарелкам яичницу. – А если ты умоешься, то я, пожалуй, и тебе дам. Андрей хмыкнул и направился в ванную. Значит, делаем вид, что вчера ничего не было? - Тебя из дома выгнали? – он вернулся на кухню аккурат к закипевшему чайнику. - Я вдруг вспомнил, что давно тут не был. Ностальгия, знаешь ли, - Дима смотрел на него насмешливо, с легким вызовом. Он ел быстро, аккуратно, запивая большими глотками обжигающего чая. - Дай догадаюсь, когда-то это были твои хоромы? – Андрей вскинул бровь, изображая интерес. - Они и сейчас мои, - Дима отзеркалил его жест, добавив немного усмешки. Андрей застыл: - Так это не компании? - А есть разница? Я сам отдал тебе ключи. Андрей медленно выдохнул, не зная, что и думать и как разобраться в том клубке эмоций, что забились сейчас внутри. - Ты… обманул меня. – Почему это вдруг стало таким важным? - А ты бы согласился жить здесь, если бы знал? – Дима обнял кружку ладонями, греясь. - Мне некуда было идти, - глухо отозвался Андрей, глядя в тарелку перед собой. Аппетит пропал и почему-то мутило. - Ладно… Прости… Я не специально. Просто решил вдруг, что если ты узнаешь, что эта квартира моя, то откажешься и снова потеряешься. - Я для тебя все еще маленький мальчик? - Нет, - спустя почти минуту молчания ответил Дима. – Ты взрослый ребенок временами, но иногда мне хочется, чтобы ты действительно был ребенком. - Тогда со мной было бы проще? – Андрей вскинул на него больной взгляд, а Дима криво улыбнулся, качая головой. - Нет. Тогда я бы не думал о том, что иногда проиграть – не значит потерпеть поражение. Андрей дернулся, отшатнулся от стола. - Поздно меня жалеть, - почти прошипел он. – И одолжение делать тоже не стоит. - Ты так низко ценишь себя или меня? Я не хожу по маленьким мальчикам, если ты не заметил, - с отчетливо различимым холодом в голосе произнес Дима, и Андрей вдруг сник. - Я не понимаю, - почти с отчаянием выдохнул он. – Я тебя не понимаю. Я же тебе не нужен, так зачем… - Андрей замолчал, резко оборвав себя, когда на макушку легла тяжелая ладонь. Дима пригладил торчащие прядки, пропустил волосы сквозь пальцы, откровенно и искренне наслаждаясь ощущением словно текущего шелка. - Я дам тебе шанс, Андрей. Один шанс. Я почти поверил тебе вчера, но слишком хорошо знаю, каким актером ты можешь быть. Андрей несколько секунд потрясенно молчал, а потом со стоном уткнулся лицом в его живот, чувствуя себя потерянным и почему-то беспомощным. - Я не знаю, как доказать тебе. Я могу… - ком в горле не давал дышать, но Андрей упрямо пытался, отчетливо вдруг понимая, что другой возможности не будет. – Я могу только любить тебя. - Почему я? – глухо, с какой-то затаенной болью в голосе спросил Дима, рассеянно перебирая его волосы. – Я старше твоего отца. Андрей упрямо замотал головой: - Не пытайся прикрыться возрастом. Тебе и полтинника нет. - И все же – почему я? - Я влюбился в тебя в четырнадцать. Тихо страдал в уголке, упивался жалостью к себе и в глубине души надеялся, что все пройдет. В шестнадцать я тебя захотел. Гормоны, фантазии, возраст – мне казалось, что все это вполне объяснимо. А потом увидел, как ты смотришь на отца. И стало больно. Я вдруг понял, что хочу, чтобы ты смотрел не на него, а на меня. Немного затянулась моя подростковая влюбленность, не находишь? – криво усмехнулся он, закончив свою короткую исповедь. – Прости, мне больше нечего тебе сказать. И кажется, я блистательно проебал этот шанс. - А как же цветы, кино и кафе? – Дима вскинул бровь, пряча болезненную улыбку в уголках губ. Кажется, именно этого ему и не хватало всю его жизнь – простоты и искренности. Андрей вскинул голову, глядя на него с недоверием и почти обидой. - Ты мне не веришь, - он отвернулся, но Дима сжал пальцами его подбородок, вынуждая повернуться к себе лицом. Заглянул в глаза, обласкал взглядом и выдохнул короткое: «Верю» прежде, чем накрыть его губы своими. Андрей всхлипнул, отчаянно вцепился в его плечи, отвечая на поцелуй торопливо, неуклюже, голодно. - Тихо, - Дима отстранился, поглаживая подушечкой пальца его скулу. – Не торопись. - Не могу, - Андрей закусил губу. – Ты снова сбежишь. - Я дал тебе шанс, помнишь? – Дима поцеловал его в лоб и выпрямился. – И отказываться от своих слов я не собираюсь. - Все, что я могу – это быть рядом. Прости, ухаживать за мужчинами я не умею. Дима хмыкнул: - То есть букет роз я могу не ждать? – взъерошил волосы Андрея и вернулся на свое место за столом, став вдруг серьезным. – Быть рядом – этого достаточно. Мне нужно время, Андрюш. Считай, что мне просто нужно привыкнуть к этой мысли. - Это ведь не из-за отца? – осторожно спросил Андрей, возвращаясь к еде. Привычные действия успокаивали, а спокойствие ему сейчас было очень нужно. - Нет, - ровно ответил Дима. – Мне не хватало только точки, чтобы все закончить, Игнат ее поставил. Так что я свободен от него. А тебя я считаю достаточно взрослым для того, чтобы спрашивать разрешение. Ты когда-нибудь был с мужчиной? Андрей вспыхнул. Такого вопроса он точно не ждал. - Я не девственник, если ты об этом. - Я и не надеялся, - хмыкнул Дима. – И все же. - Пару раз. С парнем год назад. Мы даже встречались где-то с месяц. А потом я понял, что это нечестно по отношению к нему. - А Миронов? – с самым своим безразличным видом поинтересовался Дима, искренне надеясь, что его голос прозвучал спокойно. - Лешка? – Андрей вскинул на него недоумевающий взгляд. – Он отличный парень, хороший стилист. - И неровно к тебе дышит? - Чушь, - отрезал Андрей. – У него есть пара, он рассказывал. Уже год как вместе живут. Дима только кивнул, принимая ответ. О том, что наличие пары вовсе не означает отсутствие симпатии и желания, он решил не говорить. Как при такой семье и окружающей обстановке Андрей умудрился вырасти настолько наивным в некоторых вещах, при этом будучи абсолютным циником в других? Риторический вопрос. - Я сильно вчера налажал? Вопрос вывел Диму из задумчивости и напомнил о других, не менее важных вещах. - В меру. Посмотришь потом видео, здорово выявляет все ошибки и сшибает «корону». Но я пробежался по форумам и группам. О тебе начали говорить, и это хорошо. У людей появляется интерес. В свое время я потерял кучу возможностей только потому, что оказался слишком медлительным и не реагировал вовремя на вкусы и желания. Музыка для души – это всегда хорошо, но еще лучше, когда она приносит не только удовольствие, но и капитал. Сочетать одно с другим сложно, но можно. - Это как записывать радио-версии песен или в клипах показывать женскую грудь и задницу? - Что-то вроде, - Дима улыбнулся. – «Золотую середину» можно найти всегда, главное – задаться этой целью. Надеюсь, ты не думаешь, что теперь можешь спать спокойно? Работа только началась. - И не мечтал. - Сегодня, так уж и быть, у тебя выходной, но поработать мозгами можно и сейчас. Нам нужна твоя биография. Игнат запретил упоминать о вашем родстве, и я не вижу смысла пытаться его переубедить. Андрей потемнел лицом, поджал губы. - Он от меня отказался? Дима вздохнул. Это для него Игнат – пройденный этап. Для Андрея он остается его отцом. - Всего лишь эмоции. И не отказался. Просто… - Просто сказал, чтобы я не смел упоминать, что являюсь его сыном. Я… черт. Прости, этого стоило ожидать, просто я, наверное, еще на что-то надеялся. Дима залпом допил кофе и встал. - Что-то мне на диванчик захотелось. Пойдем, - выходя, он тронул Андрея за плечо, и тот послушно поднялся, идя следом. Замялся на мгновение, глядя на то, как Дима усаживается на большом диване, и охнул от неожиданности, когда тот вдруг дернул его на себя. Поймал в объятия, устраивая рядом, разом и жестко пресекая любые попытки отстраниться. - Дима… - почти с отчаянием выдохнул Андрей и замер под почти невесомым касанием губ к виску. - Только не дергайся. Это не жалость. Я, знаешь ли, тоже человек, и мне тоже иногда хочется побыть просто так рядом с кем-нибудь. Андрей сглотнул. Не жалость. Попытка утешить или поддержать. Отвлечь. И она явно удалась. - Я… могу тебя обнять? - Можешь, - Дима расслабился, съехал чуть пониже, и Андрей осторожно, боясь, что все это окажется шуткой, обнял его. Деликатно, с осторожностью, даже не пытаясь привнести в эти объятия интимности. И дыхание перехватило на миг у обоих, и сердце сжалось. «Я не сахарный», - хотел пошутить Дима, но прикусил язык в последний момент. Рано. Для него самого рано. Ему нужно свыкнуться с этой мыслью, даже если собственное тело отзывается на близость Андрея слишком сильно. - Итак? – мягко, стараясь не обращать внимания на тепло от чужих рук, Дима дернул Андрея за прядку. – Есть предложения? - Биография сценическая или реальная? - Со сценической мы определились. С реальной все гораздо сложнее. - Я мог бы быть твоим сыном, - хмыкнул Андрей, и Дима содрогнулся от ощущения горячего дыхания, коснувшегося его кожи. - Плохая идея, - просипел он и попытался незаметно сдвинуться в сторону. Сидеть настолько близко явно было тоже не лучшей его идеей. - Я только предлагаю. С другой стороны – зачем мне эта биография? Может, я хочу остаться загадочным и странным? - Чем больше тайн, тем больше будет попыток их разгадать. Лучше предложить сразу свой вариант, чем расхлебывать последствия. В твоем прошлом нет ничего страшного, но скандал от твоих родственничков – не та слава, которую я бы для тебя хотел. Андрей немного помолчал, а потом тихо шепнул куда-то в его волосы: - Спасибо. Ты мог бы послать меня, как только начались проблемы. - Это не проблемы, - Дима вздохнул, повернувшись к нему. Ошибка-ошибка-ошибка. Слишком близко. Горящие глаза, приоткрытые, такие манящие губы. Андрей сам к нему потянулся, целуя с удивительным трепетом и нежностью. Так откровенно и болезненно-сладко. Дима напрягся, а потом расслабился, закрыл глаза. Так, как Андрей сейчас, его никто и никогда не целовал. Так, словно он целый мир. Сердце сжалось, забилось. Как этому мальчишке удается так легко добраться до него? - Андрей, - когда терпеть стало невыносимо, Дима отстранился и замер, касаясь своим дыханием его губ. – Андрюш… - Я тороплюсь, да? – тот зажмурился, и Дима покачал головой, невесомо лаская острые скулы подушечками пальцев. - Ты заслуживаешь правды, а я боюсь ошибиться. Ты не тот, с кем можно провести хорошо время и забыть. Андрей обмяк и молча потянулся к нему, прижимаясь, обнимая. Дима покачал головой и потерся подбородком о его макушку. Почему так больно вдруг? Хорошо и жутко. Не хотелось ничего больше говорить. Только уютно молчать, греясь в чужих объятиях, забыв о реальном мире. И мысли в голове были ленивыми, неповоротливыми, словно плавающими в странной неге. Так тепло. Так спокойно. - Спасибо, - еле слышно шепнул Дима в рыжие прядки. Андрей шевельнулся, давая понять, что услышал, и время снова замерло. Дима вздохнул и отвернулся к окну, бездумно глядя на блеклое небо и угол соседнего дома. Дождь опять обещали. Снова весь город станет серым. И солнце останется только в волосах Андрея. Поймав себя на этой мысли, Дима усмехнулся и закрыл глаза, по-настоящему расслабляясь. К черту весь мир и этот город. К черту… все.