Кошачье бедствие

Я тону,       Задаваясь вопросом: «А достигну ли я дна?».       Мне казалось, что я буду тонуть вечность, что это будет мучительным путешествием на несуществующее дно, до которого никогда не дотянуться.       Вокруг меня отнюдь не вода. Я захлёбываюсь от воспоминаний.       Везде мелькает одно и то же лицо: Ледибаг… или, точнее, Маринетт. Неважно. Уже абсолютно неважно.       А хотя, нет, я ошибаюсь. Помимо моей одноклассницы тут картины из детства: яркие, ослепительные и тёплые. Точно как в тот день они тают, стоит мне коснуться их.       Отец, Маринетт, Ледибаг… Они лжецы. Однако во мне тоже живёт лжец. Да. Все — лжецы.       «Я подарю тебе твой облик, Адриан, за который ты так отчаянно боролся», — чужой голос бесцеремонно проник в моё сознание. Отдалённо знакомый и до жути громкий. Он приглушил все голоса прошлого; все картины из детства, из недавнего времени погасли, точно кто-то нажал на пульт и выключил воспоминания.       — Мой облик? — ответ был настолько тихим по сравнению с чужаком, что я было подумал: «Он меня не услышит». Я перестал задыхаться. Горло больше не стискивали холодные пальцы сожаления. Как будто голос чужого отогнал всех от меня — отца, Маринетт, Ледибаг. И я остался с ним наедине.       «Да. Твой человеческий облик, Кот Адриан».       Я вдруг вспомнил то мгновение вновь, когда ослепительная Ледибаг превратилась в Маринетт. В моей голове зародился хаос, но тут же утих: всё словно перевернулось вверх дном и в одночасье встало на свои места.       Маринетт была скрытной девушкой. Я о ней практически ничего не знал. До того, как стал котом и поселился у неё.       У меня было предчувствие, что Ледибаг очень близка, а я, с завязанными глазами, протягивая руки вперёд, пытаюсь нащупать правду, пытаюсь найти её. И всё это время я играл с ней в свою воображаемую игру, которую безоговорочно проиграл.       Моё предчувствие оправдалось. Однако отнюдь не так, как я представлял. Возник вопрос: неужели я был настолько глуп и слеп? Неужели не замечал схожестей во внешности, в характере? Её привычки, принципы, замашки. Я думал, что всегда гнался за Леди своей мечты, а теперь мне кажется, что всё это время я стоял на месте, ожидая, пока озарение само не обрушится на мою голову.       И вот оно обрушилось.       — За что мне такой подарок? — мой голос раздавался эхом, казался мне неживым, утратил былую бодрость. Последние дни просто высосали остатки моих сил. Я устал.       «За то, что познал, что такое отчаянье. Ты вкусил этот горький плод, вдохнул омерзительный запах яда, увидел его в обличье своей одноклассницы».       Я не мог ему возразить. Он будто бы читал меня, как открытую книгу. Всё просто-напросто потеряло своё значение.       Но этот чужак забыл одну вещь.       «Я помогу тебе отомстить за эти страдания. Ты вновь станешь Адрианом, Котом Нуаром. Сможешь раскрыть глаза своей Леди и докопаться до окончательной истины. Но взамен, — голос затих, он сделал паузу, словно выжидая моей реакции, — ты должен будешь принести мне камень Ледибаг».       В любой другой день я бы возмутился, встал бы на сторону «света», не позволил бы захватить этой сладкой речью себя. Но в этот раз понятие «свет» уже угасло, мне стало всё равно, однако я чувствовал всем своим существом, что обязан был разрешить два дела. Первое — это Ледибаг, а второе…

***

— Тикки… — устало простонала Маринетт, сев на кровать.       — Ты сегодня хорошо потрудилась! — попыталась поддержать её Квами.       — Да, не то слово. Не ожидала, что тот ветеринар будет захвачен акумой.       Тикки грустно опустила голову, вспоминая, как доктор без устали кричал «Эндрю! Эндрю!». Его полностью охватило отчаяние. Отчаяние из-за смерти любимого питомца. Это очень тяжело, когда близкий друг умирает, а смерть всегда приходит слишком неожиданно.       «Квами — тоже близкие друзья супергероев. И если вдруг Маринетт потеряет меня или я потеряю её, то нас тоже охватит такое печальное отчаяние?».       Маринетт подумывала о том, чтобы лечь спать пораньше, так как за день она жутко утомилась. Тем временем в комнату залетела бабочка из открытого окна и приземлилась на грудь кота.       Девушка уже было подошла к шкафу, дабы переодеться, как вдруг почувствовала что-то странное. И это чувство заставило её осмотреть комнату.       У окна стоял Кот Нуар.       Маринетт от испуга взвизгнула, подпрыгнула на месте и попятилась к другому углу комнаты. Затем, успокоившись, выдержала паузу, несколько раз моргнула и потёрла глаза. Это не сон. Пропавший почти на две недели Кот Нуар будто возродился и стоял прямо перед ней.       Девушка осторожно, словно боясь исчезновения этого, казалось, миража, подошла к Нуару, потыкала в него пальцем и, убедившись, что он жив, цел и здоров, хотела было спросить, где он пропадал всё это время.       Однако вовремя заткнула себя, ибо вспомнила, что сейчас она не в обличье Ледибаг.       — Что ты тут делаешь? — заставив проглотить тысячу лишних вопросов, Маринетт подняла на него удивлённый взгляд.       «Что-то в нём изменилось, — сделала вердикт она, оглядев его с ног до головы. — Он решил сменить имидж?».       Облегающий костюм Кота Нуара был не чёрного, а белого цвета, будто бы он случайно отбелил его во время стирки.       И волосы, казалось, поседели. Что же пришлось пережить бедному котику?       Они потеряли былое золото, стали темнее.       И взгляд. Будто бы опустевший, точно стёклышко. Его глаза утратили свой задор, свою обычную весёлость.       «А где Адриан?» — задалась она вопросом, ища кота. В её голове пронёсся целый ураган, стоило ей понять одну вещь…       А когда он, наконец, посмотрел на Маринетт, вокруг его маски очертилась фиолетовая моль. Девушка ужаснулась. И тогда Нуар сказал лишь одно слово:       — Ледибаг.