Защити меня от желаний

Стук в дверь. Каору. Если бы это был отец, или даже мать, то они бы просто дернули за ручку, а когда бы поняли, что здесь заперто, стали бы ломиться. Я старался вести себя тихо, не издавать ни звука, но он знал, что я здесь. Он часто находил меня тут. После всех ссор с отцом, после того, как я потерял Харухи. Всегда приходил Каору, начинал кричать на меня, обязательно отбирал нож... А потом начинал жалеть. Он мог весь день просто просидеть, промолчать. Просто быть рядом. -Хикару... Хикару, открой, - из-за физической боли и морального удовольствия мне было трудно дотянуться до щеколды, но я все же сделал это. Брат открыл дверь, зашел и рухнул на пол, при этом прижавшись спиной к двери. Он был близко, но не ближе, чем вчера. Его щеки горели. -Голова не болит? -Да, немного, - странно было лишь то, что он не стал кричать. Думаю, ему просто очень плохо. -Под чем ты вчера был? - ухмылка не спадала с моего лица, еще бы, я его таким вчера видел впервые. Весь такой правильный, весь такой послушный. Вчера же он мало того был пьян, так не удивлюсь, если накурен и под химией. -Я... - он еще больше покраснел. -Пил? Курил? Про третье умолчу, и так знаю! - то что я говорил, эти слова были острыми, режущими, если не Каору, то самого себя. Я просто боялся, не мог ничего с собой поделать. Некая самозащита? Может быть. Зачем только? Я сам порчу себе жизнь, сам усугубляю положение, - ладно! Не отвечай! Но тебе ведь понравилось? -да, я боялся, что он психанет, что обидится. Но ведь он САМ пришел вчера ко мне. Именно ко мне, не к какой-то девушке, даже не к другому парню. Я опрокинул голову и уставился в потолок. Смотреть на брата было невыносимо, его выражение лица менялось моментально, от стеснительного к обиженному, от обиженного к яростному... -Хикару! Я не в себе был! - он вскочил на ноги, но видимо его "немного больная голова" дала о себе знать: братец начал падать, причем в мою сторону. Когда его тело ударилось о мою больную руку было не особо приятно, но ведь он снова прикасался ко мне, хоть и из-за весьма неожиданных обстоятельств, да и в этот раз он этого не хотел. После этой ночи я боялся его трогать. Он был для меня фарфоровой куклой: белые щеки, чистые руки, румянец. И вот, он снова в моих руках, совсем близко, и... снова без сознания. Красивый. Идеальный.