Steel

POV Эрик

      Голова и так вот-вот разлетится на тысячу гребаных осколков, а в дверь продолжают долбить. Послать бы нах*й, да от звука собственного голоса станет только хуже — пробовал уже. Как же хреново…       — Эрик, твою мать, открывай немедленно! — голос вроде знакомый, да за звоном в голове и стуком х*й разберешь толком. Но так говорить может только один человек, и раз уж Макс перешел на ругань, случилось что-то важное. Вспомнить бы еще, какой сегодня день… А не для того ли я пил, чтобы забыть все нах*й? Не помню.       Медленно встаю с кровати, стараясь не делать резких движений головой. Плечо пронзает острая боль. Какого?.. Ранение на вылазке с неофитами. Как же башка раскалывается. Опять в дверь долбят. Иду я, иду. Что на мне хоть? В брюках спал — за*бись, надевать не надо. Пох*й, что они как из задницы. Встал. Шаг, еще один. Башка еще и кружится. Нога задевает что-то на полу, и оно громко звякает, бл*ть… Смотрю вниз, рискуя оказаться рядом с тем, что на полу, из-за головокружения: бутылки, много бутылок. Да сколько же я пью и с кем? Не мог ведь я один столько выжрать! Текила, виски, ром… Еб*ть! Намешано-то сколько. Вот что это за набат у меня в голове? Опять долбеж в дверь, или мне по голове уже стучат?.. Надо открыть эту чертову дверь! Кое-как обходя стеклянные источники адских звуков, дохожу до входа в квартиру и щелкаю замком, дверь тут же распахивается, и в комнату залетает Макс и замирает, оглядывая обстановку. Морщится. Захлопывает дверь. Бл*ть, ну, какого х*я так громко-то?.. Оглядывает меня и раздосадованно качает головой. Сейчас нотации будут. Этого мне еще не хватало.       — Эрик, ну кто там? — одеяло на моей кровати зашевелилось, и показалась владелица кокетливо-томного голоса. - Ой! — она натягивает одеяло до шеи, закрывая аппетитную шоколадную грудь третьего размера, и вперивается взглядом в старшего Лидера. Ну, я хоть бухал не один.       — Кейт, покинь квартиру. Сейчас же, — спокойным тоном, не терпящим пререканий, просит Макс. Кейт? Не помню них*я. Надеюсь, не родственница.       Томная шоколадка, обернувшись в простынь, за секунды хватает свои вещи и скрывается за дверью, изрядно хлопнув ей. Бл*ть! Башка сейчас точно треснет. Макс смотрит на меня с помесью отвращения и сочувствия. Уж ему ли не понимать мое состояние — сам неделю пил после возвращения из Эрудиции. Хотя сейчас выглядит как пару месяцев назад — идеально прямая осанка, полные жизни глаза, здоровый темный цвет кожи без серого оттенка, никаких синяков под глазами. Только глубокие морщины, которые залегли меж бровей, и проседь в волосах напоминают о том, что он переживал.       — Эрик, что за хрень с тобой происходит? — вроде и тон спокойный, но уж больно громко. Я морщусь и касаюсь своих висков в попытке заглушить набат в моей голове. Что ж так х*ево-то? — Эрик, — намного тише продолжает Макс. — Через два часа ты должен быть в Спайре. У нас финальный тест, а ты тут…       — Ш-ш-ш… — хреновое у меня «тс-с» получилось. Я не смотрю на Макса, опустив голову, зажатую в собственных руках, но знаю, что он опять смотрит по-отечески и качает головой. Не нужна мне его жалость! Тест… Бл*, точно! Сегодня мы должны проводить этот гребаный пейзаж страха у неофитов. Встаю с кровати и молча иду в душ. Может, вода меня хоть как-то взбодрит. Закрывая дверь душевой, слышу, как хлопает входная. Макс ушел, но, как оказалось, ненадолго — когда я наконец стягиваю брюки и захожу под обжигающую от холода воду, дверь снова хлопает, слышен отдаленный звон стекла.       Ледяные струи ножами вонзаются в горячую кожу — чувствительность нервных окончаний обострилась до предела. Последствия временного облегчения от спиртного оказались в сто крат сильнее изначального состояния. Вроде хотелось забыться, не думать. Ну, с этой задачей справился на все сто — даже не помню, как эта девка в моей койке оказалась. Главное, чтобы потом претензий очередных не было, а то опять от Макса выслушивать нравоучительные речи. Бл*ть, Макс же ждет, наверное. Надо закругляться. Подставляю лицо под упругие струи в попытке остудить и затормозить колокол в моей голове. Хреново-то как… Меня будто режут сотни тысяч ледяных лезвий, но звон в голове слабеет. Зачем было доводить себя до такого состояния? Наклоняю голову, упираясь рукой в холодный кафель, подставляя затылок под эту необходимую пытку. Плечо вновь пронзает дикая боль. Я же так и не дошел до лазарета. Тогда кто меня зашивал? Да еще и так неумело… Ни черта не помню. Что бы я ни пытался смыть таким количеством спиртного, я вполне преуспел.       Когда вода перестает казаться такой холодной, я выхожу из душа, вытираюсь и фиксирую полотенце на бедрах.       Макс сидит в кресле, согнувшись и сложив руки домиком с опорой на колени. Думает… Не торопит, значит, время еще есть. Подхожу к шкафу и выдергиваю первые попавшиеся джинсы и футболку, которая оказывается майкой. Пох*р. Скидываю полотенце и, стараясь обойтись без резких движений, натягиваю одежду. Сажусь в кресло напротив Макса.       — Выпей, — он указывает на стакан, стоящий на столике между нами. Я тянусь к нему, оглядывая попутно комнату. Макс, похоже, собрал тару с пола и выкинул ее. И с чего такая забота? Отпиваю немного из стакана — жидкость слегка покалывает язык. Аспирин или что-то наподобие. Поможет ли?       — Сколько? — охрипшим тихим голосом спрашиваю я.       — А по количеству не посчитать?       — Макс… Не надо…       — Три дня почти. Как вернулся, так и пьешь. Медсестру к тебе послали вчера рану осмотреть. Кейт. — Вот что за девица была. — Ты почему сам до лазарета не дошел?       — Х*й его знает. Все как в тумане.       — Следи за выражениями! — повышает он голос. Я зажмуриваюсь от вновь появившегося звона в голове. — Приводи себя в порядок. Через час зайду за тобой, совещание пропустишь.       — Совещание?       Макс не отвечает, встает с кресла и скрывается за входной дверью, аккуратно прикрыв ее. И на том спасибо. Я остаюсь один. Залпом допиваю содержимое стакана и отправляюсь варить себе кофе, ища глазами сигареты. Но натыкаюсь только на окровавленную жилетку и брюки; смотрю внимательно на свои руки и морщусь. Неужели нельзя было дознавателя с группой прислать? Ломать кости, резать, вырывать — не то, чем должен заниматься Лидер, мать его, Бесстрашия. Но всем пох*р, а Максу особенно. Мне же это нравится, я же, бл*ть, рожден для грязной работы с руками по локоть в крови. Много ли они знают... Сплевываю.       Сигареты нахожу под кроватью, а спички в куртке, которая валяется за креслом. Открыв окно, я прикуриваю. Смесь холодного осеннего воздуха и горячего дыма врывается в легкие, бодря не хуже кофе. А вот кожа все еще слишком остро реагирует на внешние раздражители — приходится надеть куртку. Передергивает, когда грубая кожа проходится по плохо зашитой ране. Надо будет забежать к Зои, пусть переделает это убожество. Надеюсь, девка хоть в постели была хороша — медсестра из нее х*ровая.       Надо уже успокоиться и привести мысли в порядок, а то я сдохну на этом долбанном пейзаже, на радость Саманте. Я смотрю на картину за окном: иссиня-серые тучи заволокли все небо; листва почти полностью опала с деревьев, образуя гниющую жижу на потрескавшемся асфальте. Вниз лучше не смотреть. Это небо так похоже… Бл*ть. И стоило так гробить свою печень, чтобы видеть в небе ее глаза? Было проще, когда на меня смотрели две серо-голубые льдинки. С ненавистью, отвращением, презрением. Последнее, конечно, зря — только я могу так смотреть на мир! Ненависть — вот что она должна испытывать. А еще трепет и страх, которого никогда нет в ее глазах, когда она взирает. Любопытство, настороженность, отрешенность… Это не то, не правильно. Мне удалось надломить ее тогда на тренировке, показать ее слабость, а она стала сильнее, жестче. Девица опять удивила. Смелость. Прыжок с крыши она назвала смелостью и… Да я сам не понял, на кой черт приник к ее губам. А удар у нее поставлен отлично. И тогда вспыхнула та самая ненависть с отвращением, с которым она стала смотреть в мою сторону. Это было правильно. Я улыбаюсь этой мысли. Прикуриваю очередную сигарету, глубоко затягиваюсь и выпускаю сизое облако, которое тут же развевает ветер.       Тогда она перестала мне сниться. Банальная ненависть в грозовых глазах сделала то, что не смогли девки, побывавшие в этой постели. Стало легче. Легче проживать эти чертовы дни, не ощущая каждое утро ее запах и тепло на пальцах от прикосновений к нежной коже. Легче думать, что я не хочу обладать ей. Самообман? Хреново, конечно, но так и я не гребаный Искренний. Хотел сломить, уничтожить, отыграться за ту выходку. Глупо. Не достойно Лидера. Оказалось, она не ломается, а становится еще сильнее. Эта мысль заставляет усмехнуться, а потом я вспоминаю его… Кулак сам впечатывается в стену. Что это было? Ущемленное самолюбие? Ну, а что же еще... Меня она оттолкнула не задумываясь, не давая и шанса помыслить о большем, — о том, чего так жаждал: ее сильное и хрупкое тело подо мной, разгоряченная нежная плоть, льнущая ко мне, стоны, срывающиеся с изящных тонких губ… Я никогда не брал девок силой и не собирался начинать — это одно из самых страшных преступлений в Бесстрашии, наравне с убийством. Убийство…       Еще одна глубокая затяжка, чтобы отогнать ненужные мысли, но это не помогает забыть образ лижущейся парочки. Ублюдочный Фор… Он и тут опередил меня, забрав то, чем я так и не смог обладать. Он был пьян. Они оба были. А ее глаза не выражали ничего — она смотрела на меня, как сквозь толщу синего льда и пелену алкоголя. Абсолютное безразличие. Хотел ли я разбить эту чертову рожу, что приблизилась к ней непозволительно близко? Моим первым порывом было бросить уже, наконец, этого ублюдка в пропасть и насладиться видом его изломанного тела на скалах. Такой весь правильный девственник, мать его, сосался с моей девочкой… Моей? Она не моя. Правильные девочки должны целовать правильных мальчиков. А такие, как я, могут только трахать глупых сук, которые льнут ко мне десятками.       Я ненавижу этого ублюдка, которому так легко доставалось то, за что я боролся из последних сил, который чуть не забрал лидерство, который забрал ее поцелуй… Но сжал кулаки и ушел. Думал, они продолжат, но услышал только шаги его ботинок в коридоре. Тупой девственник.       Ушел в работу, съездил пару раз в Эрудицию. Так и не узнал, какого х*я та рыжая девка перешла. А потом мертвый дивергент и ее глаза, полные презрения. Снова она смотрела, как сквозь толстый слой льда. Такая нежная, хрупкая в своих шортах и майке, босиком. Истерика началась, а этот слабак даже не успокоил. Пришлось нести ее в спальню самому. Как она льнула ко мне... Уверен, она даже не понимала, кто ее несет, к кому она прижимается. Ее светлые волосы с несуразно выбритым виском пахли ветром и свежестью. Свободой… После этого я еще неделю успешно избегал ее общества, а она моего. Она чувствовала мой взгляд, возможно, слишком тяжелый, и лишь слегка вела плечом, не вздрагивая, не оборачиваясь, как тогда, когда я поставил ее, такую хрупкую, с Энтони. Чувствовала меня, знала, где я, но не смотрела.       И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы эти придурки не устроили потасовку с Дружелюбными наркоманами и Макс не попросил бы меня возглавить патруль. Ведь чувствовал, что х*евая затея… Благо, заставил полное снаряжение неофитам выдать.       Пачка сигарет опустела. Ну и нах*я я это все вспоминаю? Чтобы доказать себе, что все случайность? Что я просто так закрыл ее собой, рискуя получить пулю в затылок? Что она просто слабая тупая дырка? Конечно, проигнорировала приказы и вытащила Лидера из задницы, в которой мы оказались, благодаря ненужной браваде этого сопляка. Плечо заныло. Я ищу еще одну пачку, но безуспешно. И кофе не сварил… Пох*й, пойду к Зои.       Пока иду, стараюсь не думать вообще ни о чем. Сосредоточиться на пульсирующей боли в плече. Вроде даже получилось. Без стука вхожу в кабинет.       — Ты еще живой? — Зои изображает искреннее удивление. — Выглядишь…       — Не надо. Дай лучше от головы что-нибудь посильнее, но чтобы я не вырубился посреди пейзажей. — Врач молча семенит к шкафчику и выуживает оттуда какие-то порошки, высыпает их в стакан с водой и протягивает мне. — Плечо глянь, — я снимаю куртку.       — Чем дезинфицировал?       — Вроде текилой. — Она усмехается.       — Сразу? Странно, что следов заражения крови нет, — она надавливает на рану и срезает швы.       — Не сразу. Мне повязку наложили на свежую рану.       — Это кто такой смекалистый? — Поймав мой взгляд, она молча кивает и принимается обрабатывать рану.       Смекалистый… Да я ох*ел, когда увидел нож в глотке того ублюдка, который меня от неофитов отрезал, а потом рядом появилась она. Убила человека и вела себя как ни в чем не бывало, а сынок Саманты аж побелел и чуть не проблевался. И смотрела без холода, без презрения, которое тогда зародилось в ней, без ненависти. Было в ее взгляде какое-то облегчение, будто со мной безопаснее… Дура! Даже удивление промелькнуло, когда я ее на крышу не послал, — толку от нее с акрофобией на крыше бы все равно не было. А вот закрывать ее от пуль таким нелепым способом в мои планы не входило вообще-то. Но подставился, закрыл, а девчонка и тут не растерялась. Нежные тонкие пальчики скользнули по руке, перехватили тяжелый автомат. Она снова убила. Спасла нас, меня, бл*ть, спасла. И глаза ее… Как-то небо — далекие, но притягательные и задумчивые. И не спорила. Никогда вслух не спорит, не перечит. Сжалась вся на земле — видимо, осознание стало приходить — захотелось снова закрыть ее от всего мира, от той дряни, в которой мы живем, которая впиталась в меня самого. Опять поцеловал, ожидая, что оттолкнет, очнется и снова сосредоточится на происходящем. Не оттолкнула… Ответила, впустила. Что тогда произошло? Крышу сорвало? Тормоза отказали? Ответ организма на стресс? Все и сразу! Я бы не смог остановиться, когда она сама отвечала мне; ее холодные тонкие губы целовали мои. Теплый язычок. Если бы не шарик и волна возбуждения, прокатившаяся по мне, мы бы так и сидели. Идиот. Нет, она дура, что позволила, подпустила. Она видела кровь, мои руки, мои глаза. Я тоже чувствовал ее взгляд, от которого становилось теплее на моей ледяной душе, но не смотрел, пока она не ушла. Жестокий убийца по локти в чужой крови — таким она должна видеть, должна понимать, кто украл ее поцелуй. Избегать. Опасаться.       А я безумно хотел ее, ее всю. Слышать ее стоны, ощущать ее тело, ласкать ее, вбиваться в нее, видеть ее глаза цвета неба, застланные желанием и удовольствием.       Из мыслей и воспоминаний меня вырывает Зои, щелкая пальцами перед лицом.       — …ик! Может, я с обезболивающим переборщила?       — Нормально все. Ты закончила?       — Да минут пять уж как зашила. Постарайся хотя бы сегодня не мочить и не перенапрягать руку.       Я киваю и выхожу из кабинета, на ходу надевая куртку. Макс должен быть еще у себя, пойду сразу к нему. Голова вроде уже не так трещит, хотя лишний раз лучше не трясти. И опять мысли о ней. Сколько ни вытравляй, все равно возвращаются. Трахнуть бы ее как следует разок и забыть. Да она опомнилась уже, наверное. Осознала. Ненависть и отвращение… И на то, что она пейзаж завалит, надеяться не приходится. А мне остается довольствоваться шлюшками типа Кейт. Точно, найти ее и оттрахать на трезвую голову после оглашения результатов, а то не помню же ни черта.       — Эрик, доброе утро. Решил почтить нас своим присутствием в Спайре? — Умная вроде баба, а инстинкт самосохранения притуплен.       — Здравствуй, Саманта. — Мне же пох*й, да? Мне на всех плевать. Надо брать себя в руки. Ненавижу себя с похмелья. — Фракции сообщили уже?       — Да, за ужином вчера. Реакция была неоднозначная. Пятым сегодня будет Фор.       Что, бл*ть? Его рожи только мне весь день не хватало. И как он такой ранимый только согласился чужие пейзажи смотреть? Стифф!       — Да мне пофиг. Хоть Фор, хоть Лорен, — не смотрю на нее, но знаю, что она улыбается. Элмер и Саманта обожали Фора. Он же такой… альтруист. Тьфу.       — Ты ничего не хочешь рассказать про инцидент, кстати? — въедливая особа.       — Отчет в тот же день лег на стол Макса. Это были лишь тупые исполнители. Откуда оружие — не знают, кто лидер — не говорят, — как можно спокойнее произношу я. Это все-таки ее сфера деятельности. Спроси она что про неофитов, послал бы нах*р.       — Может, нужно было захватить кого-то? — Умная такая, да?       — Умерли от потери крови и полученных в ходе захвата ран, — цитирую я строчки отчета. Не думаю, что здесь бы их допросили лучше, только бы времени больше потратили. — Но ты можешь санкционировать операцию по захвату хоть всех бесфракционников и допрашивать их сколько душе угодно.       — О, Эрик. А я как раз шел к тебе. Закончил перевязку? — Я ухмыляюсь. Вот, значит, как Макс оправдал мое отсутствие на собрании. Ну, недалеко от правды, в принципе. — Рой уже на месте с отчетами по предыдущему этапу. Идемте.

***

      Полдня я смотрю на этот бред: стреляют, тонут, прыгают, едят, отдаются… Единичные страхи преодолеваются путем снижения пульса — слабаки. И ведь баллов благодаря Фору уже предостаточно у всех, никого не отсеешь за недобор.       Застрелился. Придурок. Ну, вот нах*я нам самоубийцы? Это тринадцатый страх вроде был. Все?       — Кто там после Дерека? — обращаюсь я к Рою, который засыпает над бумагами.       — Стил, — отвечает за него Фор. А я уже почти забыл, что он тоже тут. Умеет сукин сын испоганить все.       В комнату заходит она. Отказывается садиться в кресло, и я чувствую, как уголок моего рта приподнимается. Подключаюсь к системе.       Ну, конечно, крыша. Сильный порывистый ветер толкает ее хрупкую фигуру в черных обтягивающих джинсах и майке к краю. Она стоит, оглядывается. Будто ищет тех, кто наблюдает за ней. На секунду мне кажется, что она смотрит прямо на меня. Глупость какая... В глазах страх. Так она никогда на меня не смотрела. Жаль.       Она стоит неподвижно и смотрит по сторонам с паникой в глазах, вот-вот сорвется и прыгнет с крыши. Это я видел и при нашей первой встрече.       Но ничего не происходит. Она прикрыла глаза и неподвижно стоит. Секунда. Две. Три. Успокоилась? Да быть не может! Ветер постепенно стихает, а пейзаж меняется: вместо бетона крыши появляется черно-белый мраморный пол, вместо пустоты вокруг — аудитория, а вместо неба над головой — потолок со свисающими мониторами. Зал суда Искренности. Да, любопытный страх.       Вижу себя, который идет к ней с инъекцией сыворотки правды, видимо. Тот Эрик ухмыляется моей привычной хищной ухмылкой. А она ее хорошо запомнила.       Сейчас Эрик подойдет к ней, и она всадит в него инъекцию. Но она продолжает неподвижно сидеть на стуле. Пульс, который виден мне на периферии зрения, снижается. Она и тут успокоилась. Становится интересно.       Зал остается тем же, но страх другой. Я вкладываю пистолет ей в руку и указываю куда-то. Почему ни черта не слышно? Слежу за направлением собственной руки…       Джон! Тот неосмотрительный дивергент. Я приказал ей его убить? Значит, она все еще боится убивать невинных людей по приказу. Трудно ее за это винить, но к этому привыкаешь.       Ее губы шепчут «Прости», и она стреляет. Быстро, почти не раздумывая. Хороший темп прохождения. Высокие шансы стать первой. Амбициозная…       Школа. А вот и ее гаптофобия. Неужели позволит сдирать с себя кожу и жечь?       Она медленно идет по пустынным коридорам старшей школы. Заходит в столовую, озирается. И со всех сторон начинают появляться горящие люди. Так она ощущает прикосновения? Тогда какого черта целовалась?.. Не думать об этом! Стискиваю челюсть. Уверен, я на самом деле ее стиснул. Плевать.       Они приближаются к девушке, а Стил поднимает руки с пистолетом и отстреливается. Люди падают замертво, не подходя к ней. Не подпускать близко. Не дать себя тронуть. Что ж ты меня подпустила? Дура.       Все? Что там дальше? Улица. Это же район бесфракционников. Что там в отчетах еще было?.. Страх быть изнасилованной. Частенько у девушек встречается, но тут такие реалистичные и подробные детали.       Она стоит посреди улицы, ищет угрозу, но пока ничего не происходит. Начинает движение.       Так, это пятнадцатый сектор — между центром города и Искренностью. Если идти из школы, можно проходить как раз это место. Неужели?..       Шаги. Она резко оборачивается и видит две фигуры, одетые в черное и серое. Бесфракционники. Побежит? Одна из фигур молниеносно оказывается за ее спиной, но она бьет его пистолетом в челюсть. Поворачивается ко второму, стреляет ему в лоб. Она бы на тренировках такую точность демонстрировала...       Первый нападающий приходит в себя — она поворачивается и выпускает в него пять пуль. Сколько ненависти во взгляде! Ненависти и страха. А еще в них застыли слезы. Никогда не видел ее слез. Не уверен, что хочу их видеть. Это не страх, а боль. Неужели и правда воспоминания? Ублюдки!       В отчете больше не было страхов, но пейзаж не заканчивается. Вокруг темнота. Не видно ни черта. Страх темноты?       Выстрел! Вижу вспышку от выстрела, и снова глухая темнота. Неизвестность. Мне становится не по себе. Краем глаза смотрю за ее пульсом. Давай, девочка, успокаивайся. Иначе не выберемся отсюда.       Еще несколько выстрелов в разные стороны разрывают атмосферу. Пытается понять, где находится. Лишь время зря тратит.       Слежу за ее пульсом и отмечаю, что и мой увеличивает темп. Черт! Ну, давай же! Успокаивайся!       Сколько мы тут уже? Минуту? Десять?       Бл*ть! Успокойся уже.       Дышу глубже. Это не мой пейзаж. Мне вообще волноваться незачем. Вон в углу ее пульс. Тогда что же так х*ево?       Пульс. Ее пульс начинает снижаться. Ну, наконец-то.       Где мы? Комната. По обстановке Искренность напоминает. Еще что-то новенькое. Почему же она на симуляциях так мало страхов показала?       Она подходит к окну и раздвигает шторы, с интересом вглядывается в вид из окна и улыбается. Ностальгия? Видимо, ее комната в Искренности. Дверь в помещение открывается, и заходит Фор. Подходит к ней, она не видит. Обнимает сзади. Разворачивает и целует.       Стискиваю челюсти еще сильнее. Боится секса с Фором? Кулаки сжимаются, челюсть плотно сжата, и желваки по лицу, наверняка, гуляют. Отворачиваюсь. Не хочу это видеть.       — Нет! — голос, полный отчаяния. Изнасилование уже было! Какого черта опять? Поворачиваюсь и…       Это не Фор. Это я. Ну *пт твою мать, девочка сама не знает, чего хочет. Или боится.       А я стою на расстоянии вытянутой руки от нее и ухмыляюсь. Она у окна, ищет пути отступления, а потом в ее глазах загорается искра, и щеки заливает краской. Поняла, чего боится и как преодолеть? Шарит по одежде. Пистолета нет…       Она снова оглядывается. Вспомнила, что мы смотрим. Я смотрю. Опускает глаза вниз и краснеет еще сильнее, вздыхает.       Улыбаюсь.       Я подхожу и целую — отвечает. Ну, спасибо, бл*ть. Страстно целует, обвив шею руками. Мои ладони спускаются на ее аппетитную задницу, сжимают ягодицы. Взвизгивает.       Толкает на кровать, усаживается сверху и продолжает поцелуй. Пульс зашкаливает. Мои руки шарят по ее телу. Она расстегивает мою куртку, спускается губами к подбородку, целует татуировки на шее. Я стягиваю ее майку, расстегиваю бюстгальтер.       Да хватит уже!       Она задирает мою майку, и я снимаю ее. Улыбаюсь. Не угадала. Черт! Достаточно!       Прокладывает дорожку из поцелуев от шеи вниз на грудь. Ниже…       Закрываю глаза.       А когда открываю, облегченно выдыхаю и оглядываюсь. Саманта нервно барабанит по столу и косится на меня. Одариваю ее презрительным взглядом. Макс прикрыл глаза, но в лице почти не изменился. Рой не слабо возбудился и старается незаметно пододвинуться поближе к столу. Но круче всех выглядит Фор: весь красный, как помидор, лицо закрывает руками. Засмущался.       — Не огорчайся, Стифф. Когда-нибудь и тебе обломится, — не упускаю возможности поддеть нашего девственника. Он убирает руки от лица и бросает на меня гневный взгляд, но молчит.       — У Доминика больше страхов, — вдруг сообщает Саманта, разряжая обстановку. — Только во время симуляций одиннадцать выявлено. Не думаю, что он сможет опередить Стил.       — Ты слишком критично относишься к сыну, — поддерживает разговор Макс, но на меня смотрит. Я пожимаю плечами и едва заметно качаю головой, дескать, не было ничего.       — Посмотрим.       А ведь и правда, девчонка вырвалась в лидеры инициации. И как относиться к этому ее страху? Секса со мной боится? А значит, думает обо мне… Хотя бы на подсознании. Ой, зря. Я не тот человек, о сексе с которым нужно думать такой девушке. Но как же я ее хочу...

POV Стил

      — Стил, я тут такую классную вещь нашла! На меня не сядет. Иди скорей сюда! — Рей всегда оживает при виде кучи новых вещей. Опять платье нашла, небось. — Сти-и-ил, иди сюда уже.       — Тут я. Ну, что у тебя? — А из головы не идут последние два страха. Особенно последний. Когда я вышла из комнаты, у Фора щеки краснющие были, а Эрик с Максом разговаривал с совершенно обыденным лицом. Ну, а чего я ждала? Что он засмущается и взгляд отводить будет? Как же. Это не Фор. Неужели я и правда думаю о сексе с ним? Нет вроде. А почему там был Фор? Ничего не понимаю. С Фором бы я успокоила сердцебиение, а с Эриком… оставалось только «нырнуть» в этот страх. Сделать хуже, чтобы потом стало лучше.       — Ау! Ты где витаешь? — выдергивает меня из раздумий подруга. — Опять пейзаж обмусоливаешь? Забудь ты про него уже. Час до объявления результатов, и, судя по времени, ты у нас в лидерах.       Да уж. Радоваться должна, а мне покоя этот страх не дает. Глупо так. Я хочу его?       — Все, хватит! — она меня щипает и трясет чем-то перед носом. — Надевай! С твоим черным вязанным платьем и полусапожками вообще супер будет. Можно даже без ремня.       Я фокусирую взгляд на предмете и ахаю — черное кожаное приталенное пальто с широким ремнем, наподобие того, что у меня уже есть: довольно глубокие выточки под грудь, а крой нижней части полуколоколом. Я беру вещицу и натягиваю ее на себя. Длина рукавов идеальная, на груди застегивается, а само пальто доходит до середины икр. Если застегнуть, можно обвешаться ножами, и никто не поймет.       — Берем! Только хватит ли? — не сомневаясь, соглашаюсь я.       — Я тебе свои добавлю, если что. Мне все равно ничего не приглянулось. Тебе за рейтинг сегодня должны много дать, вот и вернешь, — она улыбается и тащит меня на выход. Не часто она последнее время так улыбается — это дорогого стоит.       Собрались мы за полчаса, спасибо Тони, который всю горячую воду слил, пока мы шмотки выбирали и сидели на кроватях. Рей красится, а я прикрепляю ножны на бедро, которые упорно соскальзывают с колготок.       — И зачем он тебе вообще на вечеринке? — спрашивает подруга, подводя левый глаз. — Пьяных поклонников собираешься отгонять?       — Ну, типа того.       — Темнишь. Ладно, дело твое. Надень чулки или сними вообще все. Тогда спадать не будут и артерии не пережмешь, — советует она.       — Чулки… Можно, конечно. Спасибо, — я лезу в тумбочку и ловлю изучающий взгляд Рей. — Не смотри так. У меня в трех страхах был Эрик.       — Ты же не собираешься его прирезать?       — Да ну тебя! Мне спокойнее с ножом.       — Как знаешь, — она возвращается к макияжу, а когда я заканчиваю, снова обращается к мне: — Удобно? Ну и отлично. Покрутись, что ли, звезда.       Я немного смущаюсь от ее определения, но послушно выполняю просьбу. Пальто и правда чертовски удобное. Но с джинсами было бы еще лучше. Только Рей же не переспоришь.       — Супер. Дай хоть ресницы накрасим. — Я качаю головой. - Как знаешь. Идем уже, вот-вот начнут.       В столовой, где по случаю окончания инициации накрыты праздничные столы, уже собралась целая толпа, затеряться в которой не составило проблем даже девушке с белыми волосами в вычурном пальто и бывшей Эрудитке на высоченных шпильках в вечернем платье и укороченной кожаной куртке. Где она только такие вещи находит?..       На самом видном месте висит еще пустой экран, куда будет выведена таблица с нашими результатами. Лидеров не видно, а вот Дом с Фором стоят недалеко от импровизированной сцены и о чем-то спорят. Фора я не избегала. Даже после того пьяного поцелуя — подобные ошибки не повод рвать дружбу — но вот последний мой страх заставил его покраснеть, а меня вогнал в ступор. Но пока я искала себе оправдания, чтобы не идти к ним, Рей уже привлекла их внимание и тащила меня сквозь толпу. Рада, конечно, что она оживилась, но ее чрезмерная активность напрягает.       — Вы куда усвистали после пейзажа? Я с ног сбился разыскивать, — возмущается Доминик.       — А что нас разыскивать? Мы собирались! — не растерялась Рей. — Зачем искал?       — Поздравить хотел. Стил, ты прямо огонь! Первые три страха за полторы минуты. Круто.       — Ам… Спасибо. Наверное.       — Да ладно тебе. Ты бы лица Лидеров видела, когда… — Я перестаю слушать и встречаюсь взглядом с Фором. Он хочет что-то сказать. — Что у тебя последним было?       — Это секрет. Извини, мне надо отойти. Я быстро, — и направляюсь в дальний угол столовой, который всегда в тени. Фор уходит за мной, буркнув что-то ребятам. Когда мы на месте, он берет меня за руку и разворачивает к себе.       — Ай! — Его руки как всегда обжигают огнем.       — Извини, — он отпускает. — Я бы хотел… — Прерываю его, выставив ладонь вперед.       — Поговорить о том, что произошло, на свежую голову и спросить про седьмой страх? — Он кивает, смущается, мило так. — Мы много выпили, и инстинкты взяли верх? — Снова кивает. — Мы друзья?       — Да, но я хотел извиниться за…       — Хватит. Если мы друзья, а то была случайность, то не за что извиняться. Договорились? — И вновь легкое движение головой. — Про страх не могу ничего сказать. Не знаю, откуда он взялся. Может, системе показалось мало шести страхов и она решила поиздеваться.       — Исключено. Это так не работает.       — Тебе виднее. А я и правда не понимаю, что произошло. И почему там были вы. Подсознание решило пошутить и развить мой пятый страх. Такое может быть?       Он не отвечает, а лишь пожимает плечами. На сцене появляются Лидеры, и Макс готовится говорить. Фор оборачивается.       — Что бы это ни было, держись от него подальше, — быстро шепчет Фор. — Он опасен для таких, как… ты. — Меня словно молнией ударило. В ушах что-то зазвенело, а сердце забилось так быстро, что готово выпрыгнуть из груди. Он знает. Фор знает. Где же я прокололась? Макс говорит, а я не слышу ни слова, лишь смотрю в пустоту, образовавшуюся вокруг меня. Если инструктор знает, то может и Эрик знать, и Макс. Тогда почему я еще жива? Я снова чувствую себя в той пустоте, где нет пола, света и звуков, кроме приглушенных выстрелов. Это никогда не закончится. Я никогда не смогу чувствовать себя тут в безопасности рядом с людьми, которые знают. Я смирилась с тем, что Рей поняла. Но когда узнал Фор? А могу ли я и ему доверять? Или я не переживу уже эту ночь? Как много неопределенностей. Неизвестность…       Кто-то трясет меня за плечо. Больно, горячо. Моргаю, пытаясь скинуть пелену с глаз, фокусируюсь. Это Фор. Убираю его руку, возможно, слишком грубо - я мало что способна контролировать сейчас.       — Стил, успокойся, — Фор смотрит испуганным взглядом. — Никто от меня ничего не узнает, но ты сама должна быть осторожней.       — Как? - все, что я могу выдавить из себя. Мне нужно понять, как он узнал, где я ошиблась.       — Арматура под лестницей. Ее не было изначально.       Точно, я отчаянно искала выход, способ избежать повторения того кошмара, и, видимо, непроизвольно создала предмет в симуляции. Но это было один раз, и Эрика тогда не было, и…       — Кто еще знает?       — Никто. В логах это не отразилось, я проверял. Но Эрик, он…       — Я знаю. — С первого дня предостережения на его счет слушаю, надоело уже. — А Джон? Почему ты…       Табло за спиной Фора загорается, и я замолкаю.       — Я предупреждал его. Нужно идти, — у него просто море вины и печали в глазах. Значит, Джон не только Рей не послушал.       Мы выходим на свет и изучаем табло издалека. Краем глаза замечаю Рей, которую кружит Доминик. А они мило смотрятся вместе. Смысл написанного на табло до меня дошел не сразу, хоть я и предполагала подобный результат:

Стил Доминик Лина Дерек Рейчал Фин Джеймс Ховер Энтони Дилан

      Кто такой Дилан?       — Это урожденная неофитка. — Видимо, я спросила вслух. Надо брать себя в руки, а то сболтну лишнего и закончу жизнь на дне пропасти. — Поздравляю, — Фор протягивает мне руку, и я принимаю ее. Никаких объятий и поцелуев. Это хорошо. Но все равно неприятно.       — Спасибо, — пытаюсь выдавить улыбку, но получается оскал какой-то. И тут я почувствовала его, моментально выпуская руку Фора. А в следующую секунду меня уже кружат в пламенных, во всех смыслах, объятьях. Доминик… Когда он, наконец, выпускает меня, на меня жадно набрасывается Рей. Вот чьи холодные тонкие ручки мне не причиняют дискомфорта. Были и другие руки, но нельзя!       — Поздравляю! — хором кричат они.       — Сп… Спасибо. Извини, что подрезала тебя…       — Да ерунда. Ты же заслужила. Погнали в Спайр квартиры выбирать, и можно на вечеринку.       Я и опомниться не успела, как меня за обе руки потащили наверх, в административную часть штаба, привели в кабинет Макса и выдали какой-то план. Похоже, мы первые, так как Макс и Саманта откровенно смеются над суетливостью Доминика. Рей со спокойным видом изучает план, а я вообще плохо соображаю, что происходит.       — Вот! Я буду тут, с Фином, а вы прямо напротив. Только у вас холл больше, и окно…       Я умоляюще смотрю на Рей, она понимает и подписывает какие-то бумаги. Получаем две пары ключей и, попрощавшись, выползаем в коридор, по которому вприпрыжку уже бежит Дил и Лина. Когда мы заходим в лифт, она протягивает мне ключи, но, заметив мою заторможенность, сама убирает их в мой внутренний карман под молнию.       — Ты тут? — зовет она, когда мы в спальне неофитов.       — А?       — Я спрашиваю, где ты витаешь?       — В шоке.       — Заметно. С вещами помочь? Ты вообще не против, что мы вместе живем? Ты могла бы одна жить.       — Нет. Не хочу одна. Спасибо, просто слишком все быстро. Откуда в нем столько энергии? — рассеянно спрашиваю я, разыскивая свой ящик. Вещей не много. Я сгребаю все в кучу, осматриваю и, заметив вещи из Искренности, откладываю их.       — Да он до кофе добрался, пока нас искал. Понимаешь теперь, почему его неофитам не дают? — Я улыбаюсь. — Идем в наше новое жилище! Кстати, квартира отличная и очень просторная. Вещами потом… — Рей села на своего любимого конька: сейчас начнет рассказывать про диваны и кресла. Пусть делает, что хочет. Мне не до того сейчас. И на праздник не хочется. Вообще ничего не хочу сейчас. Только если побыть в одиночестве.       Конечно, мы не заметили, как дошли до нашего жилища. Окно там и вправду большое и выходит на запад — как раз видны последние лучики заходящего солнца. Я подхожу ближе и понимаю, что это дверь. Оказавшись на балконе, засматриваюсь на сумерки в городе. Так спокойно. Тихо. Захотелось закурить. Странно даже — никогда раньше не пробовала.       — Ух ты! Тут можно поставить кофейный столик и два кресла. Будет супер.       — Да, — соглашаюсь я со своей неугомонной подругой. А потом я забегаю внутрь и принимаюсь оглядывать все в поисках камер.       — Их тут нет, я уже проверяла, — слышен обычный сухой голос Рей. — Только в начале коридора и до нашей двери она не показывает. Тебя это беспокоит?       — Не только. — Вроде я прихожу в себя и начинаю соображать. — Фор знает, но утверждает, что случай единичный был и в логах не отразился.       — Если меня возьмут в отдел компьютерной безопасности, то я проверю еще раз.       — Спасибо. Ты думаешь, ему можно верить?       — Он сам под подозрением у Джанин. — Я чуть на пол не сажусь. Так вот оно что, он тоже может быть дивергентом. — Тебе не стоит так зацикливаться, Стил. Расслабься, отдохни. Не так легко вычислить тебя незаметно. — Это немного успокаивает. Немного.       — Подожди. А когда работу распределяют?       — Ты Макса слушала вообще? — Я качаю головой. — Понятно. Завтра в десять утра в конференц-зале на верхнем этаже Спайра. Я тебя разбужу, если тут ночевать будем, — она хитро улыбается.       — А подробнее?       — Потом! Ты идешь?       — Да. Попозже немного. Развлекайся.       И Рей выпорхнула из квартиры. А я решаю привести все полученную информацию в порядок. Во-первых, моя подруга знает, что я дивергент, и хочет уберечь, а я ей верю потому, что кому-то верить все же надо, иначе так и свихнуться не долго. Во-вторых, знает Фор, который заявил, что мне друг, пусть и неуверенно, но тут, скорее, поцелуй виноват. К тому же, он сам может оказаться дивергентом. Допустим, ему тоже можно доверять, но… А что НО? Раз оно есть, это "но", надо быть осторожнее, да и дружба наша под большим вопросом. Ну, не целуют друзья друг друга по пьяни, правда же? Или я не понимаю что-то. И в третьих, есть Эрик и Макс. И если со вторым все просто — я с ним не сталкивалась и не планирую — то Эрик… И седьмой страх. Неужели я действительно что-то чувствую к нему? Может, это простое животное влечение, с которым я ранее не сталкивалась? Меня тянет к нему, он меня привлекает, как свет мотылька. Вот только я рискую обжечься и погибнуть в этом пламени. Ведь я давно заметила это притяжение, давно поняла, что не вижу в нем угрозу для жизни, хотя должна бы. Избегала и сторонилась, но фракция ограничена, и мы всегда будем слишком близко.       Чокнутая. Сижу и думаю над потенциальной связью с Лидером, который может в любой момент избавиться от меня, как от угрозы системе. И почему меня не привлекает кто-то менее опасный и заметный? Почему рядом с ним я чувствую себя такой защищенной? Меня тянет прижаться к нему, чтобы он закрыл меня от всего мира своей широкой спиной, целовать только его теплые губы, плавиться от прикосновений его рук, дышать с ним одним воздухом. Почему я такая дура?       Хочу ли я секса с ним? Да, черт возьми, хочу! Безумно хочу почувствовать его близость, ощутить его всем телом и отдаться полностью, без остатка.       Понимаю ли я, что он за человек? Да. Я видела и слышала достаточно.       Остановит ли это меня? Нельзя же себя обманывать — рискуешь потерять себя. Нет, не остановит, пока он так близко. Но я не готова отправиться на Стену из-за этого. Гордость не позволит. Не зря это самый страшный из человеческих пороков.       Боюсь ли я секса с ним? Да! И у меня много на то причин, но…       В который раз за вечер меня выдергивают из моих мыслей. Стук в дверь. Я встаю с холодного пола, не припоминая, как оказалась на нем, и открываю дверь.       — А Рей где? — озадачивает меня Доминик.       — На вечеринку ушла. Идем, мне она тоже нужна. — В событиях вроде немного разобралась, а вот комнаты мы так и не поделили.       Доминика просить долго не надо — он пулей понесся в столовую. Я отправляюсь за ним. Стараясь запомнить, где же я теперь живу. Вроде ничего сложного: тату-салон на этом же этаже, только на другом конце Ямы. Надеюсь, не заблужусь.       В столовой шумно, освещение мигает, народ пьет и танцует. Мне совершенно не хочется пить. Я беру какой-то бутерброд с мясом и принимаюсь разыскивать подругу. Не ела с самого утра. Найти тут человека оказалось куда сложнее, чем я думала раньше: за все время меня нагло пытаются вытащить на танцпол раза три. Я съедаю пару бутеров и кусок торта и запиваю это белым вином, так как безалкогольного ничего не нашлось, а оно самое легкое.       Я бы еще долго плавала по столовой приведением, но Рей нашла меня сама и попыталась уговорить потанцевать. Я жестами показываю ей, что нужно выйти.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает слегка захмелевшая подруга, когда мы покидаем столовую.       — Нет, — спешу ее успокоить, — ты комнату не выбрала.       — И что? — Но посмотрев на мое озадаченное лицо, она продолжает: — В обеих же окна есть? — Я киваю. — Тогда выбирай любую. Идем танцевать!       Внутрь я захожу, но отделяюсь от подруги и направляюсь к барной стойке.       — Что желаете?       — А кофе есть? — с надеждой спрашиваю про столь желанный и недоступный последние два месяца напиток.       — Сегодня только с виски! — Я морщусь, но киваю. Интересно, а турку и кофе тут можно найти?.. Получив в руки кружку с заветным напитком, слегка подпорченным виски, я ухожу из столовой и держу путь в тренировочный зал. Вряд ли сейчас найдется место тише в Яме, а в квартире мебели почти нет. Я хочу просто посидеть на матах, но когда захожу, глаза тут же натыкаются на мишени, и рука сама тянется к рукояти ножа, плотно зафиксированной на бедре. Снимаю плащ, бросив его на стол, где обычно лежит оружие, ставлю рядом кружку кофе, предварительно отпив несколько глотков, и встаю перед мишенью. С высоты небольших каблуков они выглядят по-другому, но это не важно для меня.       Легко извлекаю нож из-под платья, прицеливаюсь, бросаю. Улыбаюсь своему ожидаемому результату. Подбираюсь к мишени, выдергиваю нож и повторяю, а потом еще несколько раз. Предсказуемые результаты, но практика не помешает, в любом случае.       Сидя на краю стола, допиваю остывший кофе и смотрю на черную точку в центре мишени, изрезанную моим ножом. Нож уже покоится на бедре. Кофе уже закончился, я уже надела пальто — все-таки к ночи в Яме чертовски холодно — и собралась уходить в комнату, когда послышались шаги. Крупная фигура выходит из тени и направляется прямиком ко мне. Я машинально выхватываю нож, разглядывая мужчину, и широко распахиваю глаза, недоумевая, как не почувствовала его присутствия раньше, но без сомнения — это Эрик. Неужели я была настолько погружена в себя? Он идет ко мне, а в руке у него пистолет.