Steel

POV Стил

Пустота… Абсолютное ничто со мной где-то в себе. А где это где-то и кто собственно я? Вроде раньше было что-то помимо этого ничего, но трудно вспомнить что конкретно. Надо с чего-то начинать! А я решительная, кто бы я ни была. Кто я? Хороший и такой важный вопрос, ответ на который я давно не могу найти, кажется. Нет, точно. Сейчас мне вряд ли повезет больше. Где я? Ответ очевиден — нигде. Так не пойдет! Раз я мыслю, значит существую, значит я где-то точно есть, просто не чувствую ничего. Как будто все мои органы чувств враз отключились. Неприятно. Что должно быть у человека? О, я уже знаю, что я человек, ну или должна им быть. Вроде, даже женского пола, раз думаю о себе так. Пожалуй, на этом мои познания заканчиваются. Зрение! У меня должно быть зрение. Но либо вокруг сплошная тьма, либо я ослепла. Оба варианта, мягко говоря, так себе. Слух не улавливает ничего, даже дыхания и биение сердца. У меня же есть сердце? Определенно есть и оно должно биться. Если, конечно, я еще жива. — Какие глубокие познания в анатомии. — голос будто бы и знакомый, но очень уж холодный и полон сарказма. Это я сказала? — Не совсем. Понятно, раз уж я одна посреди нигде начинаю думать сама с собой, потому что говорить я не могу, так как не слышу. — Это скоро пройдет. — ну очень холодный голос снова раздался в голове. Может я пациент психоатрической больницы? - Нет. — Это начинает раздрожать. Хотелось бы видеть собеседника. Хотя нельзя же видеть голоса в собственной голове. — Отнюдь. Яркая вспышка света ослепила бы меня и, будь у меня чувства, я бы поморщилась от боли, но никакой реакции не последовало. Значит чувств все еще нет. Тогда что это за свет? Я огляделась. Огляделась? Ну да. У меня появилось что-то вроде зрения и я уловила изменения в окружающей тьме. Тьма-то сама по себе никуда не делась, но в ней появилась небольшая фигура человека в едва уловимом свечении, пересекаемая вертикальными линиями. Я присмотрелась повнимательнее и поняла, что это маленькая девочка с длинными белыми волосами и в платье неопредленного цвета. И этот ледяной голос принадлежит ребенку? — Ну, а почему бы и нет? — говорила определенно девочка. А кто она… ты вообще такая? — Я — это ты. — Супер. Тогда кто я? — Ты запретила отвечать на этот вопрос. Я что?… Почему? — Хорошая попытка. — девочка даже ухмыльнулась, — Но и на этот вопрос ответа я не дам. Ну и зачем ты вообще со мной разговариваешь тогда? Бессмысленная галлюцинация… — Ты первая со мной заговорила от безысходности. Я просто решила поддержать диалог. Тут скучно, знаешь ли. А где это «тут»? Хотя кого я спрашиваю? Ясно же, что нигде. Этого места нигде нет, но есть я и… странная я. Нигде и где-то… Подсознание! И как меня сюда занесло? — Вспоминай. Да и без тебя знаю, что нужно вспоминать. Кстати, а тебя сюда как занесло? — Ты меня тут оставила. — я пригляделась и только сейчас поняла, что вертикальное свечение напоминает решетку. Я что-то загнала в подсознание. Нет, не так. Я себя загнала глубоко в подсознание, а потом сама тут очутилась. Странно все это, но удивляет не сильно. То, что я прячу что-то от самой себя, вроде как в порядке вещей для меня. Вот только недавно, вроде, я нашла что-то потерянное и… — Не тем занимаешься. — наглый же ребенок. Раз я могу думать, то смогу и вспомнить. Сама себя я не знаю и представляться, очевидно, не желаю. А как ко мне другие обращались? О, были другие! Родственники? Нет, они были давно и называли как-то неправильно. Друзья? Друзья у меня были! Как же… Выскочка? Нет, так меня называл кто-то другой. Кто-то очень важный и… надежный? Девчонка за решеткой хмыкнула. Ты его знаешь? — Нет. Он был позже. Ты его знаешь. Тебе, кстати, вот вот нечем станет дышать. — как бы между делом заметила девочка. А я дышу? Почему тогда я этого не ощущаю? Хотя нет, какая-то резь в груди появилась. В груди? Да у меня и тело где-то есть! Найти бы еще. Почему я потеряла связь с телом? Я же не умерла… — Определенно нет. — да замолчи ты. Помощи от тебя сейчас никакой, а разбираться с забытой собой сама сказала, что некогда. А дышать становится определенно тяжелее, пусть я и слабо это чувствую сейчас. Надо выбираться. И почему из подсознания нет аварийного выхода. Думай, Стил, думай! Стил? Странное имя, но похоже я на него отзывалась, хотя оно мое совсем недавно. Я выбрала его после прыжка и… Прыжок, сеть… Бесстрашие! Я же лидер Бесстрашия. Девочка стала постепенно исчезать за все расширяющимися прутьями слабого свечения, и одновременно с этим боль в дыхательных путях стала нарастать, и я остро ощутила нехватку кислорода. Взрыв. Ловушка бесфракционников. Датчик движения. Бл*… Я должна была успеть оттолкнуть Эрика от эпицентра. Одновременно с осознанием произошедшего стала появляться звенящая боль в голове и ноющее чувство в левом бедре, а еще я почувствовала, что лежу на чем-то жутко неудобном и оно слегка шевелится. Эрик! Невероятным усилием я открываю глаза, но это не приносит никаких результатов — вокруг слишком темно. Но эта тьма совсем другая, более подвижна что ли. Ясно мне только то, что я лежу на человеке, который еще дышит, а вокруг полно обломков и пыли. Слух не улавливает ни единого звука из вне. Видимо меня все-таки контузило. Пытаюсь встать на четвереньки, и бедро пронзает острая боль. Да что с ним такое? Ай, позже разберусь, надо избавиться от пыли в глотке. Поднимаюсь на сколько мне позволяет боль и откашливаюсь, перегнувшись через человека подо мной. Он не шевелится, что уже настораживает. Раз уж я пришла в сознание, после взрыва, то и здоровенный мужчина должен был оклематься. Когда поток кислорода в легкие был восстановлен, я отряхнула рукав кофты и прижала ее ко рту — хоть какая-то фильтрация все еще витающей в воздухе пыли. А раз пыль не осела — провалялась я недолго. Свободной рукой стала проверять ногу. Переломов не было, но из бедра торчал кусок толи толстого кабеля, толи тонкой арматуры. Решив, что возиться с извлечением у меня нет времени, стала разыскивать фонарик, чтобы оценить состояние коллеги по несчастью. И хотя пульс у него был ровный, а грудь вздымалась плавно, его бессознательное состояние посреди возникшего хаоса не сулило ничего хорошего. Свой фонарь я, конечно, не обнаружила в темноте. Зато в кармане брюк лидера нашлись спички. Чиркнув пару раз спичкой о изрядно помятый коробок, я, наконец, смогла немного оглядеться и увиденное мне не понравилось. Кругом были обломки кирпичей и камней, составлявших некогда свод и стены туннеля, обратный путь был отрезан, мой фонарь был разбит, как и голова лидера, по виску которого стекала кровь. В бедре у меня торчала жила толстого кабеля, видимо, оторвавшегося от потолка при взрыве. Жила могла повредить артерию и выдернуть просто так ее я не могла, хотя ее наличие и причиняло мне немалый дискомфорт. После третьей спички и неимоверного количества матов из-за необходимости перемещаться в пространстве с прутом в ноге, нашелся все-таки фонарь лидера, пусть и с небольшой трещиной на стекле. Я включила его и установила в обломках так, чтобы было видно лицо Эрика. Кричать и звать на помощь бесполезно — я все равно не услышу пока ответ, а вот привести мужчину в чувства попытаться стоит. Я стала шарить по своим карманам в поисках ношатыря, стараясь не шевелить лишний раз бедром. Получалось плохо. Зато во временной, я надеюсь, глухоте был неоспоримый плюс — я не слышу собственных стонов, ругани и хрипов. Еще бы в голове не звенело… Через несколько вдохов ношатырного спирта, грудная клетка мужчины стала резко сокращаться. Он закашлялся. Я выдохнула с облегчением и села рядом на здоровое бедро, облокотившись спиной о крупный кусок потолка, валяющийся рядом. Он открыл глаза и, проведя пальцами по виску, рассматривал свою кровь, а потом его губы зашевелились. Все — преимущества глухоты закончились… — Если ты меня слышишь, я за тебя рада. Но я не слышу ничего. — не знаю с какой интонацией и в какой тональности я сказала, стараясь сохранять спокойствие, но глаза лидера расширились и, судя по всему, он смачно выматерился. Потом ощупал себя на предмет других повреждений и вопросительно посмотрел на меня, когда я уже откупоривала флягу с водой. - Что? До меня не сразу дошло, что он интересуется моим здоровьем. Как мило. Я отпила немного столь необходимой влаги и показала на свое бедро. По-моему он опять выматерился и попытался встать. Его шатало. — Сотрясение? — поинтересовалась я. Он лишь развел руками в ответ и навис над моим бедром с фонарем в руках, осматривая масштаб трагедии. Когда Эрик стал шарить по своим карманам, я протянула ему жгут, дезинфецирующую жидкость и бинты, которые нашла быстрее. Мне несподручно вытаскивать эту дрянь с задней стороны бедра. Ему бы тоже голову перевязать не помешало, кстати. Но когда я потянулась к его виску, он перехватил мое запястье и покачал головой. Мужчины… Я смиренно наблюдала, как он бережно накладывает жгут, стараясь не беспокоить мою ногу. Затем он брызнул немного жидкости на рану и меня пронзила новая волна боли. Эрик выдохнул, наверно с шумом, и посмотрел мне в глаза. В них было какое-то сочувствие в перешку с гневом, который ко мне не имел никакого отношения, я уверена. Я даже забыла про свою маску и холодный взгляд ввиду всего произошедшего, поэтому не удивлюсь, если на моем лице отражается вся гамма ощущений от дикой физической боли, до наслаждения от его прикосновений. Да да, наслаждения. Приятно, все-таки, когда за тобой ухаживают. Надо бы уже брать себя в руки. Пока я боролась с собой, Эрик снял ремень и протянул его мне в сложенном виде. Да ладно, все так плохо? Я поняла, что сейчас будет еще больнее и приняла импровизированный кляп и показала большой палец, в знак готовности. Готова я, конечно, не была, но с этим пора завязывать. Это не нож из голени вытаскивать. Кабель был многожильный и выходить легко из меня не хотел. Боль адская. Я терпела. Но когда Эрик продезинфицировал рану, из глаз непроизвольно бразнули слезы. Я выплюнула ремень с отпечатком моих страданий и потянулась к фляжке с водой, но лидер предложил мне свою. Отхлебнула не задумываясь. Виски! Ну, а почему бы и нет? В то время, как Эрик туго забинтовывал мою ногу поверх брюк, я разбирала свой разбитый фонарь, чтобы извлечь батарейки, которые убрала в свободный карман. Надо бы уже выбираться из этой задницы. Кстати, где рации? Я выхватила рабочий фонарь, получив укоризненный взгляд от лидера, который уже заканчивал возиться с моей ногой, и стала водить им по полу, усыпанному обломками и пылью. — Ищу рации. — пояснила я. Лидер показал мне, чтобы я уменьшила свою громкость. И, кажется, спросил, что произошло. — В ловушку мы попали. Я заметила датчик движения под потолком за кабелями, когда мы уже спровоцировали детонацию. — Он задумался, но спрашивать больше ничего не стал. Да и проблематично это сейчас, а языком жестов я владею на уровне простых действий в бою. - Там! — я указала на черную антенну, торчащую из завала. Кстати про завал, а ведь обратный путь нам заказан. Чтобы убедиться в отсутсвии лазеек, я обвела лучом по периметру. Глухо. Качественно заминировали, ничего не скажешь. Сколько уйдет времени на разбор этого дерьма? Два часа? Четыре? А ведь у тех, кто это сделал, была какая-то цель и взрыв они могли слышать. Я положила фонарь и взяла визор, настраивая его на ближний ИК диапазон, и увеличивая чувствительность до максимума. Если тут есть еще датчики движения, можно будет засечь их излучение. Встала и, не сгибая ногу, прошла немного вперед. Но предварительный осмотр туннеля ничего не дал. В УФ тоже ничего нового не было — только следы тех, кто тут проходил и вычещенные от растяжек ниши. И не лень же было… Я обернулась на Эрика. Он, похоже, смог связаться с остальной группой и с кем-то переговаривался. Поймав мой вопросительный взгляд, он показал, что у них все целы и продолжил говорить в рацию. Хреново ничерта не слышать. А еще хе*овее, что два лидера Бесстрашия попали в ловушку бесфракционников, как неофиты переходники в день выбора. Позорище. Уж я столько этих датчиков обошла, а тут… Интересно, а откуда у этих уродов датчики эрудитов все-таки. Проверив целостность своих карманов и их содержимое, я присела на обломок стены и стала пристально наблюдать за действиями лидера. Спокоен, сосредоточен и… по виску все еще течет кровь. Я глубоко вздохнула. Держаться от него подальше при нынешних обстоятельствах уже не получится, а тащить его тушку, случись что, мне не улыбается. Я извлекла свою аптечку и прихрамывая на тугоперевязанную ногу направилась к нему. Он вопросительно посмотрел на меня. Так странно, когда он общается со мной эмоциями на лице. Необычно. — У тебя кровь. — надеюсь, что сказала тихо, — Дай посмотреть. — он покачал головой. Вот ведь упрямый осел! — Не бойся, на шею жгут не наложу. — я попыталась пошутить. Серьезно? А он, кстати, даже слегка улыбнулся. Эту высоту я похоже сегодня взяла. После того, как я промыла рану, выглядеть она лучше не стала. Да и сотрясение исключать было нельзя. По хорошему тут бы пару швов наложить, но где же взять такую роскошь. Пришлось, максимально стянув, фиксировать пластырями в надежде, что кровь остановится и они не отклеятся. Других серьезных повреждений на лидере не было. Он даже что-то спросил у меня, но поймав мой полный недоумения взгляд, просто покачал головой и продолжил общение по рации. И вот как нам действовать в такой ситуации? Я бы продолжила идти дальше, выбравшись на поверхность при первой же возможности, но мы рискуем попасть в новую ловушку. Можно, конечно, предположить, что после обвала никого с этой стороны не должно было оказаться и дальше будет чисто, но это было бы слишком опрометчиво. Там определенно ловушка! Только вот выбора у нас, похоже, нет. Либо мы продолжаем движение навстречу моей любимой неизвестности, либо ждем гостей тут, лишенные укрытия и элемента внезапности. Оба варианта — дерьмо. На мое плечо неожиданно легла рука и я чуть не выронила визор. — С ума сошел так пугать? — не сдержала я своего праведного гнева. — …тил. — что-то похожее на окончание моего имени пробилось через пелену внешней тишины и звона в голове. Быть этого не может. Он так меня не называет. — Что ты сказал? - да, я определенно слышу свой голос. Чертовски приглушенно, но слышу. Слава Богу. — Ты меня слышишь? — Нет, бл*дь, по губам читаю. — вырвалось у меня, но я решила все-таки ответить нормально, — Вроде слышу. Только очень тихо. — Уже что-то. — выдохнул Эрик, — Ребята целы, более менее, но на разбор завала уйдет не меньше четырех часов. Пол часа мы уже потеряли. Не уверен, что… — У нас есть столько времени. — закончила я за него, — Пол часа говоришь потеряли… — как же мне хочется сесть в уголочке, сложить лапки и ждать пока большой и сильный мужчина примет важное решение. Но я не могу себе этого позволить! Нужно двигаться вперед и поставить хотя бы свои ловушки на случай внезапных гостей. А потом уже возвращаться и завал разбирать. Только вот где гарантии, что повторного обвала не произойдет. Я еще могу попробовать пролезть в винтеляционные шахты, но они могут быть заминированы, и Эрик там точно не пролезет. — Дерьмо! — послышалась приглушенная ругань лидера. Я обернулась и внимательно посмотрела на него. Он держал рацию и плотно сжимал челюсти, перекатывая желваки по скулам. Чтобы не орать, видимо, приблизился ко мне и глубоко вздохнул. — Идем. Группа уходит на поверхность. — коротко, четко, властно. Ясно. Понятно. Завал безопасно разобрать быстро не смогут и дорога нам только вперед, прямиком в очередную ловушку. Хотелось бы поспорить, и даже холодный уверенный взгляд бы меня не остановил, но лучше я ничего предложить не смогу, а тратить время на бессмысленные препирательства в сложившихся обстоятельствах, по меньшей мере, глупо. Я взяла визор и пошла рядом с лидером, который освещал нам дорогу обычным фонарем. Краем глаза заметила, как он взял в зубы сигарету и чертыхаясь искал спички, которые лежали в кармане моих брюк. Ехидную ухмылку сдержать не получилось. Ну уж нет, хватит с меня затхлого воздуха подземелья, не хватало еще дымом этим дышать. Эрик, к счастью, не смотрел на меня и не заметил моего ехидства. Шли мы медленно и сверх осмотрительно, изредка комментируя увиденное, тщательно разглядывая все места, гле мог быть спрятан очередной сюрприз. Но за пол часа мы наткнулись только на пару обычных растяжек, которые никто, похоже, не убирал. Странно это как-то. И вентиляционные шахты, которые нам попададись, были слишком маленькими даже для меня. Вся эта ситуация жутко бесила и, судя по нервным движениям лидера и мятой сигарете в его пальцах, не только меня. Единственным положительным моментом для меня стала постепенно возвращающаяся острота слуха. Впрочем ощутимой пользы это пока не принесло. Когда мы наткнулись на развилку, Эрик от все души пнул берцем кирпичную кладку и красочно выматерился. Я молча его поддержала, но лицо сохранила спокойным. Стала изучать туннели с помощью визора, перебирая все возможные настройки. Отличие между ними, как ни странно, показал только средний ИК диапазон: левый туннель оказался заметно холоднее правого. А вот ходили по обоим. Довольно хмыкнув, я достала спички под ох*еаювщим взглядом Эрика и зашла в левую отвилку. А что? Он же у меня их не спрашивал. Зажгла спичку. Пламя тут же накренилось, стараясь лизнуть мой палец. В правом туннеле проделала то же самое, но огонек спокойно тянулся вверх, реагируя лишь на мое дыхание. — Слева, скорее всего, есть более менее широкий выход на поверхность. — заключила я, вкладывая коробок в вытянутую руку лидера, — Погуляем тут еще или пробуем выйти? — не то, чтобы мне было интересно его мнение, просто отвлекала от ситуации со спичками. Лидер задумался. И о чем тут можно думать вообще? Надо с группой объединяться. По моим прикидкам, мы прошли стену еще до взрыва и сейчас находились посреди нейтральных территорий, где бесстрашные появлялись крайне редко, предоставляя бесфракционникам почти полную свободу действий. Конечно, официально они могут селиться только в своей резервации — зоне бесфракционников. Но мы уже давно уяснили, что эти твари по всему городу расползлись и находиться могут где угодно, в каком угодно количестве, да еще и с оружием бесстрашных. А у нас три пистолета и автомат на двоих. И я еще не уверена, что с дыркой в голове у Эрика прицел не сбился. А про свою маневренность сейчас вообще молчу. Будто отклик на мои мысли, я почувствовала тупую боль в бедре. Дотронулась рукой до тугой повязки и почувствовала на ней теплую влагу. От ходьбы открылось кровотечение. И сколько я еще смогу идти пока силы не покинут меня, вытекая из раны? Вот не дергалась бы и сейчас бы сидела с ребятами по ту сторону завала, оплакивала Эрика, погребенного под обломками, составляла план укрепления свода. Через денек бы расчистили обвал, соскребли мою первую любовь с пола и пошли дальше изучать туннели. Тьфу, бл*! Что за мысли? В голову уже явно недостаточно кислорода поступает. Может прижечь? А то мне скоро переливание крови понадобится, а я даже группу свою не знаю. Хм, а какая у него группа крови? Ну о чем я думаю? И о чем, бл*дь, он думает?! — Идем уже. — взвыла я и пошла в левый туннель. Эрик сжал губы в прямую нить, но последовал за мной. Видимо способность быстро принимать решения и ему не сильно помогла, когда варианты один хуже другого. Вот выберусь на поверхность, залижу раны и рассмотрю эти туннели вдоль и поперек. А в нынешнем состоянии я рискую свалиться в обморок и повиснуть обузой на мощной шее ушибленного лидера, ведя заунывные диалоги с подсознанием. Если он, конечно, не бросит меня тут подыхать на радость крысам. Откуда только во мне берется уверенность, что не бросит? Интуиция, слепая вера или хрупкая надежда? Так, отставить мысли об обмороках! Выйду на поверхность, сяду на поезд и домой в лазарет. Артерия у меня точно не задета — сразу бы фонтаном брызнуло — мышцы и кость целы, а небольшие повреждения мегких тканей и вен быстро затянутся. Бесстрашные не сдаются! Погруженная в свои оптимистично-депрессивные мысли, я не забывала сканировать местность. От меня не ускользнул и тот факт, что Эрик, получив спички, не торопился прикуривать сигарету, а просто сосредоточенно осматривался, освещая фонарем путь. Может решил, что дым выдаст наше присутсвие. Как будто взрыва и света от фонаря было мало. Ну не ради же меня он идет на такие жертвы… Правда? Вдруг лидер выключил фонарь и резко прижал меня к холодной кирпичной стене своим телом. Видимо его слух уловил то, что я пока так и не могла услышать. Зато я отчетливо слышала, как бьется его сердце, за мощной грудью и бронежилетом, как воздух с шумом входит и покидает его легкие, обдавая мое ухо волной жара. Мне безумно захотелось ощутить этот жар на своих губах, снова почувствовать вкус его поцелуя, его горячие и сильные руки на своем теле. Боже, о чем я думаю? Нам сейчас угрожает опасность, а я хочу Эрика… Безумие. Его рука скользнула по моему бедру. Случайно, конечно. А потом я почувствовала, как он напрягся еще сильнее. Дышать стало тяжело. Толи от его близости, толи от нехватки пространства между стеной и твердым, как камень, торсом лидера в бронежилете. Мое внимание отвлек странный стук, который шел из глубины туннеля. Бесфракционники? Вот что услышал Эрик. Я мягко отпихнула его от себя и взяла визор, настроив его на средний ИК диапазон. Метрах в пятидесяти от нас был потенциальный выход на поверхность, а значит там могли быть и люди, но теплового излучения непосредственно в туннеле прибор не засек. Я на ощупь передала визор Эрику. Где только он свой потерять умудрился? Ладно, претензии выскажу потом, если выберемся. После непродолжительного осмотра, он взял мою руку, положив себе не плечо, и сделал несколько шагов вперед. Ага, мой визор мне не отдадут. А ведь растяжки и мины никто не отменял. Когда мы благополучно подошли к цели, глаза уже привыкли к темноте, и я стала различать силуэт лидера перед собой и слабое свечение впереди. А еще из шахты, из которой шел свежий воздух и свет, выходила металлическая лестница. Прямо подарок судьбы. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я забрала визор у лидера, он не особо сопротивлялся, и осмотрелась. Все ступеньки были в отпечатках рук, а в самом начале шахты свитились лазерные лучи, подключенные к датчику. Волшебно… Где убогие бесфракционники достают такое оборудование и чем питают? — У тебя зеркала нет? — не расчитывая особо на положительный ответ осведомилась я, но меня вообще никаким ответом не удосужили. Сзади послышался какой-то хруст и треск пластика. Я обернулась. Ах вот где его визор. Сломался чтоли? Ну если так, то после встречи с берцем лидера его точно не починить. Эрик покопошился в обломках и извлек несколько миниатюрных зеркал. А я и не знала, что они там есть. Хотя я никогда особо видеотехникой не интересовалась. — Хватит? — он протянул мне четыре квадратных и четыре трапецевидных зеркальца, размером меньше ногтя на мизинце. Я кивнула и взяла три квадратных, по числу лучей. Достав пластыри и придерживая их в зубах, я встала на нижние ступеньки и аккуратно приблизилась к датчику. Нда… С головокружением, стоя поврежденной ногой на узкой ступеньке, я, конечно, отлично справлюсь с перенаправлением лучей. Слава Всевышнему, сверху еще дождь не льет. Видимо, я все-таки тряслась, потому что через несколько секунд почувствовала сильные рукм на своих бедрах, надежно фиксирующие меня относительно лестницы. Не смотря на всю сложность обстоятельств, по телу прокатилась неконтролируемая волна жара. Как он это делает? Встряхнув головой и отогнав неуместные мысли, я стала приближаться к первому лучу, выставляя зеркало максимально перпендикулярно. Когда все три зеркала были кое-как зафиксированы пластырями, я поблагодарила природу за точный глазомер и стала медленно подниматься вверх, не снимая визора. Руки лидера покинули мои бедра и мне сразу стало тоскливо и холодно. И если первое состояние никаким логическим обоснованиям не поддавалось, то второе меня сильно тревожило. Не знаю сколько крови я успела потерять, но температура моего тела заметно упала, а значит и до потери сознания не так уж далеко. Глубина шахты составляла около пятнадцати метров, и наш подъем венчала решетка, которая при первом же нажатии поддалась и приподнялась вверх. Немного высунувшись, я огляделась и поняла, что мы находимся внутри какого-то помещения, напоммнающего заброшенный цех. Людей видно не было, но следы их присутсвия были повсюду. Выбрались мы за считанные секунды, водрузив решетку на место. Я уже собиралась двинуться в сторону двери, ведущий, как я надеялась, в более компактное помещение, но лидер схватил меня, перебросив через плечо и понес туда сам. Причину такого наглого вмешательства я поняла прежде, чем успела возмутиться. Моя рука вся была в крови, которая стекала по моему бедру, вероятно, окрашивая подошвы ботинок в красный. Наследила бы я знатно, конечно. Дверь открылась легко и мы оказались в жутко неухоженном, но явно жилом коридоре с множеством дверей. Эрик пнул одну из них и мы оказались в чем-то вроде подсобки, с небольшим окном под потолком. Путей отступления не много, случись что. Усадив меня на какие-то коробки, лидер подпер дверь металлическим стулом и стал критически меня разглядывать. Ну, а что я? Да, истекаю кровью. Да, сейчас скорее обуза. Но я же не бесполезна, да и передвигаться сама еще могу. — Снимай брюки? — коротко бросил он. — Пороть будешь? — не удержавшись, съязвила я, не торопясь выполнять его приказ. — Стоило бы. — я округлила глаза, а он как ни в чем не бывало продолжил,— Да вырубишься еще. Снимай! Фыркнув, я отстегнула кобуру и ножны, бережно положив их рядом, ножом срезала бинты и стала стягивать брюки. Эрик наблюдал за мной с какой-то заинтересованностью и задумчивостью. Что, не только меня возбуждает вся эта ситуация? Ой, не о том я опять думаю… Не о том! Расправившись с брюками, я стала копаться в их карманах, в поиске хоть чего-то, что могло пригодиться. И, как ни странно, нашла то, что искала — медицинский порошок для прижигания ран. Будет пи*дец как больно, но это лучше, чем истекать кровью дальше. Я уже собралась было воспользоваться находкой, но Эрик перехватил порошок и стал изучать мою рану, а потом сделал то, за что мне захотелось воткнуть нож ему в бедро и провкрнуть — брызнул виски на рану. Я бы взвыла сиреной, если бы не его рука, прижатая к моему рту. Когда успел? А не важно. Потом стало еще хуже. Он зубами вскрыл пакетик с порошком и высыпал прямо на рану, не убирая руки от моего рта. Я со всей силы сжала на ней челюсти, но он руку не убирал. Мазохист? Как же, сука, больно-то! Руки беспомощно сжимались в кулаки, до побелевших костящек, зубы смыкались на руке Эрика до дрожи, а из глаз покатились слезы. Не знаю, сколько пребывала в состоянии агонии, но когда открыла глаза и проморгалась, то увидела Эрика, который стоял рядом, растирая, кажется, прокушеную руку и смотрел на меня с удивлением. Рану на бедре закрывал широкий пластырь. — Что?! — мой голос был полон раздражения, хоть я этого и не хотела. — Даже в обморок не упадешь? — с неким ехидством спросил он. — Бывало и хуже. — опустив глаза, честно и спокойно ответила я, сама не знаю почему. А он приблизился и заглянул в глаза с непотдельным любопытством. Какие же они у него иногда бывают глубокие. Стальные брызги почти искрятся на бездонной серой радужке. И так хочется навсегда остаться в этой теплой бездне, утонуть в нем, забыться. — Нам надо связаться с остальными. — попыталась оборвать я что-то очень интимное. Пока еще могу соображать, пока еще помню про дистанцию, которую должна держать. А он будто бы и не слышит меня, продолжая гипнотизировать своим взглядом. Господи, умоляю, пусть он меня поцелует… Нет! Пусть отойдет, а то я точно воткну куда-нибудь нож. Но как же я хочу эти губы… — Да. — пелена нежности будто спала с его глаз и взгляд снова стал холодным и серьезным. Он протянул мне рацию. — Пробуй связаться, а я поищу одежду. С этими словами он отвернулся и стал копаться в ящиках и мешках, которыми было забито помещение. Но я могу поклясться, что слышала тяжелый вздох разочарования, когда он отошел на шаг. Что же это такое? Не будь мы черт знает где в зоне Отчуждения, я бы… А может дело как раз в адреналине в крови и опасности, которая витает тут? Не знаю. Запуталась. Одно я понимаю четко — я хочу этого мужчину еще сильнее, чем раньше! — Мы слишком далеко. — констатировала я недееспособность рации, — А мой коммуникатор разбит. — Значит свяжимся из штаба. — совершенно спокойно ответил Эрик, — Одевайся. — в мою сторону полетели какие-то пыльные тряпки оранжевого и синего цветов. Я ухмыльнулась, заметив в его руках такие же. — Ты серьезно хочешь прикинуться бесфракционником? — он вопросительно посмотрел на меня. Ну да, с его-то осанкой, гордо поднятой головой и мускулистой фигурой только и косить под недоедающих изгоев. Про татуировки на шее и бритые виски я вообще молчу. Но бродить в вороненой форме Бесстрашия с автоматом наперевес тут тоже не вариант, конечно. Я вздохнула и стала расстегивать бронежилет, чтобы стянуть черную кофту и надеть его поверх майки, закрыв сверху свободной желтой рубахой. Когда с креплениями бронежилета было покончено, а кофта полетела на пол, в коридоре послышались шаги и я схватила пистолет, направляя его на дверь. А потом рука лидера легла поверх моей, опуская оружие. Вторую он прижимал указательным пальцем ко рту, призывая быть тише. Шаги и голоса стали удаляться и я немного расслабилась, но Эрик не спешил убирать руку, а я не могла просто отдернуть ее, как и отвести взгляда от его глаз. Это невозможно. Просто не реально! Не может Эрик так на меня смотреть. Да и я не могу смотреть так. Не должна! Где-то на переферии сознания бродила мысль, что надо выбираться из этого дерьма, а уж потом хоть в кабинете Макса под камерами ему отдаться, но его взгляд сковывал меня, лишая воли. Не давал ухватиться за эту слабую спасительную нить. А на мне даже брюк нет... Эрик, ну ты же взрослый мужчина, лидер, как никак, ты не можешь позволить себе… нам такой беспечности. В любой момент сюда могут зайти вооруженные изгои, я могу отрубиться от потери крови, в конце концов. У меня кислород уже давно плохо поступает в мозг… Спустя томительную бесконечность и миллиарды так и не произнесенных слов, он отпустил. Отвернулся. Я выдохнула с облегчением. Не безумны. Еще не совсем. Я видела, как были напряжены все его мышцы, слышала тяжелое дыхание и почти чувствовала неимоверное усилие над собой, которое он сделал. А его сжатые до бела кулаки лишний раз подтверждали это. Не безумны. Но я теперь твердо уверена, что его тянет ко мне так же, как и меня к нему. Вот только куда это может привести? …