Steel

POV Рейчал

       Неизвестный голос продолжает говорить, навязывая мне свое мнение, лишая воли и способности думать. Тяжело… Невозможно разобраться в происходящем, и это пугает и раздражает одновременно. Я привыкла все анализировать и обдумывать, а сейчас просто исполняю чьи-то приказы, не в силах сопротивляться их власти. Все похоже на глубокий затянувшийся сон, который видишь от первого лица, даже ощущаешь что-то, но управлять происходящим не в состоянии. Даже собой. Будто меня вытащили из тела и поместили в него нечто другое, чужеродное, а сигналы от органов чувств продолжают поступать в мозг и обрабатываться. Только все слишком медленно и приглушенно. И не мое…        Я все пытаюсь осознать, что же вижу перед глазами, как порабощающий мое сознание голос снова что-то говорит. И слов ведь не разобрать. Осознать ничего не получается, но я опять куда-то иду. Нечто непривычно тяготит руку. Холодное и гладкое. Картинка перед глазами светлая, но неимоверно блеклая, серая. Серые дома, серые люди. Периодически на серой земле расцветают ярко-алые бутоны, от одного вида которых что-то замирает в немом ужасе. Хочется кричать, бежать. Но лишь долю секунды, а потом все желания вновь улетучиваются, оставляя приглушенный звук тяжелых шагов и четкий незнакомый голос. Четкий, но говорящий словно на другом, неизвестном мне языке. Он минует часть отделов головного мозга и побуждает действовать сразу, не анализируя. Знакомо…       Сон?        Останавливаюсь. Передо мной снова расцветают ужасающие алые бутоны на серых стенах. На мгновение кажется, что кто-то плачет. А может, кричит. Да нет. Показалось. Поворачиваю голову, не понимая толком, зачем, и вижу огромный бутон, падающий на землю. Откуда столько цветов, если все вокруг серое? Ответ кажется очень близким, буквально шагни в сторону, и можно будет подцепить его пальчиком и, наконец, разглядеть. Но я продолжаю стоять, наблюдая за потоком серого цвета, закрывающим недавно распустившиеся цветы.        Руки опять что-то неприятно тяготит. Голос замолкает на полуслове, и тишину бесконечного сна разрывают крики. Крики? Моргаю несколько раз, стараясь сбросить дурманящую поволоку с глаз. Крики! Плач! В нос ударяет запах смерти: кровь, порох и оружейное масло. Что?! Озираюсь, ощущая, как сознание очищается от чего-то. Трясу головой, стараясь ускорить этот процесс. Бесстрашные по обе стороны от меня делают то же самое.        Появляется навязчивое ощущение, что я долго спала и меня окатили ледяной водой: тело проснулось, а вот мозг еще не готов к работе. Пячусь назад и натыкаюсь на что-то твердое и холодное. Стена. Обычная серая бетонная стена, которых полно в Альтруизме…        Альтруизм! Мозг, наконец, включается. Я замечаю, что на мне боевая форма Бесстрашия, а в руках… Это от меня пахнет порохом. Пахнет смертью! Смотрю по сторонам уже более осмысленно: серые здания Альтруистов; серые дорожки с черными и красными следами ботинок; красные разводы на стенах там, где на коленях стоят люди, облаченные в невзрачные серые одежды. Слишком много красного. Взгляд выхватывает то, что за сидящими… Рука сама метнулась ко рту, заглушая рвущийся крик, но этого и не нужно. Крик застревает где-то в глотке, спазм, сковавший его, не дает звукам покинуть грудную клетку. Нос улавливает сильный запах пороха и металла, который впитался в кожу, и я выбрасываю руки вперед. Только сейчас понимаю, что все еще держу автомат. Подавив первый порыв сбросить его с себя, закидываю оружие за спину.        Тошнотворный ком уже подступает к глотке, но тот же спазм, что не дает мне кричать, сдерживает и его. Я просто медленно оседаю по стене, наблюдая за растерянными Бесстрашными: кто-то подобно мне ищет опору или сразу садится на землю, раскачиваясь в одном им известном ритме; некоторые побросали оружие и устремились прочь, скорее всего, от себя; единицы помогают Альтруистам встать, уводя их от места расстрела. Расстрел… Как можно было допустить подобное? Стена здания напротив сплошь залита кровью ни в чем неповинных людей. Кровь наверняка уже впиталась в бетон и останется в нем навсегда. Взгляд против воли опускается ниже, и меня все-таки выворачивает. Мужчины, женщины… Они лежат вдоль стены сломанными серыми марионетками, которым одним резким взмахом обрезали все нити. Чудовищно… Бесчеловечно… Их кровь и на моих руках. Ее я никогда не смогу смыть, сколько бы не тешила себя мыслью о неизбежности произошедшего. Чудовище, что сотворило такое с Альтруистами, Бесстрашными, со мной, в конце-то концов, поплатится. И я прослежу, чтобы плата была достойна всех ее поступков. Устроить геноцид целой фракции руками ни в чем не подозревающих Бесстрашных… Сука! Я знала. Ожидала чего-то подобного, но… К такому нельзя подготовиться. Мы просто стали жалкими куклами в руках жадной до власти твари, которая навязывает свой образ мышления всем. Мерзко… Отвратительно и не ясно, как жить с кровью невинных на руках.        Озираюсь и понимаю, что осознание в разной степени дошло до каждого. Шок. Ужас. Отрицание. Боль… Много боли! Это пройдет. У многих пройдет, когда они действительно поймут, что произошло, примут неизбежность, возможно, отомстят. Продолжат жить, кто как сможет. Им будет легче, чем мне. Я знала, что могла этого не допустить, могла спрятаться и не марать руки, быть может, сумела бы предупредить в последний момент и предотвратить, но не сделала ничего. Почти ничего. Лишь избавила Доминика от участи остальных Бесстрашных, приняв неправильную сторону. Но так было нужно. Необходимо. Я поступила опрометчиво, покинув Эрудицию в поисках отмщения, в пылу гнева и разочарования выбрала для себя ложную цель и поплатилась, связав себя по рукам и ногам. А он предложил выход, указал мне обратную дорогу, и я не могла не согласиться. Мне действительно нужно вернуться, пусть я этого и не хочу. Не хочу покидать свой новый дом, не хочу встречаться с ней, не хочу бросать Доми, не хочу, чтобы он считал меня предателем. Но так нужно. Там я смогу сделать хоть что-то. Сердце сжимается до боли и слез в глазах, кричит о том, что нужно было ему все рассказать, всю правду, посвятить в свой план, вероятность успеха которого меньше 4.7%. А голос разума, которого я слушалась большую часть своей сознательной жизни, напоминает, что он Бесстрашный. Настоящий Бесстрашный. И он бы не понял, попытался остановить, разрушил бы и без того хрупкий план своей горячностью. Во мне никогда не было столько Бесстрашия. Не уверена, что есть вообще хоть сколько-нибудь. Сейчас он тоже не поймет, но хоть не будет свидетелем.        Гнетущую атмосферу всеобщей паники и хаоса разрывают новые выстрелы. Судя по громкости и направлению звуковой волны, где-то неподалеку стреляют в воздух. Внимание привлекают. Явились… Прячу голову под руками, локтями упираясь в согнутые колени. Мне не обязательно участвовать в этих разборках и принимать чью-то сторону, для меня уже все решено. Остается лишь сидеть, отводя взгляд от стены напротив, и ждать, когда он придет. Логичнее было бы уйти отсюда, но ноги совсем ватные, а автомат за спиной весит не меньше центнера. Умом-то я понимаю, что в реальности все обстоит не так, но в данный момент мозг играет со мной по своим правилам, а мне ничего не остается, кроме как поддаться слабости и, сидя на холодной земле, ждать неизбежного рока.        Пока сижу тут неподвижно, я еще не совсем предатель. Слабое утешение, да и попросту самообман, но в него так хочется верить. И плевать, что курс уже выбран и решение принято, в этот конкретный миг я еще Бесстрашная, одна из многих.        Уговаривать и обманывать себя можно сколь угодно долго. Только я уже ощущаю, как клеймо предателя Фракции огнем впивается в мою кожу пониже левой ключицы, проникая в глубокие слои, проходя сквозь ребра и оставляя уродливый шрам от ожога на сердце. В прошлый раз было не так больно… Тогда мне хватало сил встать на высокие каблуки и твердой походкой пройти по залу; рука не дрогнула, и кровь зашипела на углях. Хотя уже тогда я чувствовала, как схожее клеймо горело на моем затылке.        Ругань. Крики. Обвинения. Обрывки фраз долетают до меня. Кажется, я даже знаю этих Бесстрашных — подчиненные второго Лидера, патрульные. Конечно, они не пойдут за Максом. Правда и идти-то им в сложившейся ситуации некуда — Стил исчезла, а Саманта все еще в Эрудиции на реабилитации. Теперь, вероятно, в заключении. Совсем немного не успели… Ну, скоро я смогу ее навестить, если мне поверят, если мы будем достаточно убедительны.        Когда я услышала приближающиеся ко мне шаги, вокруг все стало затихать — Бесстрашные выбрали свои стороны и разошлись относительно мирно. Все вооружены. Никто не хочет новой кровавой резни на пепелище разрушенной Фракции. Солдаты Макса придут позже, я уверена, а тот, кто сейчас отбрасывает тень на меня, поведет их. Потому что ему так нужно, потому что у него есть своя цель, для достижения которой он не погнушается любыми средствами. Потому что это Эрик… И как бы наши цели не были близки, его средства никогда не будут для меня полностью приемлемыми. Он мог поступить по-другому, уверена, что мог. Но выбрал привычный для себя путь разрушения, а мне попросту не оставил выбора.        — Идем, — сухой приказ Лидера окончательно вырывает меня из миражей самообмана, в которые я пытаюсь погрузиться. Когда поднимаю глаза, становится понятно, почему я не смогла точно идентифицировать обладателя приближающихся шагов — он ранен. На ноге красуется свежая перевязка и запекшаяся кровь на ткани брюк. Прихрамывает. Вслед за взглядом медленно, словно нехотя, поднимается остальное тело. Все будто не мое. Ощущение, что меня вырвали из собственной физической оболочки, ушло не полностью, хоть контроль над собой я вернула. Он протягивает руку, торопя меня. Игнорирую ее, вызвав кривую ухмылку на его лице. А мне все равно. Его мимика давно уже не прошибает спину холодом и вообще никаких эмоций не вызывает. У меня, в принципе, с эмоциями всегда было туго.        Выпрямляюсь, отряхиваю брюки и встаю рядом с Эриком. Он коротко кивает, скорее, своим мыслям, чем мне, и нетвердой походкой направляется прочь от бойни, что тут разразилась. На секунду мне даже кажется, что он специально закрывает мне обзор на стену. Качаю головой, отгоняя бредовое наваждение. Пусть в последнее время он и ведет себя нестандартно, отклоняясь от привычного амплуа, но проявлять заботу, оберегая чужие чувства, уж совсем не в его духе. Заботливым и чутким он не был никогда. Даже когда были живы его родители и Эйми… Ловлю себя на мысли, что смерть от удушья была лучшим для нее выходом. В противном случае она бы повторила судьбу их матери, а я… Снова трясу головой. Сколько бы я ни уговаривала себя оставить прошлое в прошлом, оно все равно рвется наружу, а память услужливо подсовывает яркие картинки, наполненные лицами тех, кого уже никогда больше не увидишь.        Я хотела мести. Это же логично - желать смерти тому, кто убил близкого тебе человека. С целью только ошиблась. Наверное, к лучшему, что неофитам запрещено носить оружие, иначе я бы пристрелила его сразу. Но мне пришлось дожидаться окончания инициации. Я ждала и наблюдала, при каждой встрече отмечая изменения во взгляде, жестах, даже походке. А потом был этот захват и… он вынес меня на руках из того здания. Не доверял, даже ненавидел, но спас. Что-то щелкнуло, и я, наконец, увидела картину в целом. Разглядела не только Лидера, но и то, как он смотрит на Стил, как они смотрят друг на друга. И этот их поцелуй в тренировочном зале. А потом Доминик и… Сердце опять болезненно сжимается, напоминая о том, что я стану предателем в его глазах. Горько.        Мы резко останавливаемся, и я не сразу могу разобрать причину. Только сморгнув подступившие слезы, замечаю следы от шин на мягкой почве — предатели уезжают на машинах Эрудиции. Не успеваю я додумать, как около нас и правда останавливается черный электромобиль Эрудиции с зеркальной крышей. Эрик открывает заднюю дверь, а сам садится рядом с водителем. Я уже собираюсь нагнуться, чтобы занять предложенное место, как до моего слуха долетает до боли знакомый голос, и я впадаю в ступор, боясь пошевелиться.        Этого не может быть! Он же должен быть в Западном Дружелюбии. Хейл обещал присмотреть за ним и не пускать в город. Он не должен видеть всего этого. Меня не должен видеть!        — Рей… — снова доносится до меня.        Медленно, в ужасе от осознания происходящего, поворачиваю голову на голос и встречаюсь с ним взглядом. Это и правда он, и он здесь. Бежит ко мне, игнорируя чьи-то попытки задержать его, сбрасывая с себя чужие руки, как прилипшие листья. Он бежит ко мне, а я стою как вкопанная, держась за дверь. Мне нужно что-то сказать ему, как-то объяснить то, что я делаю. Крикнуть, что я не предатель и так надо, но я молчу, потому что все опасно для нас, все идет вразрез с моими действиями. И я чувствую, что одного уродливого клейма на сердце мало, что сильнейшая мышца в человеческом теле снова вспыхивает и горит. Горит, крича, что я предаю любимого мужчину, бросаю его. Предаю себя. Так не должно быть. Почему? Почему он сейчас тут?        — Садись, — улавливаю голос Эрика сквозь крики агонии в своей душе.        Доминик резко останавливается, глядя куда-то за мою спину. Он смотрит на Эрика, и я вижу, как все его тело напрягается, а лицо искажает гримаса гнева и боли. На меня. Снова на Эрика и опять на меня. Боль — вот что я приношу единственному дорогому мне человеку.        — Прости, — беззвучно шепчут мои губы. Я отворачиваюсь и сажусь в машину, закрывая дверь. Мы уезжаем. Я уезжаю, бросаю его. Знаю, он бежит за машиной и что-то кричит, я бы даже расслышала, если бы захотела, но не хочу. Той боли, что я уже причинила ему и себе, вполне достаточно, незачем усугублять еще больше. Надеюсь, когда-нибудь он поймет и сможет принять мое решение. Не простить, нет. Такое предательство нельзя простить, я бы не простила, но принять и, возможно, согласиться, что в нынешней ситуации так будет лучше для всех. Для него. Для Фракции. Для города. Для меня лучше уже не будет. Свою жизнь я похоронила слишком давно в лабораториях Эрудиции, и жалкая попытка бунта, замешанного на желании отомстить, провалилась. А ведь за этот год я почти поверила, что начала новую жизнь, что могу быть счастливой и любимой, что смогу помешать планам Джанин, разрушить ее жизнь, как она уничтожила мою, удаленно, из Бесстрашия. Забавно, а ведь наивной никогда не была. Самообман творит чудеса. Только чудес не бывает, и мне это известно, как никому другому.

POV Эрик

       Всю дорогу до Эрудиции я поглядываю через боковое зеркало на рыжую, которая с совершенно отсутствующим видом смотрит в окно, раздражающе барабаня по внутренней обшивке. Бесит, конечно, но молчу от греха подальше. Бабы… Кто их разберет? Закатит еще скандал, болото разведет. Нах*й надо! Но как же бесит этот методичный стук отросших ногтевых пластин по пластику салона. Сразу видно, что она не воин — Бесстрашные солдаты такой х*йней, как отращивание ногтей, не занимаются.        Если уж быть объективным, то реальных причин для раздражения у меня сегодня и без девки дох*я: все это гребаное моделирование; бездарно спалившийся Фор; блондинка его, которая мне ногу прострелила, бл*дь; и Доминик приперся еще с парнями. Вот сколько раз было все оговорено? Им нужно было просто переждать происходящий пи*дец подальше, а мы бы с рыжей оценили ситуацию, и я бы придумал, как поступить. Но нет, ему нужно было притащить свой бестолковый зад в самый неподходящий момент, да еще и моих ребят подбил. А теперь у меня не здравомыслящий, пусть и бывший, Эрудит на руках, а тупая девка с бабскими проблемами в голове. Ох*енно просто!        Как же я за*бался! Одно хорошо — Колин будет молчать, пока дочка с зятем за Стеной в относительной безопасности. Хотя бы Фрэнку хватило ума не тащиться сюда, ну, и Хейлу, но последний, как преданный пес, что рождает во мне определенные подозрения, ждет девчонку. А я уже и не знаю. Три недели… У нее было дох*я времени, чтобы объявиться. Не факт, что она еще жива. Это вызывает острую боль под ребрами. Вспыхнувшая тогда надежда уже почти догорела, а когда она окончательно потухнет, все вообще лишится всякого смысла. Тут уже начинаешь задумываться, а стоило ли оно вообще того? Сейчас я в полной заднице и абсолютно лишен свободы — как сучка скажет, так и придется действовать, чтобы избежать лишних подозрений и хоть как-то укрепить свою позицию. Союзников искать придется уже по ходу, хотя шансы найти таковых среди присоединившихся к Эрудитам Бесстрашных катастрофически малы.        Я в полном дерьме, как и предполагал. И девка все еще барабанит по пластику, бл*дь. Как же бесит все! Глубокий вдох.        Новый коммуникатор, выданный еще вчера, ожил, выводя на экран списки лояльных, мать их, Бесстрашных. Бегло прохожусь по документу, большинство имен ни о чем мне не говорят, некоторые подчеркнуты красным — потенциально опасные субъекты, как гласит пометка снизу. Бред какой-то. Тогда почему имя старшего Педрада, Тори и Рейчал не подчеркнуто? Да и мое, кстати, тоже свободно от любых пометок. Отбрасываю бесполезное устройство на торпеду и достаю пачку сигарет под укоризненный взгляд Эрудита за рулем. На дорогу, бл*дь, смотри! Закуриваю. Рейчал перестает барабанить, вперив в меня свои глазища с характерным влажным блеском. Ну, точно — вот-вот разревется. Зашибись! Давайте все сядем в кружок и поплачем, тогда точно все виновные сами передохнут, модуляторы вырубятся и в небе появится радуга.        Тишину в салоне нарушает периодически повторяющееся жужжание. Опять коммуникатор.        — Да, Макс? — нехотя отвечаю на входящий вызов, не выпуская сигарету.        — Эрик, как приедешь, зайди в кабинет Джанин.        — А это не может подождать? Я бы в госпиталь лучше зашел, — скорее для галочки интересуюсь я, не рассчитывая на положительный ответ.        — Нет, — коротко бросает Макс и отключается.        Достал! Оба они в печенках сидят. Я уже и не знаю, откуда только силы берутся терпеть их самодовольные рожи. Пристрелил бы еще вчера, если бы эта сука пускала в свои апартаменты с оружием. Что-то наподобие совести вещает о том, что надо было убить ее, когда была возможность. Не вовремя проснулась она… Нет, на Альтруистов, как ни странно, насрать. Да хоть бы все передохли. А вот Бесстрашные вызывают какое-то щемящее чувство в груди и будят отголоски той самой совести. Сегодня все они невольно стали убийцами, а эта ноша не каждому под силу. Уж мне ли не знать.        Сука! Сигарета ломается, обжигая тыльную сторону ладони, и мерцающий красный огонек исчезает под сиденьем. Ну, как всегда — успокоился… Да какое нах*й спокойствие в такой обстановке? Откидываюсь на сиденье, прикрывая глаза, стараясь отогнать вообще все мысли прочь.        Когда машина останавливается у входа в штаб Эрудитов, мне почти удается затолкать все посторонние мысли подальше, завалив скопившуюся кучу хлама в голове насущными проблемами. На передний план выходит необходимость поддержания и укрепления своего статуса. Нельзя терять оставшиеся крохи доверия, а в идеале - полномочия нужно расширять, чтобы получить доступ к необходимой информации и ресурсам. Да и рыжую протолкнуть бы поближе ко всей это хе*не с Барьером, но тут ей самой поднапрячься придется. Остается надеяться, что она сможет войти в рабочий режим. Что-то я слишком часто стал надеяться на других, хуже того — на баб, добровольно ставя себя на слишком уж зыбкую почву. Опасно все это. Подобная игра на грани неизвестности и провала как-то совсем уж меня не устраивает, когда ничего нельзя до конца просчитать и проконтролировать, но я сам это все начал и допустил. Гребаная привычка доводить все до конца… Знать бы точно, что все это не напрасно — на слепой вере далеко не уедешь, да и она заканчивается.        Просторный холл главного здания Эрудиции до отказа забит людьми в боевой форме Бесстрашия, а привычную тишину этого места, сопровождающуюся шуршанием страниц и редкими шагами, сменил хаотичный гомон сотен голосов и топот тяжелых ботинок. Рассматриваю присутствующих, неспешно продвигаясь к лифтам. Растерянные, запутавшиеся, подавленные… Судя по их лицам, в голове у них царит полнейший хаос, и далеко не все выбор свой сделали осознанно. Что ж. Поздно. Она их ни за что не отпустит. Если понадобится, то они будут под сывороткой до тех пор, пока их мозг окончательно не откажет от постоянного вмешательства. Качаю головой, будто отгоняя мысль, которая все чаще посещает меня последнее время — ей ничего не помешает и мне вколоть свои экспериментальные сыворотки, чтобы подстраховаться. Расчет на то, что им я нужен здравомыслящим, все больше напоминает банальный самообман. А нах*я? Если Джанин нужны только мои навыки, то она может их получить отдельно от меня самого.        Оставив рыжую в холле с остатками нашей развалившейся Фракции, поднимаюсь на лифте на верхний этаж. Поход по лестнице с наспех перевязанной ногой после огнестрела как-то совсем не улыбается. Хотя уже через полминуты прослушивания заунывной мелодии, что здесь играет, мне хочется съ*бать из этой коробки. И как я мог забыть про их стимулирующее мозговую деятельность музыкальное сопровождение? Давненько я не пользовался лифтами в Эрудиции.        На административном этаже меня обыскивают охранники-эрудиты, усугубляя раздражение, и забирают все оружие на временное хранение. Боится, сучка. Правильно, конечно, но досадно. Да и бесит их брезгливая манера брать пистолет двумя пальцами. Не уверен даже, что они сами хоть раз в жизни пистолет держали, а сомнительная физическая форма вообще никаких шансов против Бесстрашных им не оставляет. Все тут слишком неестественно и наигранно. Я знаю, у Джанин другие, более технологичные методы обеспечения собственной безопасности, а эти двое призваны отвлекать внимание. И мое в том числе. Ну-ну. Неужели она всерьез полагает, что все ее новшества помешают мне свернуть ей шею голыми руками, если я сочту это нужным? Вообще даже как-то оскорбительно, но уж пусть лучше она недооценивает меня и продолжает подпускать на расстоянии вытянутой руки.        Конечно, Макс уже сидит в практически белоснежном кабинете Лидера Эрудиции, изображая скучающий вид. Можно подумать, я не в курсе, что они обсуждали меня, пока не увидели на камерах. Не без удовольствия отмечаю, что и у него оружия нет.        — Эрик, что же ты не сказал, что ранен? — сучка опять влезла в шкурку заботливой тетушки, эта роль ей никогда хорошо не давалась. Я лишь пожимаю плечами на этот абсурд со скучающим выражением лица. — Тебе срочно нужно в госпиталь.        — Подождет, — максимально спокойно прерываю поток лицемерной лжи и перевожу взгляд на бывшего Лидера расколотого Бесстрашия: — Что за срочное дело, Макс?        Он в обычной для себя манере жестом предлагает мне сесть, не торопясь с ответом. Нагнетает. Я смотрю, сегодня все решили из себя великих актеров поизображать. Даже и не знаю, чего мне сейчас хочется больше: рассмеяться или послать их нах*й и уйти. Ни то, ни другое не подходит моей нынешней роли, с которой я справляюсь куда лучше них, так что я просто изображаю безразличие и занимаю максимально расслабленную позу на стуле, вытянув ноги вперед. Еще бы закурить, но спички закончились еще в машине, а от этих двоих поощрения в данном вопросе не дождешься. А и черт с ним. Достаю коммуникатор, который по размеру напоминает книгу, и открываю загадочный список Бесстрашных. Джанин все это время с нескрываемым интересом наблюдает за мной. Отмечаю боковым зрением ее полную удовлетворенность и продолжаю игнорировать присутствующих.        — Как я вижу, ты уже ознакомился, — будто невзначай замечает Джанин. Мой рот кривится в ухмылке, и я киваю. Она х*евенько изображает удивление: — Что-то не так?        — Да много чего, — небрежно бросаю в ответ, а она жестом просит объясниться. Да… Все-таки не плохо я изучил повадки этой суки. В несколько простых манипуляций подключаюсь к общему экрану и вывожу список на него, подчеркивая тех, кто реально опасен для «нас». Не забыл и про рыжую, но я никогда не выказывал доверия к ее протеже, так что это как раз никого не удивляет. — А этих я вообще знать не знаю, — с нотками пренебрежения говорю я, обводя всю нижнюю часть списка. Но тут уже встревает Макс:        — Зато я знаю, — слишком поспешно и нервозно заверяет он.        Джанин задумчиво кивает и смотрит на Макса с превосходством. Сдерживаю победную ухмылку. Все-таки решили мне проверку устроить, и, судя по напряженному Максу, инициатором был именно он. Ну, тут Макс опять просчитался — она слишком высокомерна, самоуверенна и ненавидит признавать свои ошибки и неудачи. А я — одно из лучших ее творений, как она сама частенько повторяла, выбирая немного менее высокопарные выражения, что сути не меняет. И она до последнего будет отстаивать свою правоту, играя мне на руку. Но расслабляться рано.        — Эрик, твоя помощь просто неоценима, но не думаю, что Рейчал представляет для нас угрозу. Блудная дочь наконец-то вернулась домой, — ее губы озарила самодовольная улыбка, и она многозначительно посмотрела на меня. И почему я отчетливо слышу «блудный сын»? Она слишком полагается на свою непогрешимость и авторитет среди Эрудитов, пусть и бывших. Правда, не стоит сбрасывать со счетов расчетливость, свойственную этой Фракции, и разумную склонность принимать сторону победителя. — Ты так бледен. Тебе все-таки нужно показаться врачу. Думаю, мы сможем продолжить, когда ты отдохнешь, а Колин закончит внизу.        Про Роя ни слова... Любопытно.        — Я в порядке, — все еще спокойно отвечаю на ее псевдозаботу.        — Не думаю. Сегодня мы уже сделали, что могли. Нам всем стоит отдохнуть, а завтра продолжим, — резюмирует она, подчеркивая слово «всем» и вперивая взгляд своих блекло-голубых глаз в Макса. Ха! Да он у нее, как я погляжу, на том же положении, что и я, и, кажется, начинает догадываться об этом.        Скрипя зубами, Макс встает с насиженного места и твердым шагом идет к выходу. Всю дорогу до лифта я наблюдаю за тем, как он нервозно сжимает и разжимает кулаки. Его, видимо, такое положение дел не устраивает. Неужели он правда рассчитывал, что она будет делиться своей властью?       Забрав оружие, вместе заходим в лифт.        — Что с мятежниками? — завожу малоинтересный мне разговор уже внутри, чтобы хоть как-то отвлечься от мелодии. Он внимательно изучает меня в течение пяти секунд и все-таки отвечает:        — Ушли в Искренность. Дивергенты по предварительным данным могут скрыться за Стеной.        — А Колин и Рой? — вопросительно поднимаю бровь.        — Заняты распределением Бесстрашных.        Хочу уточнить, оба ли, но ограничиваюсь простым кивком. Лифт останавливается на первом этаже, и мы расходимся. Уверен, он направляется к тем Бесстрашным из конца списка, которых я якобы не знаю. Макс не полный идиот, но он слишком уж открыто пытается действовать за спиной Метьюз, ему всегда будет не хватать изящества Эрудитов в подобных делах. Прямолинейность и твердолобость Бесстрашного на данном этапе ему уже не помогут. Но его дальнейшая судьба меня мало волнует.        Не найдя в толпе рыжую, прихожу к выводу, что ее уже куда-то пристроили, и неспешно иду в госпиталь. Промыть рану в стерильных условиях и закинуться антибиотиками мне сейчас не повредит. А девку я и позже смогу найти без проблем в списках Колина. Остается еще понять, чем же конкретно занят Рой, так как и дураку станет ясно, что с распределением Колин один справляется, а вот бывшим четвертым Лидером в штабе Эрудитов и не пахнет.