Steel

      Ощущаю себя гребанной Алисой, проснувшейся в придурковатом Зазеркалье и перешедшей в не менее тупую Страну Чудес. Все как по книжке: чокнутая королева, которая единолично решает, кого казнить и миловать, и безмозглые горожане, которые готовы перекраивать мир по ее прихоти, не вдаваясь в суть происходящего, не думая о последствиях. Идиотизм! Как? Как можно было допустить геноцид Альтруизма и раскол Бесстрашия, грозящий открытым военным конфликтом? Хотя какой конфликт?.. Если пацифисты стоят во главе несогласных Бесстрашных, а безжалостная стерва, возглавлявшая ранее одних лишь книжных червей, крутит фракцией воинов, как ей вздумается. Абсурд. И еще непонятно, кто в этом хаосе играет роль Шляпника… Впрочем, это и не важно. Пытаться сравнивать реальных людей с книжными героями, наверное, глупо. И странно. А может, это со мной все не так и я выжила из ума? Ну да. Только псих будет использовать сыворотки подчинения и подавления личности в условиях ограниченности человеческих ресурсов — проще же вырезать фракцию; только полный кретин будет искать дивергентов, давая время потенциальному врагу оклематься и собрать силы; ну и только сумасшедший отключит поезда, чтобы ограничить возможность перемещения несогласных и бесфракционников по городу.       Видимо, я как раз и есть та самая чокнутая, раз ни черта не понимаю и не вижу никакой логики в действиях главы Эрудиции. Но куда уж мне до великой и могучей…       И с какой стати я ударилась в детскую литературу, которую и в руках-то никогда не держала? Или держала, но забыла… Похоже, потерянные шесть лет жизни возвращаются в виде знаний и навыков. Иначе как объяснить то, что происходило за Барьером и сейчас… Я не читала здесь Льюиса Кэрролла, даже и не видела. Скорее всего, серия книг об Алисе вообще не входит в число одобренных для неокрепших детских умов. Ну конечно, зачем засорять детские головы свободомыслием и развивать индивидуальность, когда можно написать ничего не значащие книжки и преподавать Историю Фракций вместо поучительной истории того же двадцатого века?       Тьфу! Да лучше бы не вспоминала… Мне и раньше этот наш идеальный мир казался лживым и притянутым за уши, а теперь… Становится все хуже и хуже. Бестолковая система, властолюбивые мрази, армия отверженных и обездоленных. «Система фракций идеальна и работает, как часы». Ага, как же! Никто и ничто не идеальны. Я не идеальна, Чикаго не идеален, внешний мир не идеален. Одно вранье и пропаганда.       — У тебя такое выражение… — привлекает мое внимание Хейл, — словно ты сейчас врежешь кому-нибудь.       — Я бы с удовольствием, — честно признаюсь командиру сама уже не знаю чего, — но я же Искренняя. И ты, кстати, тоже, — добавляю, поправляя рубашку на не в меру накачанной шее Хейла, прикрывая отметины Бесстрашия. Не похож он, конечно, на Искреннего, но Фрэнк и Лиз с пирсингованными лицами на любителей черно-белого походили еще меньше. — Не стоило тебе ехать, — вздыхаю я.       Да, одежду Искренности мы достали без особого труда у тех же бесфракционников, примкнувших к Дружелюбным в общем хаосе. Джоанна тут меня даже удивила: не только позволила мирным изгоям «идеальной системы» пересечь границы своей фракции, но предложила им кров и позволила работать в полях, приносить пользу, несмотря на то что они не являются членами какой бы то ни было фракции. Вот уж чего-чего, а свободомыслия и практичности от предводителя фракции счастливых наркоманов я не ожидала. Мир сошел с ума или это все-таки я, но Лидер фермеров ведет себя адекватнее Эрудитов — факт.       А, собственно, не важно, кто из нас сумасшедший. Сейчас пригодится любая помощь и каждая жизнь на счету. Хмыкаю. Видимо, вложенные с младенчества приоритеты внешнего мира дают о себе знать. Только вот даже незначительный жизненный опыт заливается в истерическом протесте от устоев и законов того мира. Все как обычно: цели благие, идеи правильные, а реализация — полное говно.       — Ты где витаешь?       — А? — фокусируюсь на лице Хейла. — Здесь. У нас все готово? — то ли перевожу тему, то ли пытаюсь быть Лидером до конца.       — Да. Тезисы плана мы повторили. Ребята, — он кивает в сторону части группы пятого Лидера, — свои роли знают. Дело за малым.       — Прикинуться Искренними и, проникнув на территорию Универмага Безжалостности, открыть старые коммуникации, впуская остальных. Затесаться в ряды Бесстрашных, не привлекая внимания, — что сделать в толпе численностью в несколько сотен человек проблематично, — собрать информацию и действовать по обстоятельствам, — заканчиваю повторять основные моменты общего плана. Хлипенько все… Но от ребят требуется лишь прикрытие на случай, если у меня что-то пойдет не так. Их поведет Хейл. А пойти «не так» может много чего.       — Думаешь, не выгорит, Лидер? — вклинивается Фрэнк. И он называет меня так. Они, похоже, рассчитывают на меня и все еще доверяют Эрику, несмотря на все факты, которые у нас есть. Я не доверяю. Я вообще его не знаю. Не помню. На девяносто девять и девять десятых уверена, что именно его я и забыла. Слишком уж много несостыковок, связанных с этим обладателем серых глаз.       — Выгорит. Вы, — говорю чуть громче, чтобы все ребята услышали, — лучшие бойцы Бесстрашия. Опытные разведчики. Вам даже притворяться для внедрения не нужно — мы Бесстрашные! И никто этого у нас не отнимет. Ни Джанин, ни Макс, ни вчерашние переходники из Альтруизма не смогут забрать у нас то, что делает нас членами фракции огня, что разжигает в нас огонь Бесстрашия!       — Да! — дружно салютуют солдаты в черной одежде Бесстрашия и Хейл. Вот уж не думала никогда, что буду подобные речи толкать, но им это было необходимо, я вижу.       Все-таки мы в полной заднице… Да еще одежда Искренности смотрится на командире даже хуже, чем оранжевые тряпки Дружелюбных. Наркоманы хоть в полях мышечную массу набирают, а члены моей предыдущей фракции всегда были худощавы и нескладны… Ну, какой из него правдолюб? Хуже бы он смотрелся только среди голодающих изгоев… В ухе как будто что-то стрельнуло, и я зажмуриваюсь, массируя виски пальцами. Такое уже было… Нет, не с Хейлом и Искренними, а именно с попыткой влиться в толпу изгоев… Широкая мускулистая спина и военная выправка… Какие-то воспоминания пытаются прорваться, но эта головная боль совсем не к месту.       — Тихо, — командует Хейл, и я перехватываю направление его взгляда.       Е*т твою мать! Это Альтруизм? Подхожу ближе к окну и смотрю на серую фракцию из тени вагона. Да какую, нах*й, серую?! Некоторые дома разрушены до основания, почти все стены в копоти, а на гальке дорожек отчетливо видны следы засохшей крови. Присматриваюсь. Да. Багровые брызги на уцелевших бетонных стенах. Прикрываю рот рукой и ощущаю лишнюю влагу в глазах.       Сука! Какая же она сука! Ведь это сделано руками Бесстрашных… Не могу! Отворачиваюсь и сажусь спиной к холодной стене вагона. Опять прострел в районе барабанной перепонки. Что-то такое было… Совсем недавно… И почему эти воспоминания всплывают так болезненно? Нет, не время сейчас. Только не здесь!       Одно дело читать сводки и выслушивать отчеты, и совсем другое видеть такое своими глазами. Да, я солдат! Я Лидер! Я сама участвовала в боевых операциях против вооруженных бесфракционников, возглавляла их. Но это… Может, это все беременность. А может, переход через Барьер встрепенул что-то давно забытое, простое… Хорошо хоть тела убрали, а то сейчас я не отвечаю за реакции своего гормонально нестабильного организма.       — Ты в порядке? — держась на расстоянии вытянутой руки, интересуется мой командир. Я киваю, но он еще в штабе Западного Дружелюбия понял, что ни в каком я не в порядке. Хорошо, что делает вид, будто не замечает. У него это плохо получается, конечно, но хотя бы молчит. — Скоро зона бесфракционников. Приготовились!       Когда остальная группа спрыгивает с поезда, я подхожу к Хейлу и снова поправляю его воротник.       — Хейл, пока не переоденешься, молчи и сутулься. Старайся ни на ком взгляд не задерживать, иначе первый же "белый воротничок" тебя раскусит. Главное — сутулься, плечи опусти…       — Не переживай, Стил, — добродушно улыбается мужчина и демонстративно уродует свою идеальную осанку. — Сойдет?       — Да, — хлопаю его по плечу и выглядываю на улицу. Штаб-квартира Искренности совсем близко. Скоро мост через пересохшую реку. — Пора!       Приземлившись каким-то чудом на полусогнутые ноги, не выпрямляясь добегаю до ближайшего здания, чтобы осмотреться. Если нас сейчас спалят, все пойдет прахом, не успев начаться. Маскарад, мое умение притворяться Искренней, знание местности и плана здания Универмага… Все бесполезно, если хоть кто-то заметил двух человек в одежде Искренних, спрыгивающих с поезда.       — Чисто, — заключает Хейл, отряхивая черно-белые брюки и поправляя ворот.       — Впереди тоже, — убедившись в отсутствии новых камер и лишних свидетелей, говорю я и, поправив каштановый парик, спокойной походкой иду в сторону цели. Все-таки хлипенький план… Ни огневой поддержки, ни союзников среди несогласных, да и узнать меня может каждый второй Бесстрашный и некоторые Искренние, а что делать, если удастся вытащить Лидера и попасть в Эрудицию, вообще не представляю. Но времени все продумывать до мелочей совсем нет. Кан уже согласился на переговоры, а значит, он либо сам выдаст Эрика, либо его убьют Бесстрашные. Как же все зыбко…       Хотя бы Хейл отлично отыгрывает роль увлеченного пустым спором правдолюба и почти эмоционально размахивает руками. А ведь я даже не знаю, урожденный он или переходник… Но сейчас это не важно. Спрошу, когда разберемся со всем этим дерьмом. Обязательно спрошу!       — Переговоры уже должны были начаться, — лишний раз напоминает о времени командир. В такие моменты и не знаешь, что лучше: потеряться в этом самом времени и не знать о происходящем или все знать и иметь постоянное напоминание рядом. Смотрю на свои часы, стараясь не отсвечивать чуждым для данной фракции девайсом. Нет, часы тут, конечно, носят, но дизайн совершенно другой. Идиотизм да и только.       — Через главный вход идти все равно глупо… Нет, ты преувеличиваешь степень опасности, Джеф! — возвращаюсь я к предыдущей «теме», когда из двери, ведущей на черную лестницу, выходят покурить двое незнакомых мне Бесстрашных. А вот судя по напряжению, промелькнувшему на лице моего спутника, он их знает. Ну, конечно, все же идеально быть не может. Парочка членов некогда единой фракции, естественно, обращают внимание на странных Искренних, шастающих в семь утра по улице. — В следующий раз, когда тебе что-то там померещится, тащись сам, а меня не дергай по пустякам! И вообще, сколько раз можно просить выключать центральное питание, а не…       Бесстрашные с прищуром всматриваются в наши лица и вслушиваются в бред, который я несу, но наряды я подобрала так, чтобы максимально рассеивать внимание, как и прически. Хейл пристально смотрит на меня, и я без особого труда читаю в его глазах вопрос и незаметно киваю… Придется вырубать эту парочку курильщиков, если они подойдут чуть ближе. Еще каких-то десять метров…       Выстрелы со стороны дальнего моста. Я автоматически хватаюсь за пояс, на котором обычно висит пистолет, и вижу, как Хейл делает то же самое. Палево, конечно, но Бесстрашные уже отвернулись и бегут на звук стрельбы. Видимо, переговоры не задались. Интересно, а кто начал стрельбу? Ладно, черт с ними!       — Быстрее! — тяну растерявшегося мужчину за собой внутрь. Все-таки многолетняя военная выправка не позволяет просто игнорировать перестрелку, но мы здесь не для того чтобы вмешиваться в переговоры Кана и Джанин, и командир это прекрасно понимает.       На седьмой этаж мы поднимаемся, не встретив ни единой живой души, что и радует, и настораживает одинаково. В дверь некогда моей квартиры Хейл стучится один, и через несколько минут ему открывают.       — Чего надо? — голос Криса сломался, но я его без труда узнаю.       — Где родители? — сухо спрашивает мужчина без лишних реверансов. Может, он и правда был Искренним?       — А тебе какое дело? — настораживается нахальный парнишка, и мой спутник вталкивает его в квартиру, а я захожу следом и запираю дверь.       — Эй, ты что… Алекс? — Тофи смотрит, как я снимаю парик, и перестает вырываться. — Алекс! Да отвали ты! — отталкивает он мужчину. Пытается, по крайней мере, но Хейл сам отступает и пропускает неуправляемый ураган искренних эмоций ко мне. — Алекс, они… Я спрашивал у вашего Лидера… Ты же тоже Лидер? Они сказали, что ты погибла, и это нападение, а еще Бесстрашные… и эти штуки, — он показывает на шею, где что-то блестит. — И мама с папой… А ты жива…       Он что-то еще бормочет про Эрудитов и Джека Кана, родителей, а по щекам уже катятся слезы. Ну, хоть кто-то в этом доме меня искренне любит. Вот только его всячески пытались оградить от меня. Я чувствую, как во мне поднимают головы былая обида и злость. Искренние — самые большие лжецы…       Времени мало! Надо собраться, взять себя в руки и самой не разреветься. Боже, я больше года его не видела — с тех пор как он сбежал от матери, чтобы увидеться со мной в день Посещений. Еще и соседа подбил ему помочь. Уж не знаю, как он отнесется ко всему, что я от него хочу сейчас, но в этой фракции лжецов и лицемеров Кристофер самый честный из известных мне людей. И близкий. Он не виноват, что родители ему ничего не рассказывали, но судя по его реакции, справки обо мне он наводил, а это уже обнадеживает.       — Крис. Крис! — хорошенько встряхиваю сводного братца и перехожу к сути: — Мне нужна твоя помощь.

POV Эрик

      В крови все еще бродит отрава Джанин и сыворотка Искренних, хорошенько приправленная морфином. Перед глазами разве что розовые пони не скачут от этой адской смеси. Мысли разбегаются, а воспоминания последних дней как в тумане. Да вообще все заволокло приятной расслабляющей дымкой. Может, оно и к лучшему: подыхать, так хоть без сожалений и терзаний. И все такое несущественное и смешное. Да, не-су-щест-вен-ное. Тьфу!       Столько времени делал вид, что на все пох*й, а под конец хоть прочувствую. Конец… Интересно, это я улыбаюсь или просто кажется? Кожа онемела. И не потрогать — наручники мешают… И звенят так забавно. Видимо, местные врачеватели переборщили с морфинчиком. Рана-то пустяковая. Даже легкое не пробито, пусть и тяжеловато дышать, но это, скорее, внутренний спазм от передозировки психотропными. Вот это я загнул…       — Псих… Психо… Психотр-р-р… Да ну нух*й! — говорю вслух. Совсем крыша едет. Накачать пятого Лидера до состояния Дружелюбного… — Суки криворукие.       — Эрик, возьми себя в руки, — этот заискивающе лживый голосок я в любом состоянии узнаю.       Трясу хорошенько головой, от чего коктейль внутри лишь немного взбалтывается и не торопится меня покидать. Мне бы здравый рассудок вернуть, да, видимо, не судьба, раз сучки всякие мерещатся.       — Тебя здесь нет, — проговариваю нараспев, откидываясь на подушку. Хм, даже подушку положили. Значит, Кан еще не решил, что со мной делать, но Бесстрашные ни за что такую мразь не отпустят. А может, у них свободных камер нет? Хотя кого я обманываю.       — Не обманывайся, Эрик, — голос в моей голове опять пытается привлечь внимание. — Я здесь и всегда была в тебе. Мы же одинаковые.       — Не-не, схожий набор ДНК не делает нас одинаковыми. И тебя здесь не-е-ет! — захожусь смехом, представляю, как выглядит прикованный к металлическому каркасу больничной кровати Лидер Бесстрашия, разговаривающий сам с собой. Но я не сумасшедший. Нет. Это все морфин. Зачем они его вообще ввели?       Помню, как рыжая всадила иглу с экспериментальной сывороткой Эрудитов и стало хорошо. Так легко и спокойно мне не было уже давно: никаких сомнений, никакой жалости, полное отсутствие отягощающих мыслей. Тупое выполнение приказов…       — Какая же ты мразь, — опять вслух сквозь стиснутые зубы.       — Но тебе же понравилось? Ты снова был собой! Был сильным и уверенным! А не растекался лужицей, переоценивая значимость чужой жизни, мучаясь угрызениями совести, распуская сопли из-за какой-то…       — Заткнись! — смотрю на искаженное лицо своей собственной галлюцинации. Такая настоящая: глаза горят огнем, рот кривится в отвращении, и прядь сухих светлых волос выбилась из всегда идеальной прически тетушки Джанин. Как живая… — Убирайся из моей головы…       Метьюз хмыкает, но и не думает уходить. Отворачиваюсь. Чертово обезболивающее! Тупая блондинка! Не могла ударить немного сильнее и чуть более точно? Стил бы не промахнулась… Ей бы хватило сил всадить этот гребанный нож по самую рукоятку в сердце и покончить уже со всем этим абсурдом, в который превратилась моя жизнь. Что я там на допросе Искренних заявил? «Лучше бы вы меня сразу убили. Я все равно ничего не скажу». Да… Не скажу, потому что не знаю. Эта операция изначально была самоубийственной. Поэтому и согласился, все достало, позволил себе проявить слабость, а эти недоучки даже убить никого не могут!       — Ты слишком рано сдаешься. Ты мне нужен…       — Да пошла ты!.. Ты мне не нужна. И городу не нужна! И лучше бы я тебя сразу пристрелил…       Смотрю на белый матовый потолок, избегая сталкиваться взглядом с любезно предоставленной моим отравленным разумом Джанин. Да я всегда мечтал потрещать с ней за жизнь, лежа в лазарете Искренних, или как они это называют. Мне насрать! Дали бы умереть. Или капельницу с физраствором поставили для промывки. Эта химия здорово давит на мозги.       Кругом одни идиоты и бездари… Искренние ни черта не понимают в медицине, Эрудиты не шарят в военном деле, Альтруисты лезут в Бесстрашие, а в итоге я лежу обездвиженный и стараюсь не замечать синее платье Метьюз в черно-белой палате. Лучше, наверное, поспать. Умнее сейчас я все равно ничего не придумаю. И тетушка уже колыбельную напевает, которую нам в детстве пел отец. Зараза! Е*анный морфин…       Из цветного беспорядочного ада наркотического сна меня выдергивает металлический лязг, скорее всего, капельницы об шахматный пол палаты. Это точно не врачи. Стук тяжелых ботинок по кафелю трудно спутать с чем бы то ни было еще — за мной пришли Бесстрашные. И, судя по обрывкам фраз, долетающих до все еще помутненного сознания, они меня просто так не убьют. Я бы хмыкнул, да онемение не позволяет управлять мимическими мышцами. Собственно, остальные тоже не очень-то слушаются.       Наручники отстегивают, не убедившись в том, что я сплю. Интересно, а пистолет положили рядом с рукой? Я бы проверил… Но все тело затекло, и пошевелиться не выходит; рассчитывать на успешные выпады не приходится.       Суд. Зачем? Кто придумал этот фарс? Хотя понятно, кто, — Фор с подружкой. Им же подавай справедливую казнь, а не убийство. Ну, ладно они, но хоть кто-то из оставшихся Бесстрашных должен был слышать про «военное время» и «расстрел на месте»? Два месяца базового курса, постоянные тренировки и рейды… А они в условиях открытого военного конфликта суды Искренних устраивают. Надеюсь, уже всем бесфракционникам успели раздать оружие и припасы. Хотя о чем я? У них же нет оружия. Эти идиоты в простреливаемую со всех сторон штаб-квартиру Искренности сбежали, потерпев в просвечивающем Дружелюбии неудачу, вместо того чтобы укрыться в защищенной и предназначенной для этого Яме! Недальновидные тупицы и недоучки…       — Кажется, он пошевелился, — знакомый голос, сопровождающийся ударом в висок с последующим погружением в темноту…       Теперь еще и голова раскалывается, как после бутылки дешевого виски. Кажется, по виску течет кровь, но мне же не привыкать. Жаль только действие морфина прекратилось, и мир уже не кажется таким спокойным и расслабляющим, да еще дождь лупит по металлическим откосам и отдается барабанной дробью в голове. Раскат грома…       Глаза открываются с трудом, но я и так понял, где нахожусь, — зал суда Искренности. Играть в справедливость — так до конца, да, Фор? Какой же абсурд!       Перед глазами все плывет, но вспышка молнии освещает пол, и я вижу множество теней на полу вокруг стула, на котором сижу. Почти удобно. Только руки слишком сильно пластиковыми наручниками стянуты за спинкой и все тело ломит, да еще и тугая перевязка на груди не дает свободно дышать и размять затекшие мышцы. Поднимаю взгляд, не меняя положения головы, и пытаюсь сфокусироваться. Черные фигуры с дорожными сумками, оружия почти ни у кого в руках нет — только три пистолета на столе возле Фора и у некоторых вижу автоматы, которыми они расстреливали Альтруистов. Надо же, а я думал, что все несогласные побросали тогда оружие, а оказывается, у кого-то даже яйца есть. Что ж тогда ума не хватило действовать по уставу? К черту их всех!       Тори начинает что-то вещать про законы фракции и суд. Новых Лидеров. Серьезно? Уже не сдерживаю улыбки и смотрю на троицу избранных фракцией управленцев, которые поведут преданных Бесстрашию бойцов в светлое будущее: Рой, который по-тихому съ*бался в общем хаосе; Тори, которая одержима ненавистью к Джанин и ох*енно татуировки набивает; и, конечно, Фор… Просто команда мечты. А что же блондинку не взяли, которая сверлит меня слишком пристальным взглядом? Растеряна, напугана… Ножом пользоваться не умеет и стреляет косо — ноющая боль в бедре и груди услужливо напоминает о предыдущих наших встречах. В общем-то и х*й бы с ней, но позлить Четверку напоследок руки чешутся. Он же меня два года своей пустоголовостью выбешивал.       Когда Тори спрашивает о моих преступлениях, пародируя манеру Кана вести допрос под сывороткой, перевожу стрелки на блондинку и с нескрываемым удовольствием наблюдаю за ее душевными метаниями. Вот бы кому сыворотка старушки Джанни не помешала. Приходится дважды повторять, чтобы подружка Фора, наконец, вышла из ступора. Голос дрожит, срывается на крик… Да, ребенка жалко — чертова сыворотка — но мне не долго осталось мучиться угрызениями совести, а она еще долго из-за этого не уснет. Хотела стать Бесстрашной? Выбрала фракцию воинов? Ну, так вот она. Кровь, смерть, боль, сожаления… А эти детишки, похоже, выбирают фракцию, исходя из предпочтений в одежде. Подготовленных переходников за последние три курса по пальцам одной руки пересчитать можно. Стил…       Очередная вспышка молнии подсвечивает хрупкую фигуру в слишком свободных брюках и черной толстовке с капюшоном, закрывающим лицо до самого носа. Очередная галлюцинация? Ее же здесь на самом деле нет, не должно быть. Девчонка сгинула за Барьером, ушла в лучший мир, где бы он ни находился. Ей незачем возвращаться в этот гниющий и разлагающийся ад, если за проклятым электромагнитным полем есть другая жизнь. Это не Стил. Морок… Но все равно смотрю на плотно сжатые губы и до боли знакомые черты лица. Воображение решило разыграть меня напоследок? Несколько раз моргаю, но картинка и не думает меняться. Она незаметно продвигается ближе, не касаясь никого и не привлекая внимания, словно и правда находится здесь. Грациозная, осторожная, незаметная. Отличный боец, меткий стрелок, неплохой стратег. Сильная и такая беззащитная одновременно. Готов поклясться, что слышу, как шуршит ее одежда, хотя шум дождя и крик блондинки не оставляют шансов другим звукам. Ее здесь нет.       — Я заслуживаю смерти? — спрашиваю в темноту капюшона, когда словесный фонтан девки прерывается. Ее согласие меня не интересует. Я хочу увидеть ответ в глазах собственной галлюцинации за спиной блондинки, но глаз не видно, лишь губы сжимаются чуть сильнее и она едва заметно дергает подбородком, то ли говоря «нет», то ли отгоняя лишние мысли. А разве она мыслит иначе, чем я, раз сейчас тут стоит лишь плод моего воображения? Хотя нереальная Джанин пыталась спорить, но лишь повторяя мои собственные сомнения. Сейчас их нет, а значит…       — У меня есть последняя просьба! — игнорирую своих судей и палачей, тяну время. Я должен увидеть эти глаза! Посмотреть в них еще раз.       Стил — воображаемая или настоящая — уже стоит вплотную к Прайор и кивает. Условный сигнал? Она действительно здесь? Не одна? Верить в подобное — бред чистой воды, но…       — Я Лидер Бесстрашия! И я хочу… — дальше уже все не важно. Кто там меня застрелит, почему? Рот сам открывается и произносит слова. Грудь, стянутая бинтами, болит все сильнее, но я уже сижу ровно, расправив плечи, и смотрю прямо в ее глаза цвета осеннего неба. Опять кому-то кивает, или мне хочется так думать. Плевать! Это она. Ее губы, глаза. В носу нет пирсинга, а на скуле маленького шрамика, но это точно она. Пусть идеализированная и ненастоящая, но я хочу смотреть в ее безразличные к происходящему глаза как можно дольше.       Блондинка странно дергается, когда Фор взводит курок направленного на меня пистолета.       — Стой! — выкрикивает она.       — Трис, не мешай. Лидеры уже вынесли решение, — осаждает ее Тори, но Четверка послушно медлит, не отрывая от меня взгляда. Даже смотрю на него из праздного интереса, потеряв на секунду свою галлюцинацию из вида. Да в нем злости хватит на все Бесстрашие! Только направляет он ее не в то русло.       — Лидеры? — с насмешкой спрашивает ее голос. Еще и слух подводит? — Я вижу здесь только трех Лидеров, и одного из них вы пытаетесь пристрелить, учинив неуместный самосуд в военное время!       А вот когда головы всех присутствующих поворачиваются в сторону блондиночки, к голове которой приставлен пистолет, становится не до самоиронии и копания в себе. Не галлюцинация? Быть не может! Это…       — Стил… — недолидер медленно опускает пистолет и разве что глаза не протирает, пока второй Лидер с силой давит на раненное плечо и заставляет девку встать на колени. — Стил, что ты…       — Положи пистолет на пол, Фор! — вот он! Командный голос без ноток истерики. — Всем сложить оружие! Мы с пятым Лидером уходим.       Тори пытается шагнуть к столу, где лежат обоймы, но поднятое дуло автомата остужает ее пыл. Очень интересно. Внимательно разглядываю обескураженную происходящим толпу. Дети, вчерашние неофиты, несколько знакомых лиц и… Фрэнк с группой! Все выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Мы же на одной стороне, Стил. Ты этого не…       Выстрел. Смотрю на застывшую гримасу Фора. Да, не на такой финал этого спектакля он рассчитывал. Он наводит ствол на мою девочку.       — Я в порядке! В порядке, — повторяет блондинка, стирая кровь с уха. Пуля входит в белую плитку в каких-то двадцати сантиметрах от ее колена. Странно еще, что она не оглохла от предупредительного выстрела второго Лидера. Что же всех так тянет уши ей подравнять?       — Мы уходим! Я пристрелю каждого, кто попытается остановить официальных Лидеров Бесстрашия, в соответствии с законами военного времени!       Мои руки резко освобождаются от наручников, и я встаю, растирая запястья и распрямляясь настолько, насколько позволяет повязка и раненное бедро. Острая головная боль сейчас меня беспокоит куда меньше, чем-то, как выбраться из зала суда, полного пусть и не до зубов вооруженных, но все-таки Бесстрашных. Кто-то точно захочет поиграть в героя, пока Фор переживает за целостность блондиночки…       — Вам не уйти, — плюется Фор, оставляя пистолет на полу. — Сложите оружие! Нам ни к чему стрелять друг в друга!       Хейл, не опуская автомата, ногой отбивает пистолет к пустой стене и отходит в мою сторону. Из толпы Бесстрашных отделяется несколько человек, которые встают плотным кольцом вокруг меня. Моя группа почти в полном составе… И чем я заслужил такое доверие?       — Надеюсь, у вас есть план, — шепчу, отступая к глухой стене с мониторами сверху.       — У нее есть, Лидер, — отвечает Лиз за моей спиной. Вот кто наручники срезал.       Второй Лидер наклоняется к блондинке и шепчет ей что-то на ухо, не убирая пистолет и пристально глядя на Фора, который порывается подойти к заложнице. Я не слышу слов — никто не слышит, скорее всего, — но глаза Прайор округляются, и она едва заметно кивает. Любопытно. Она на благоразумие дивергента рассчитывает, или что? Закончив явно не светскую беседу, моя девочка обходит свою заложницу и, не опуская оружие, пятится в нашем направлении.       — Сюда! — какой-то детский голос сзади, и я оборачиваюсь. Да это же младший Кан! В двери! В стене за нами открылась небольшая дверь, ведущая, скорее всего, на лестницу. Не в тупик же мы идем.       Почти все заходим, когда в зале раздаются выстрелы и возмущенные крики.       — Стил! — резко дергаюсь обратно и сам же морщусь от боли. Х*евый из меня сейчас боец.       — Я в норме! — слышу ее голос и облегченно выдыхаю. Было бы абсурдно сдохнуть вот так, когда она появилась из ниоткуда и так близко, что протяни руку… Нет, я этого не стою точно. — Хейл? Хейл?!       — Порядок, — сообщает командир, и дверь захлопывается, погружая нас в полную темноту. — Уходим. Скоро Искренние поймут, что происходит, и перекроют выходы. Сама как?       — Даже не задело! Крис, дуй домой и носа не высовывай.       — Но как…       — Я сказала, домой!       Слышу какие-то шевеления, и под недовольное бурчание парнишка, похоже, удаляется. Хруст. У кого-то в руках загораются сигнальные свечи. Одну вручают мне, осматриваюсь. Да тут целое помещение с расходящимися коридорами. Почти как дома… Хотя странно видеть такое в здании Искренних.       — Неофиты Искренних проходят по этим коридорам перед финальным тестом, — прочитав вопрос на лице остальных, поясняет бывшая Искренняя. — О них не принято распространяться, как и о сети в Бесстрашии, поэтому мало кто знает об этих ходах. Это сейчас нам на руку. Не отставайте! Сюда.       Стил идет первой, за ней Рик, Лиз, Роуз, я, Тим, Фрэнк и Хейл замыкают. Кто-то сзади спотыкается, но мы продолжаем спускаться по лестнице, на которую вышли из узкого извилистого коридора. Даже не пытаюсь запоминать дорогу. В ближайшее время вряд ли пригодится. Этажи тоже считать не выходит из-за пульсирующей боли в голове, которой отдается каждый шаг по металлической лестнице. Да вдобавок назойливыми мухами витают вопросы. Она действительно была там? Почему вернулась? Как? Почему так долго? Зачем она вытаскивает меня? Я уже был готов умереть, ждал этого. Без нее… Но вот она, здесь! Мой мир не перевернулся, жить резко не захотелось, но я продолжаю идти. Все еще не верю. Странно это. Покурить бы…       Мы спускаемся в подземные коммуникации, и Фрэнк с Риком плотно закрывают металлическую дверь, отрезая нас от всех возможных преследователей. Опять туннели…       — Расходимся! — командует она, и Фрэнк с Лиз уже поворачивают в противоположную сторону, но Хейл падает.       — Хейл! — подлетает к нему Стил, пока я пытаюсь дышать в тисках повязки, прислонившись к кирпичной стене. Хейл ранен. Даже в красном свете видна кровь. Много крови. Опять мы теряем лучших бойцов. — Нет. Нет, нет, нет! Хейл, почему не сказал?       — Прости, белобрысая. Обнимешь старика напоследок? — Она зажимает простреленный живот Бесстрашного руками в бесполезной попытке остановить кровь. Черт! Отличный мужик, хоть и вызывал подозрения. Еще одна напрасно потерянная жизнь. Бл*дь! Не стоило за мной идти. Да нах*й я сдался? В голове бардак, хромаю, в груди дырка… Детка… Я… Я не знаю, как утешать и успокаивать. Даже поддержать не могу толком. Бью кулаком в стену, но новый очаг физической боли облегчения не приносит ни мне, ни ей.       — Надо уходить, — встревает Фрэнк и тянет к ней руку, но девочка ожидаемо отбивает ее и резко встает. Хейл не дышит… Черт!       — Идем, — поворачивается ко мне. В глазах боль, но слез нет. Мы солдаты. Мы привыкли к смерти, но… Она сильная. Но что-то с ней не так. И я не про девственно чистую кожу и боль потери. Хочу дотронуться и убедиться, что она настоящая, что все это не сон, хотя нос уже улавливает запах крови. — Держи, — вручает мне пистолет и убирает свой за пояс. Делаю то же самое, только сейчас замечая, что я по-прежнему в своих брюках и какой-то безразмерной черной кофте. Еще эти чертовы бинты!       Моя рейд-группа уходит, скрываясь в одном из ответвлений вместе с телом Хейла. Мы остаемся одни и быстро перемещаемся по туннелям, которые то расширяются, то сужаются, постоянно разветвляясь. Насколько я могу судить по меткам на стенах, идем мы совсем не туда, куда следовало бы. Останавливаюсь, и она поворачивается ко мне, подходит. Так близко… Поднимаю руку, но она ее перехватывает и с интересом смотрит на свою прохладную ладонь, сомкнувшуюся вокруг моего запястья. Словно… не узнает… Паршивая мысль!       — Стил, я… — сам не знаю, что хочу сказать. Мы вообще-то редко разговаривали наедине. Да почти никогда, но это особо и не требовалось.       — Мне нужно попасть в штаб Эрудиции, — слишком отстраненно заявляет она, не выпуская моей руки, а мне уже хочется рассмеяться, глядя ей в глаза. Вот только она в мои глаза не смотрит, избегает. Специально… Какого черта вообще происходит?! Ее не было несколько недель, она появляется и в последний момент вытаскивает меня с собственной казни, и собирается идти на свою… Я все правильно понимаю? Нет, них*я я не понимаю!       — Тебе нельзя в Эрудицию…       — Мне нужно попасть в Эрудицию, и ты мне в этом поможешь! — говорит так, словно мы в Бесстрашии на собрании Лидеров сидим. К чему сейчас эти игры? Что…       — Что происходит, Стил? — кладу свою ладонь поверх ее и пытаюсь поймать взгляд. Дикость какая-то… И от штаб-квартиры Искренних мы ушли недалеко.       — Я… — она сомневается. — Я тебя не помню, но мне НЕОБХОДИМО в Эрудицию! — проговаривает на одном дыхании и заинтересованно смотрит на меня, изучает, ищет что-то.       Не… Что?! Зае*ись!