Глава 9
10 мая 2016 г., 23:50
POV Стил
Стараясь не смотреть на пятого Лидера и ни на чем не зацикливаться, дохожу до очередной развилки и сверяюсь с планом заброшенных подземных коммуникаций. Не зацикливаться получается плохо, а «режим радиомолчания», повисший между нами, лишь подталкивает перейти к глубокому анализу совершенно ненужных мыслей. Смущает его отстраненность, граничащая с полным безразличием. Эрику действительно плевать, куда мы идем? После моего неуместного признания в лоб он не проронил ни слова. И это боевой Лидер Бесстрашия? Самый молодой и самый жесткий командир во фракции огня? Бывший Эрудит… Молча следует за мной, прожигая мне затылок слишком пристальным взглядом своих серых глаз. Тех самых глаз, в которых я тонула в своем странном сне из разрозненных воспоминаний и чувств. Что же происходит в его голове? А в моей? Какая-то каша из воспоминаний, деталей плана, догадок… Снова и снова трясу головой, отгоняя рой навязчивых вопросов и не совсем уместных мыслей. А может, пытаюсь так сбросить с себя ощущение, что за мной наблюдают. Это раздражает. После возвращения из Дружелюбия на меня все смотрят с недоверием и любопытством, но прожигает только этот взгляд. И его рука… Незаметно тру ладони друг о друга, проверяя их чувствительность в сотый раз за последний час, осознавая, что будь они хоть отморожены, я бы все равно ощущала дискомфорт от контактов с мужчинами — это в голове, а не в реальных тактильных ощущениях — но с ним ничего этого не было. Конечно… Логично допустить, что ребенок может быть от него, хоть и странно. Еще несколько поворотов, и мы выйдем на поверхность в нейтральной зоне. Если повезет, то на открытом пространстве появляться не придется, если нет… Бросаю взгляд через плечо на задумчивого Эрика. На мирных бесфракционников мы не особо похожи: рослый мускулистый мужчина с татуировками и пирсингом и пышущая здоровьем девушка. Лучше бы повезло! И все-таки почему он не задает вопросов? Я сказала, что не помню его, выбрав не совсем точную и правильную формулировку, а он ушел куда-то глубоко в себя. Я же видела его глаза в красном свете сигнальной свечи — его эта новость задела. Сильно задела. О чем он сейчас думает? Я вот думаю совсем не о том, о чем следовало бы. Но думать о Хейле больно, а проникновение в Эрудицию лучше обсуждать непосредственно с Эриком в более-менее спокойных и безопасных условиях. Я не дура, чтобы имея одного лишь Лидера на руках, заявляться туда, где из меня не моргнув глазом сделают лабораторную крысу, не дав и шанса приблизиться к генератору. Не для того я сбегала из внешнего мира, чтобы так глупо закончить здесь. Да и достаточно на сегодня глупостей и экспромта… Мы никак не ожидали, что несогласные Бесстрашные проведут экспресс-выборы Лидеров и решат судить предателя. Хотя суд был мне на руку: убей Эрика сразу по законам военного времени, я бы его потеряла. Мы! Мы бы потеряли. Раздобыть одежду и оружие было не сложно — спасибо сующему во все свой вздернутый нос Крису — а вот вписаться в их небольшую толпу с таким количеством человек… Это ж какими слепыми нужно быть, чтобы не заметить вооруженную рейд-группу пятого Лидера и странную девушку в капюшоне? Но, видимо, они были слишком увлечены идеями справедливости и показательным судом с неизбежной казнью. Делаю глубокий вдох, вспоминая бледную фигуру на стуле с запекшейся на виске кровью. И этот взгляд… Он смотрел прямо мне в глаза, игнорируя тень капюшона и паршивое освещение. Чуда не произошло — размытые воспоминания не расширились и четкость не приобрели. Я его не вспомнила, но… Что-то екнуло, когда Стифф плевалась в него обвинениями. И этот его вопрос. Он же спрашивал меня? Это отвлекало… И так пришлось всех выдернуть на поверхность, чтобы обеспечить надежное прикрытие, сокращая время на выполнение смежной операции. «Я заслуживаю смерти?» — до сих пор крутится в голове. Исходя из предъявленных обвинений, даже с учетом смягчающих обстоятельств, — безусловно. Но все мое естество заходилось в отчаянном «нет». Я ничего о нем не знаю. Никто из его командиров и подчиненных не знает, он никого не посвятил в свои планы, кроме Рей, которая тоже подозрительно отмалчивалась. Вероятно, тоже не знает всего. Но я ему безосновательно верю и уж точно не хочу его смерти. Хочется думать, что он мне нужен только для проникновения в Эрудицию, но… Нет, не только. Есть что-то еще, что объяснить я не могу, но чувствую слишком сильно, чтобы это игнорировать. Его взгляд — почти теплый и обеспокоенный; аккуратное касание; сомнение и шок в глазах… У того Лидера, который остался в моей памяти, холодные непроницаемые глаза, твердый голос и жесткий характер. Этот Эрик был готов умереть, словно потерял что-то важное в жизни. Смысл? Наивно полагать, что я тому причина, но факты… Даже Хейл говорил, что он ждал моего возвращения; что нас связывало что-то. Хейл… Черт! Как же так? Ведь у нас все было под контролем. Мы с блондинкой вроде поняли друг друга, но кто-то все же выхватил пистолет, а он прикрывал мой отход. И ничего не сказал. Кулаки сжимаются, ногти с силой вонзаются в обновленную кожу ладоней, и боль немного приводит в себя. Бесстрашие — это смерть и потери, мне не впервой переживать уход соратников, я почти похоронила Саманту, но… А ведь я так и не спросила, урожденный он или нет. Слишком стремительно я теряю близких мне людей. Их и так мало… В глазах щиплет от слез, но я снова стряхиваю с себя наваждение, прислушиваясь к шуму проходящего на поверхности поезда. Бесстрашные должны отправиться на нем в Яму. Им бы стоило сразу ее занять. В штаб-квартиру Бесстрашия ведет не так уж много ходов, которые легко контролируются, но стратегия и тактика у них хромает. Растерялись — это понятно. Но пару часов попускали сопли, оплакали усопших, и в бой, а они развели какой-то цирк с грустными клоунами. Суд этот… И мы чуть не опоздали. Все в последний момент, не по плану, слишком сумбурно. Фор мог бы выстрелить… Нет, я точно не хочу его смерти. Хочу глоток свежего воздуха и шоколадный торт; хочу сесть на бетонный пол туннеля и реветь, оплакивая потерю близкого друга и наставника; хочу уткнуться носом в надежное плечо, чтобы меня гладили по голове и успокаивали; хочу уже вспомнить отца своего будущего ребенка! Хочу, но вместо этого тащусь в перевалочный пункт и собираюсь заявиться в Эрудицию в поисках того, не знаю, чего. Чертовы гормоны. Бороться с истериками и рвотными позывами все сложнее и сложнее, а затхлый смрад туннелей лишь нагнетает и усиливает эффект гребаного токсикоза. — Старшая школа? Серьезно? — прорезается голос у Лидера, когда мы уже в нескольких шагах от выхода на поверхность. Сарказм в его вопросе сейчас меня беспокоит куда меньше, чем совсем уж навязчивые спазмы в желудке. Как все же вовремя! — Угу, — мычу, не размыкая закушенных губ. Пусть расценивает как хочет, мне бы сейчас с завтраком не расстаться. Стараясь глубоко не дышать — вообще не дышать по возможности — поднимаюсь по ржавой лестнице к люку. Не заварен — уже хорошо. Аккуратно приподнимаю его, погасив свечу о сырую стену туннеля. Плохая была идея… Неприятный запах подожженной плесени бьет в нос, и желудок скручивает еще сильнее. Не хватало еще, чтобы меня вырвало при Эрике. Рассматриваю помещение. Если бы я не была тут раньше, то не узнала бы в едва пробивающемся сквозь плотные тучи и крохотные запыленные окна солнечном свете душевую. Мы на месте, как ни странно. Остается надеяться, что за сим мое везение не иссякнет. Осторожно отодвигаю люк в сторону и вытягиваю себя на холодный и склизкий кафельный пол — где-то подтекает труба или смеситель, а значит, вода здесь все еще есть, — не сразу встаю в полный рост. Мутит… Раз. Два. Три… На пятнадцати позволяю себе сделать глоток сырого и застоявшегося воздуха и снова считаю. Паршиво. Бегло осматриваю душевую. На сыром полу не единого следа от обуви, и грязь растекается нетронутым мраморным рисунком. Было бы красиво, если бы не запах. Пытаясь не замечать черную плесень на стенах, устремляю свой взгляд на единственную дверь. Тихо подхожу и достаю портативный фонарь — слишком маленький, чтобы освещать помещение или дорогу. Толстый слой пыли на ручке укрепляет уверенность в необитаемости заброшенного корпуса старшей школы. Странно, конечно, что кроме меня за последний год сюда никто не додумался залезть, но для большинства детей фракций в этом нет необходимости: Бесстрашные тренируются дома, а остальные, скорее всего, посещают дополнительные секции, что не возбраняется; большинство вообще не готовится. Только я держала все в тайне, оберегая чувства тогда еще близких людей. Одна ложь влечет за собой другую, и вот Искренняя уже пробирается в закрытое крыло школы, которое так и не отреставрировали, и тренируется в гордом одиночестве. С гордостью у меня всегда были проблемы, но я это хотя бы осознаю. Иногда. Открываю дверь, выключая бесполезный на большой площади фонарик, и выглядываю в раздевалку. Тихо, пыльно и темно, но свет включать глупо, да и эта часть здания отрезана от общей электросети. Должна быть отрезана. Что, скорее, плюс — камер здесь тоже нет. Раньше точно не было. Что-то слишком много допущений, мало актуальных данных и нет выбора. Не нравится мне это… Слух улавливает шевеление сзади, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как Лидер подтягивается на руках, поднимая себя на поверхность, и бесшумно закрывает люк. Ловлю себя на мысли, что слишком долго смотрю в его сторону, но не могу оторваться. Движения четкие, но какие-то надрывные, дыхание сбивается. У него ножевое в грудь, если верить информации Криса, но угрозы для жизни не было, не считая Фора и остальных несогласных Бесстрашных. Надо бы осмотреть рану, повязку сменить. Лидер молчит. Никаких больше вопросов и комментариев. Хорошо ли это? Открывать рот для ответов и чаще дышать я все еще не готова. Мутит и… непривычно, оттого пугает. Иду дальше, аккуратно ступая на грязный пол. В раздевалке так же пусто, повсюду лежит нетронутая пыль. Почти все уцелевшие шкафчики и скамейки отсюда, скорее всего, вынесли еще при ремонте основного крыла школы, и о назначении помещения свидетельствуют лишь покореженные металлические стеллажи и выгнутые двери от шкафчиков. На некоторых даже сохранились наклейки и надписи — следы давно покинувшей это место жизни. Нормальной жизни без фракций, Барьеров и войн… Выйти в зал мне не дает огромная ладонь Лидера, накрывшая мою, когда я пытаюсь открыть дверь. Смотрю на него удивленно, а может, и с вызовом. Все-таки посягательства на личное пространство выводят из себя. Сейчас вообще все раздражает. Эрик прикладывает палец свободной руки к губам, а потом указывает на верхний угол дверной коробки, не убирая свою ладонь, словно испытывая мое терпение на прочность. Зря он так, я последнее время крайне эмоционально неустойчива, но он упорно игнорирует угрозу, исходящую от меня. Стараясь не думать о нем, рассматриваю свою же растяжку, установленную на двери больше года назад. И как он ее при таком освещении разглядел только? Не сдерживаю вымученной, скорее всего, улыбки, качаю головой и, наконец, ощущаю свободу от его прикосновений, которая не приносит ожидаемого облегчения. Сама уже путаюсь в своих желаниях рядом с ним. Черт! Упорно отгоняя мысль о том, что я хочу его прикосновений, снимаю леску с двери и отбрасываю. Это не ловушка — обычная предосторожность, «пломба». От сердца немного отлегло, даже тошнит меньше. Все же здесь никто не околачивался, но остальные помещения проверить нужно. Благо, их в этой части здания всего несколько — засветло уложимся. Света, правда, катастрофически не хватает, но жечь свечи при таком количестве окон было бы крайне неосмотрительно. Да и осталось всего две. Осторожно и тихо перемещаясь, проверяю свои же растяжки на остальных дверях в корпусе — хоть какая-то польза от врожденной подозрительности и приобретенной мании преследования — и поднимаюсь на второй этаж. Лидер молчит. И это пи*дец как начинает бесить. Ему вообще по*ер? Что за отношение? Понятно, что орать и трещать не затыкаясь не надо, но какие-то же вопросы он задавать должен! Люди жизнью рисковали, чтобы его вытащить, мой друг умер, а он… — Эрик, — резко останавливаюсь посреди коридора и поворачиваюсь к своему спутнику, который ведет себя, как безвольная тень, — что с тобой? — А что со мной? — наигранно удивленно спрашивает Лидер и делает шаг навстречу. Рефлекторно отступаю. — Ты ведешь себя так, будто тебе плевать на все! — бросаю ему в лицо, не особо отдавая себе отчета в причинах внезапной вспышки гнева. Да к черту! — Ты допустил все это! — повышаю децибелы в голосе и перехожу в наступление. — Ты мог ее остановить, но ничего не сделал! Люди умирали, а ты… Хейл! Хейл жизнь отдал, вытаскивая тебя из того дерьма, в которое ты сам же и залез! Ты позволил себя схватить! Ребята жизнями рисковали, вытаскивая тебя. А ты ведешь себя так, словно тебе наплевать на все! Что с тобой не так?! Кричу. Кричу, как последняя истеричка, и даже руку заношу то ли для удара, то ли… Не знаю. Она так и повисает в воздухе, как и вопросы, покинувшие мой рот. А Лидер стоит каменным изваянием и одаривает меня своим фирменным холодным взглядом. Ладонь сама со звоном ложится на щетинистую щеку, и я не сразу осознаю, что залепила ему пощечину. Боже, что я делаю? Откуда это во мне? Прижимаю обе руки к груди и отступаю к стене. Неразумно. Спонтанно. Опасно… Если в здании кто-то есть, нас уже могли услышать. Меня. Меня могли услышать — Лидер же продолжает молчать. — Полегчало? — этот голос со стальными нотками заставляет все внутри замереть. Ощущаю себя беспомощной неофиткой перед опасным Лидером, убивающим дивергентов. Но я же никогда не была беспомощной. Да и истеричкой вроде тоже не была. Что со мной? Почему он нависает надо мной и снова молчит? Рядом с ним все как-то неправильно; мысли разбегаются, как тараканы от света, и перестаю себя контролировать. Это беременность или так было всегда? — Не стоило приходить за мной. Вскидываю голову и упираюсь в совершенно другой, не знакомый мне взгляд. Усталость? Боль? Разочарование? Целая буря из таких несвойственных для него эмоций на лице и в глазах. Хотя не мне судить, что ему свойственно, а что нет, — я его не знаю. У меня сейчас даже отправной точки для считывания эмоций нет, раз уж на то пошло. — Нет, — отвечаю на вопрос, игнорируя последнюю фразу. Только хуже стало. И что я прицепилась к его спокойствию, да пусть хоть пофигизму? Сама же ничего не объясняю. Явилась неизвестно откуда после длительного отсутствия… Еще и истерику закатила. Лучше бы вырвало еще внизу, ей Богу. Увлеченная самоанализом не сразу замечаю, как его руки опираются на стену по бокам от меня, а лицо оказывается непростительно близко. А когда понимаю, становится уже поздно — его прохладные губы касаются моих. Телу требуется всего секунда, чтобы отреагировать на посягательство, но я упускаю момент, когда он перехватывает мои руки и берет в захват, плотно прижимая мою спину к своей груди и удерживая руки. — Deja vu… — его горячее дыхание щекочет шею. Странная ситуация. Простой захват, раненый соперник, но… Такое знакомое ощущение на губах, такое знакомое положение. Коридор, поцелуй… Уже было? И стук сердца, который ощущаешь спиной; запах кофе и табака, нещадно бьющий по раздраженным рецепторам. И пороха… От него пахнет смертью, но веет безопасностью. Да ну, бред! — Что ты себе позволяешь? — цежу сквозь сжатые зубы. — Отпусти! — А ты уже разучилась выходить из захватов? Опять эта боль в висках и ощущение тяжести в голове. Точно было, но…***
Голова раскалывается, перед глазами темно, и, кажется, я лежу… Черт! Опять сознание потеряла? Где я вообще? В голове какая-то каша, сопровождающаяся хаотичным перезвоном. Хочется провалиться в спасительную тьму, но какое-то навязчивое чувство тревоги бодрит и заставляет гоняться за разбегающимися мыслями. Тараканчики, вернитесь… Огромным усилием воли разлепляю глаза и пытаюсь сфокусироваться на размытой темно-серой картине. Потолок. Темно. И это не колокола в голове, а дождь за окном. А окно откуда? И я вообще где? Сажусь и обхватываю голову руками, опираясь локтями на колени. Медленно, очень медленно моргаю. Вроде признаков травмы головы нет, а почему так ху*во тогда? Так… Цепочка из событий постепенно выстраивается, но чего-то в ней не хватает. Или это я лишняя? Бред какой-то. Как-то все нереально выглядит со стороны, но не сама же я это придумала. Внимательно смотрю на руки, не поднимая головы. Руки как руки. Я в форме Бесстрашия. Серый пол, потертый диван неопределенного цвета, грязные окна закрытого корпуса школы. Стоп! А что я делаю в?.. Эрик! Озираюсь в поисках Лидера или хоть чего-нибудь, способного пролить свет на происходящее. Я точно в одном из помещений школы, а последнее, что помню, как… Касаюсь губ кончиками пальцев. Да, он поцеловал меня, а я пыталась его ударить, а дальше голова стала будто на тонну тяжелее, и я очнулась здесь. Тошнит еще… Я же беременна! И была за Барьером. Сбежала. Они пытались стереть его из моей головы… Но… Да! Господи, Фор же его чуть не убил, он ранен, да еще и меня сюда перенес, похоже. Да что за хе*ь происходит?! И почему так тяжело думать? Сколько я была в отключке? На часах 19:32 — около двух часов. Зае*ись! И голова болит. Уже даже скучаю по жиже — после нее было получше, вот только игры с моей памятью угнетают. Мне нужно найти Эрика и поговорить. Объясниться, что ли. Господи, да я ни с *уя исчезла почти четыре недели назад, а он ждал… Он, правда, ждал меня. Как я могла такое забыть? Зачем только поперлась в этот гребаный Барьер?! Пистолет лежит под импровизированной подушкой из черного свитера, явно Искренних. Засовываю его за пояс брюк и осматриваю помещение. Все выглядит знакомо, нетронуто. Только тумбочка в углу помещения открыта. Бинты, антисептики. Точно! Я же хранила здесь что-то вроде аптечки и обрабатывала порезы и ссадины после тренировок. Кажется, что это было так давно. Слух улавливает шаги в соседней комнате. Выхожу в коридор, стараясь не шуметь, и колеблюсь, прежде чем открыть дверь, за которой, скорее всего, Эрик. Что я скажу? Как объясню свое ненормальное поведение? Истерику. Частичную амнезию, о которой я так грубо заявила… А, к черту! — Я проверил эту часть здания. Мы здесь одни, — ровным тоном сообщает Лидер, как только я прикрываю за собой дверь. Он стоит перед потемневшим от времени и пыли зеркалом и разматывает бинты, опоясывающие верхнюю часть туловища. — Хорошо, — какой-то сдавленный писк, а не ответ Лидера. Что я как девчонка-то? Стою у двери и внимательно слежу за его действиями, разглядываю Эрика в отражении. Бледный, слишком бледный, и это бросается в глаза даже при свете не весть откуда взявшегося фонаря — видимо, и правда тут все облазил. Чистая спина, полосы на груди и красный росчерк, стянутый швами, из которого сочилась кровь. Только сейчас замечаю, что бинты тоже в крови. И сколько он так потерял? Откуда только силы берет? В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами и забираю из его руки бинт, смоченный дезинфицирующим раствором. Отвратно пахнет. Он не сопротивляется, а молча наблюдает за осторожными прикосновениями к своему телу. Это все так странно. Мы же никогда не разговаривали толком. Как-то не до того было. Да и сейчас не время. Но ведь я вернулась к нему. Обещала вернуться, он сам сорвал с моих губ это обещание, и я сдержала его, сама того не понимая. Почему-то снова хочется накричать на него за то, что отправился в Искренность и так подставился. И ударить посильнее, но вместо этого я стираю с него кровь, обрабатываю края раны — в Искренности даже заживляющей мази для Лидера Бесстрашия не нашлось? — и накладываю свежую повязку. А он не сводит с меня своих серых глаз. Глупо как-то все. Неправильно. Вообще все вокруг неправильно. Но надо остановить Джанин и с проклятым Барьером разобраться. — Я сам, — перехватывает все-таки мою руку, когда я начинаю фиксировать повязку бинтами. — Руки подними, самостоятельный мой, — стараюсь говорить твердо, но вот это «мой» явно все портит, и он сильнее сжимает мою руку. Черт. Сюрприза не получилось. Краем глаза замечаю, как подрагивают его губы, сопротивляясь такой неестественной для него улыбке. — Подними руки! Подчиняется, и я опять чувствую пристальный взгляд на себе, обматывая бинт вокруг его торса. Какой же он все-таки широкий. Почти обнимаю его, перехватывая рулон за спиной Лидера, утыкаюсь носом в его грудь, но глаз не поднимаю. — Мне нужно попасть в Эрудицию. — Я это уже слышал, — хмыкнув, издевается он. — Но сначала мне нужен план. — Да ладно? Я уж, было, решил, ты сразу Джанин пойдешь сдаваться. — Я похожа на идиотку? — возмущаюсь, продолжая смотреть на его грудь. Молчит. И почему хочется ему врезать? — Ты же не думал, что я после загадочного отсутствия в городе возьму и заявлюсь к Эрудитам в открытую. — Я… — Не отвечай, — натягиваю бинт и закрепляю. — Мне нужно попасть под штаб-квартиру Эрудиции, желательно, не попадаясь никому на глаза. Рик и Роуз сейчас пытаются добыть планы подземных коммуникаций на их территории, но что-то мне подсказывает, что с остальными туннелями они не сопряжены. Если это подтвердится, мне понадобится помощь изнутри. Твоя помощь и Рей. — Ого, целый план, — его голос полон сарказма, но есть что-то еще. — Только ты привлекла к себе слишком много внимания и переоцениваешь степень доверия ко мне. Макс… — Макс мертв. Застрелен в ходе переговоров с Каном. — Эрик тяжело вздыхает. — Что вообще ей обо мне известно? — Все. Включая вероятную дивергенцию. — Логично, — задумчиво выдыхаю я. Он убирает пряди моих волос за уши и обхватывает лицо своими ладонями. Так тепло, нежно. Чувствую как непрошенная влага скапливается в глазах. — Мне все равно необходимо проникнуть на территорию Эрудиции. — Она убьет тебя. Или... — Эрик, ее тоже надо остановить. — Да что там такого важного, что ты так рвешься расстаться с жизнью?! Стил! — Вздрагиваю. Он никогда не называл меня так. — Посмотри на меня. — Качаю головой. — Посмотри! — Генератор Барьера где-то под главным зданием. Я должна до него добраться, — шепчу, не поднимая головы. — Посмотри на меня, Стил. Вот ведь упрямый баран… Поднимаю голову и пересекаюсь с ним взглядом. Да у него на лбу крупными буквами написано, что он никуда меня не пустит. Как же все сложно-то. — Что ты помнишь? — резко меняет тему. Я бы лучше Джанин обсудила и происходящее, а он возвращает меня к тому, чего я бы предпочла не касаться. И смотрит так внимательно, затягивая в какое-то теплое серое безумие. Ну почему он? Почему мой мир взял и сошелся клином на таком сложном и опасном человеке? Почему он ведет себя так, словно я самое важное, что у него есть? — Ты был готов умереть. Почему? — я не привыкла так просто сдаваться. Черта с два он от меня дождется каких-то признаний и поблажек! — Я не хочу тебя больше терять. Это было бы чертовски романтично, если бы не было так больно, если бы не тирания Джанин, если бы не все то дерьмо, в которое загнала нас жизнь. И его поцелуй скорее болезненный, чем нежный. Слишком отчаянный, слишком порывистый, но почему-то необходимый как воздух. Конечно, я отвечаю. Не могу не ответить. Его не было в моем сознании всего ничего, а кажется, что прошла уже целая жизнь без этих сильных рук, частого сердцебиения и горячих губ. Бледных, обескровленных, но все равно горячих. Обхватываю руками его крепкую шею и позволяю прижать себя так близко, как это вообще возможно. У него ножевое, рана кровит, мы в чертовой заброшенной школе посреди враждебного города целуемся, как в первый раз. Безумие. С ним это всегда неуправляемое безумие и страсть, и нежность, и обещание. Действительно, зачем говорить, обсуждать что-то, когда его язык и губы сами напрямую дают мне все необходимые обещания и гаранты? И все-таки сумасшествие. А я еще и беременна. Последняя мысль отрезвляет сродни ведру холодной воды. Я забеременела от него, наверное, нужно сказать, но не так же, да? Отстраняюсь и утыкаюсь носом в плечо, а он втягивает запах моих волос и поглаживает по спине. Так спокойно, тепло… Черт! Мне-то тепло, а он ранен и раздет по пояс. Пытаюсь освободиться от его объятий, но Эрик лишь сильнее прижимает меня. — Поаккуратней. Швы разойдутся. — Не о том волнуешься, — выдыхает мне в макушку. — Когда ребята должны выйти на связь? — После полуночи в главном корпусе школы. — Рискованно. — Времени прорабатывать не было. И так чуть не опоздали. Он вздрагивает и, наконец, отпускает меня. И как это понимать? Но углубиться в анализ поведения Лидера мне не дает он сам, пошатнувшись, а затем всей своей немаленькой тушкой заваливаясь набок. Чего и следовало ожидать, собственно. Подхватываю его руку и подставляю плечо. Он что-то неразборчивое бурчит, но отстраниться и упасть, что, видимо, неизбежно, уже не пытается. Допрыгались… С моей помощью он доходит — почти доползает — до дивана, на котором я лежала, и падает на него, отключаясь. Шикарно! Парочка обморочных Лидеров расколотого Бесстрашия спасают город. Смешно же? Смешно. Только плакать хочется. Жара нет — скорее, он слишком холодный. Значит, просто переутомление и последствия кровопотери. Кое-как уложив его равномерно, проверяю повязку: не кровит. Уже хорошо, но ему бы капельницу с питательным раствором или переливание, а для этого нужно попасть в Эрудицию. Хотя дышит ровно. Уснул? Ладно, я сейчас все равно ничего не сделаю, придется дожидаться Рика и опять действовать по обстоятельствам. Задолбалась я… Накрываю Эрика свитером, который служил мне подушкой, и возвращаюсь в соседнее помещение. Забираю фонарь и пистолет, отбросив окровавленные бинты в дальний угол. Многовато крови. Когда только успел? Еще раз перепроверив его повязку и убедившись, что не кровит, кладу пистолет рядом с рукой Лидера и иду вниз. Времени до встречи еще много, но в рабочих корпусах школы может быть хоть что-то полезное, да и с камерами лучше разобраться заранее. Эрик будет в порядке. Отдохнет и будет как новенький. Должен быть. Просто обязан!
