Broken and Bent

Некоторые люди легко признаются в своих чувствах. Некоторые люди — открытые книги. А некоторые люди никогда полностью не излечиваются. Как Блейн Девон Андерсон. Это началось в детстве, когда он упал с лимонного дерева в саду и вывихнул запястье. Его вправили, но синяки всё не исчезали до конца, как бы ни обнадёживали врачи. Когда он ввязался в драку за украденный у него игрушечный грузовик и маленький Джимми Донован ударил его и поцарапал его верхнюю губу, шрам тоже не исчез, вынуждая Блейна быть очень осторожным с тем, что он говорит: если уж он открывает рот и люди могут увидеть его шрам, то этому всегда есть веская причина. Когда на него нападают за то, кем он является, за его открытость, его тело хранит следы этого нападения ещё долгое время после выписки из больницы. Не только его лицо, но и всё тело покрыто последствиями нападок и демонстрирует ущерб, нанесённый его чистоте и наивности. Хотя Блейн пытается защитить своё тело и душу от ещё больших повреждений, жизнь по-прежнему посылает ему болезненные удары. Но он не сдаётся, доказывая, что он по-настоящему сильный. Конечно, ему нелегко раскрываться людям, но он изо всех сил пытается вести себя так, будто он не так уж сильно отличается от окружающих его людей. В конце концов, некоторые люди носят на коже оскорбления, которые когда-либо были сказаны в их адрес, и Блейн же не судит людей по этому признаку?

***

Курт считает, что ему повезло. Конечно, все его эмоции открыты для людей — на его безупречной коже в мгновение ока отражаются все его симпатии и антипатии, — но они исчезают так же быстро, как и появляются. Нужно быть очень наблюдательным, чтобы понять, что он на самом деле думает, что чувствует, а Курт, как правило, держит всех на расстоянии вытянутой руки. Он сам очень наблюдателен — качество, ценное для его работы. Искусство фотографии требует наблюдать, обращать внимание на детали, чтобы найти достойную картину, не какой-нибудь каламбур. Курт проложил для себя путь в мире сменяющих друг друга фотографов, его работы обладают теми чертами, которые позволяют каждому найти в фотографии что-то своё. Он не ставит себя ни в какие рамки: пейзажи, мода, портреты — незнакомцев, случайно встретившихся ему на жизненном пути, или знаменитостей, стремящихся всеми способами показать, что они не мелкие рыбёшки, — и даже серия натюрмортов — всё это способствует его растущей популярности. Сейчас у него запланирована совместная выставка с Йосси Мило, и Курт работает с теми, кому в жизни повезло меньше, чем ему. У него уже есть пара моделей, которые согласились, чтобы запечатлели их… ну, Тина и Райдер называют это своими недостатками, но Курт считает это их достоинствами. Тина, волосы которой изменяют цвет в зависимости от её настроения, как калейдоскоп эмоций, и Райдер, на коже которого появляются слова, что он собирается сказать, ещё до того, как он их произнесёт, — две необыкновенные модели, и снимки, сделанные Куртом, полностью это отражают. Но Курт не удовлетворён: это его большой прорыв, когда одна выставка может либо сделать ему карьеру, либо же уничтожить её. Он нуждается в вау-факторе — побочной серии, которая бы заставила блистать всю его работу. Курт отталкивает камеру и оборудование и потирает глаза. Взяв свой старый полароид, Курт решает отправиться на прогулку. Нет ничего лучше, чем дуновение свежего ветерка, чтобы очистить сознание, кроме того, если он хочет встретить свою последнюю модель, ему стоит выбраться за пределы мастерской, не так ли? Он встречает маленькую девочку, пальцы которой исписаны разными словами, брутального качка с кроликом — с настоящим пушистым кроликом, — прыгающим вверх и вниз по его рукам, словно ожившая татуировка, и старую женщину, морщины которой разглаживаются, когда она говорит с Куртом о своей жизни, и кожа преображается, показывая её психологический возраст. Какое-то мгновение Курт собирается пригласить для проекта её — она удивительная, её лицо молодеет и становится похожим на лицо подростка, когда она воодушевлённо рассказывает о своей поездке по Европе сразу после Второй Мировой войны для помощи беженцам — но женщина вдруг ахает, и Курт следит за её взглядом. Молодой мужчина спускается с холма в парке, когда налетает порыв ветра и его кудрявые волосы сдувает с его лица. Его красивого, великолепного лица, покрытого шрамами и трещинами. Жизнь определённо была стервой по отношению к этому мужчине. И всё же он идёт улыбаясь, закрыв глаза и шевеля губами — очевидно, подпевает чему-то, что играет в его наушниках, — и Курт замирает, поражённый красотой мужчины. — Вперёд, — произносит женщина, улыбаясь, её глаза задорно сверкают, а кожа становится гладкой, как у десятилетнего ребёнка. — Он именно тот, кого ты ищешь. Курт делает несколько фото женщины, прежде чем покинуть её, собирает свои вещи и бежит за прекрасным видением, вмиг перевернувшим его жизнь.

***

Блейн растворяется в музыке, играющей в его наушниках — только что началась четвёртая часть симфонии №9 Дворжака с мотивами, похожими на тему из «Челюстей», — лёгкий ветерок ласкает его кожу, и с этими крещендо* струн в сознании Блейн чувствует себя… хорошо. — Извините… Сквозь музыку Блейн слышит, как кто-то его зовёт, и хотя останавливать музыку не хочется, но он джентльмен, и, если кому-то нужна его помощь, он сделает всё, что в его силах. Мужчина, стоящий перед ним… будто не из этого мира, он прекрасен до невозможности. Блейн чувствует укол зависти, разглядывая его безупречную кожу, но это чувство быстро испаряется. За свою жизнь Блейн много раз встречал безупречных людей, он уже привык. — Здравствуй, — произносит мужчина, его губы затрагивает мягкая улыбка. Блейн улыбается в ответ, но не может не заметить, как своими голубыми глазами мужчина прослеживает цепочки шрамов на его лице, на шее, на руках, и молится, чтобы это было короткой встречей, чтобы мужчина оказался туристом, ищущим метро или ресторан, и он мог бы вернуться к своей музыке и жизни в мире и спокойствии. — Я Курт, — представляется мужчина мягким и странно успокаивающим голосом, протягивая руку. Блейн пожимает её, называет своё имя в ответ и замирает в ожидании, когда же Курт скажет, зачем он подошёл, но тот, кажется, увлёкся оценкой шрамов Блейна. — Чем я могу вам помочь? — наконец спрашивает Блейн, и Курт будто бы возвращается в реальность, вспоминая, что заставило его подойти к Блейну. — Я работаю фотографом, — объясняет Курт, постукивая кончиками пальцев по своему полароиду. У Блейна есть точно такой же, только более побитый, что отнюдь не удивительно. — Я готовлю выставку, и её тема… странности, — завершает Курт. Блейн замирает, будто приросши к земле. — Странности?.. — А именно то, как тела некоторых людей отражают, кем они являются на самом деле, — поясняет Курт, его зрачки расширены от восторга, и… может быть, это игра света, но на миг, Блейн может поклясться, на скуле Курта вырисовывается слово «красивый», правда, исчезает быстрее, чем Блейн успевает как следует разглядеть его. — Полагаю, вы хотите сделать фото… меня? — спрашивает Блейн, пытаясь игнорировать ту часть мозга, которая кричит бежать прочь и что он не заслуживает даже быть кем-то увиденным рядом с таким великолепным мужчиной. Что он не должен выставлять напоказ своё уродство. Шея Курта немного краснеет, и снова слова, будто написанные от руки, на мгновение мелькают поперек его носа. На этот раз что-то похожее на «о да». Курт прочистил горло. — Думаю, у меня получится передать твои особенности, да. И думаю, по правде говоря, это бы стало идеальным центральным элементом выставки, — добавляет Курт со смущённой улыбкой. — Я, честно, не знаю… — отвечает Блейн, делая шаг назад, и Курт взглядом улавливает это, но молчит. — То есть, это очень лестно, конечно, но я… Я не могу… Это не… — Хэй, — мягко говорит Курт, — я не стану тебя заставлять, конечно же нет, но я мог бы показать тебе, каким я тебя вижу. Я уверен, мы с тобой видим не одно и то же, — добавляет он с неуверенной улыбкой. — Я могу показать тебе, что я сделал с другими своими моделями… Блейн слушает его, незнакомца, который мягко настаивает на том, чтобы сделать фото его, который смотрит на него так, будто всё, что он видит, так его завораживает, и Блейн не знает, как на это реагировать. Люди обычно не ищут его компании, разве что для того, чтобы поглазеть на его отметины и шрамы. — Я… — произносит он, сглатывая и опуская глаза, — я подумаю об этом, ладно? Курт сияет — сияет, чёрт возьми — и тянется к заднему карману, доставая свою визитку. — Это номер моей студии, я работаю там один, так что… В любое время дня и ночи не стесняйтесь, гм, позвонить мне, — говорит Курт, и Блейну остаётся только кивнуть. — Даже чтобы сказать мне «нет», я пойму, — заканчивает Курт, кончиками пальцев касаясь руки Блейна, отдавая ему пластиковую визитку. — Пока, Курт, — вполголоса произносит Блейн, поворачивая к дому и засовывая наушники в уши. На пути из парка Блейн сталкивается взглядом со старушкой, губы которой освещает необыкновенная улыбка. — Доверьтесь Судьбе, молодой человек, — тихо произносит она, когда Блейн проходит мимо, и он повторяет эти слова в голове тысячу раз, пока идёт домой. Оказавшись дома, он вытаскивает из кармана телефон и, глубоко вдохнув, набирает номер. — Алло? — Привет Курт, это… Это Блейн. ___________________________________________________________________________ *Крещендо (итал. crescendo) — музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука.