Энтропия

      Шиноа спускается вниз по маленьким ступенькам прямо в сгустившуюся тьму сарая. Воздух здесь холодный и влажный, спёртый. Сержант еле слышно ругается, проклиная себя за короткую память. Завтра днём чинить цепи, но девушка совсем забыла про этот несчастный набор инструментов, — как-то совсем из головы вылетело. Хиираги старается ступать как можно мягче и бесшумнее, идёт, еле касаясь шероховатых стен.       Тяжелый, томный вздох слетает с губ девушки, и она, приподнимая дверь и подталкивая её плечом, открывает её на удивление тихо.       Пальцы едва касаются неровных шероховатостей стены, ноги бредут по памяти, а где-то наверху, у самого основания крыши видны лишь тёмные разводы наступающей ночи. Внизу живота что-то молниеносно сжимается, и ноющая боль холодными нитями резонирует где-то под рёбрами. Шиноа кажется, что она забыла дышать в этой густой, терпковатой тьме, к которой уже привыкли глаза и все предметы обретают очертания.       Злосчастный деревянный ящичек с инструментами так рядом с Юи. Угрожающе близко. Шиноа чувствует, как пальцы холодеют и липнут друг к другу.

Она успеет проскочить, верно?

      Девушка ещё немного стоит, чувствуя, как сомнение грызёт её изнутри, разрывая её на две части. Сомнение рвёт сознание острыми клыками, будто голодный волк — маленькую овечку. Хиираги судорожно, неожиданно громко сглатывает и делает шаг навстречу.       Едва слышное звяканье цепей, словно трещотка на хвосте у кобры, предупреждает в самое последнее мгновение. Сержант успевает лишь обернуться, и сильной ладонью оказывается впечатанной в стену. Лафитно-алые, будто свежепролитая кровь, глаза горят в темноте, как угольки. Шиноа инстинктивно вздрагивает. — Посмотрите-ка, кто пожаловал…- горячее дыхание обжигает шею, и сержант вытягивается, как по струнке, вставая на носочки. — Та самая девчонка, утверждающая, что девственность — это плохо.       Голос демона вкрадчиво-тихий, обжигающий кожу. Хиираги отчаянно пытается найти глазами лазейку в этой темноте. Отступать некуда, он загнал её в ловушку. Шиноа закусывает губу, совсем не дыша. Демон медлит, будто растягивая это невыносимое ожидание, явно наслаждаясь этой сценой.       Сержант видит его в кромешной тьме — его силуэт и горящие алые глаза, длинные цепи, которые должны его сдерживать-       Он молниеносным движением, разрывает воротник, и Шиноа чувствует, как язык Юи касается тонкой, словно рисовая бумага, кожи шеи, поднимаясь выше. Шиноа запрокидывает голову, судорога сводит плечи, но оттолкнуть Юичиро не получается — он крепко впечатал её запястья в стену.       Он опускается до ключиц, и острые, словно бритва, клыки впиваются в кожу так стремительно, что девушка едва не вскрикнула, закусив губу так, что губы немеют.       Кровь оглушающим барабанным ритмом дробит виски, сердце вот-вот вырвется из стальных прутьев клетки… Нестерпимо горячая жидкость, вскипая и пузырясь, струится по обнаженным плечам. Железистый запах сводит демона с ума — он еще сильнее впечатывает Шиноа в рыхлую оштукатуренную стену сарая, гремя цепями.       Сержант вздрагивает, внутренне сжимаясь. Это не страх. Совсем нет. Слёзы обжигают щёки солью, кажется, кожа под ними рвётся, как под острым лезвием ножа. — Не сдерживайся, — едва слышный шёпот сжигает кожу. Этот невыносимый вкрадчивый голос на уровне шёпота рвёт нутро и душу. Этот шёпот обращается прямо к настоящей ей.       Это ведь не Юи, вторит разум. Это всего лишь… Его оболочка. Мысли сбиваются, падают, пытаясь неуверенно подняться.       Шиноа пытается посмотреть на его лицо, обхватить его ладонями, но Юи вырывается — лента неумолимо летит вниз, шелковистые густые пряди рассыпаются по плечам пышной волной. Шиноа чувствует себя полностью беззащитной.       Юи слизывает кровь с шеи, прикусывая кожу где-то в области ключицы, грубо сжимая ткань формы.       Он будто бы играет, ухмыляясь кривой улыбкой. Его язык скользит где-то на щеке, горячее дыхание заставляет Шиноа сбиться с мыслей. Девушка чувствует, как сердце колошматит рёбра, пытаясь вырваться, как срывается, сбивается дыхание, становясь рваным и неровным, но разум всё ещё сопротивляется. — Будь честна с собой, девственница, — вкрадчивый, соблазнительный шёпот вновь врывается в беззащитное сознание. — Твоё тело гораздо красноречивее, знала?       Шиноа не понимает, почему она прижимается к нему, отчего он грубо хватает её за бёдра, скользящими движениями приподнимая юбку. Почему кислорода не хватает? Почему внизу живота бунтует что-то нестерпимо горячее, пульсируя и растекаясь? Сержант стискивает зубы, пытаясь оттолкнуть Юи, вернее демона с лицом Юичиро. — Юи… пожалуйста, — тихо просит Шиноа, ведь разум отказывается верить. Хакуя на долю секунды вздрагивает и ничего не делает. — Ну, не будь такой наивной, девчонка. Ты же знаешь, как он мучается, хе-хе, — выдаёт демон, резко разрывая форму. Шиноа чувствует себя так, будто бы с неё сорвали кожу, обнажив её истинную Я, выставив его напоказ. Девушка пытается прикрыться, но демон оставляет на её щеке красноречивый алый след пощёчины, отчего та падает на щербатый пыльный пол. Демон усмехается, наступая на её лицо своим сапогом. — Такая невинная овечка, хех. Юи стоило бы посмотреть на это. Пусть помучается. Ну, и какого хрена ты молчишь, а, отродье? Ты что, вот же твой Юи! В чём проблема?       Шиноа чувствует, как слёзы вновь струятся по щекам, оставляя за собой лишь нестерпимые ожоги. Юи грубо прижимает запястья сержанта к полу, нависая над ней. Девушка закусывает губы, пытаясь не всхлипывать и молчать, и это приводит демона в бешенство. На языке чувствуется терпкий привкус нестерпимо горячей крови. Пульс гулко разносится барабанной дробью по вискам. Дышать в таком жаре практически невозможно.       Его движения грубые, болезненные. Он кусает и бьёт, разрывая тонкую кожу, сжимает тело Шиноа так, что кажется, что от боли сейчас сломается всё. Он привязывает её к себе своими цепями — холодныё металл врезается в кожу и приносит лишь нестерпимую и нескончаемую боль. Руки демона похотливо исследуют каждый миллиметр тела.       Шиноа пытается сопротивляться, пытается молчать. Демон же хватает её за волосы, оттягивая голову назад. Сержанту кажется, что кроме боли она ничего уже не чувствует. Но она будет молчать. Ради Юи, ради его души она будет молчать, чтобы его душа не разрывалась, как это было с сестрой.       Уж пусть демон отыгрывается на ней, чем на Юичиро. Кто она такая по сравнению с солнцем? Лишь маленькая куколка со сгнившей набивкой.       В конце концов, демон, кажется, наигрался со своей новой игрушкой, мощным пинком откидывая её в сторону. Шиноа сгибается, и привстаёт, пытаясь прикрыться тем, что осталось от её одежды. — Твоё счастье, хе-хе — я слишком устал и хочу спать. Или ты хочешь остаться Юи на завтрак?..       Он смеётся, прекрасно всё понимая. Шиноа пытается привстать, опираясь о стены. Всё тело саднит и кровоточит, будто одна не заживающая рана. Вытирает слёзы кулаком, и, схватив инструменты, под покровом ночи убегает.

***

      Шиноа расстегивает новый комплект формы, аккуратно вешая его на крючок в старой душевой, смотрится в зеркало. На бледной тонкой коже — ни одного живого места — синяки и ссадины замысловатым узором разрисовали тело. Шиноа задирает голову вверх, пытаясь убрать мутные пятна с глаз.       Встаёт под ледяной душ и рыдает навзрыд, заглушая всхлипы звонкой дробью маленьких капель о жестяной таз.

Мицуба спрашивала о синяке на руке. Она солгала ей не задумываясь. «Упала» «Ушиблась» «Была неосторожной»       Ложь крутится в голове у Шиноа, будто вода, стекающая воронкой вниз.       Главное, чтобы Юи не заметил. Иногда его глаза более зоркие, чем следует, даже слишком. И уж он точно не поверит в легенду о неуклюжей Шиноа и ступенях. Его, увы не проведёшь и улыбкой со словами «всё прекрасно».

Тяжелый вздох зависает в воздухе, и Шиноа улыбается.