Энтропия

Шиноа не любит армию. Месть, слава, чины, честь семьи? Не сдалось и всё. Вся эта система давно уже изжила себя, но продолжала существовать, и Хиираги оставались на вершине, оставаясь богами. Всё это шло издавна и продолжалось до сих пор. Шиноа сама уже не помнит, зачем она здесь. Ей плевать на весь этот вздор вокруг, плевать с высокой колокольни. Она существует чисто механически, и каждый день кажется точной копией предыдущего, — всё под копирку без изменений. Её жизнь — жалкое, автоматическое существование, прикрытое множеством масок с ослепительной улыбкой на ледяном, каменном лице без каких-либо эмоций. Пока ты ничего не чувствуешь — всё прекрасно. Всё слишком правильно и наиграно так, что никто не замечает фальши. Люди стараются выжить, цепляясь за малейшую надежду, за малейшую возможность, они тонут, тонут в своей лжи. Они играют роли, они дергают за ниточки… Пока ты улыбаешься — всё замечательно. Шиноа рождена, чтобы быть использованной, она была и остаётся марионеткой с милым личиком. Она была во тьме целую вечность, брошенная своими же, тонула во мраке своих демонов, не видя за всю свою жизнь солнца. Солнце на самом деле — маленькое и треснутое, закоптившееся от крови и слёз. Солнце, на самом деле, прячется в тени комнаты, оно сияет так тускло, что его сияния не разглядеть, но девушке, рождённой от мрака это по силам. Даже в самом чёрном цвете можно увидеть едва заметное сияние, пусть холодное и настолько слабое, что кажется, что его нет. Светлых людей видно лишь тогда, когда наступает мрак. Сначала солнышко светит тускло, оно холодно-колючее, закоптившееся и практически мёртвое. Марионетка и сломанное солнце. Забавная ирония, жестокая игра судьбы. Шиноа не давит. Она ждёт, разговаривает с тусклым светлячком по имени Юи, стирает со своего солнца мутные слёзы и удаляет кровавую копоть. Эта глухая, толстая стена, так долго прятавшая истинное сияние, падает, и свет становится ярче; он безграничный, тёплый, согревающий хлам под рёбрами. Золотистый, приятно-тёплый, как объятье. Сгнившая набивка потихоньку восстанавливается. Её душа прогнила, и единственное, что спасает — это сияние, которое излучает Юи. Он похож на солнце — такой же ласковый, он дарит свет всем, кто в этом нуждается. Куколка греется в этом золотистом сиянии, и кажется, что этот свет проникает и согревает чёрствую душу, лечит и спасает от одиночества. Иногда кажется, что тряпичные пальцы не выдержат, и ты сгоришь, превратишься в пепел от слишком яркого света, но тебе, марионетка, совсем не страшно. Шиноа прижимается к солнцу своим маленьким телом, нестерпимое тепло обжигает пальцы, веки, но девушка не намерена отпускать своё светило — она искала его всю свою жизнь. Слёзы текут по фарфоровому лицу, красивое платьице тлеет на глазах, рассыпаясь в пыль, но ты, маленькая куколка, никогда не разожмёшь пальцев. Свет поглощает девушку, и она исчезает в нём, растворяясь. Рассыпается фарфор, сгорают тряпичные пальчики, а исскуственные локоны тлеют, превращаясь в пыль. Шиноа больше не чувствует себя марионеткой с вечной улыбкой на холодном, но прекрасном личике. Она чувствует нежную человеческую кожу, миллионы ощущений пронзают новое тело. Настоящие локоны падают на обнажённые плечи, а на лице — настоящая улыбка и слёзы. Всё это настоящее. Она больше не ощущает себя куклой. Её солнце счастливо улыбается. Шиноа не любит армию, но ведь именно здесь живёт её солнце, и она пойдёт за ним куда угодно.