Беременные куноичи. FEM версия! Или их бедные мужья

— Мадара, подожди меня! – звонкий девичий голос разнесся по округе.       Тобирама, сплюнув, отвернулся. Эта девчонка вечно ходила хвостиком за своим надменным старшим братцем, «засранцем, каких поискать надо», как часто говорил отец Сенжу. — Ай-яй-яй, – на плече светловолосого повис Хаширама, откровенно насмехаясь над младшим. – Что, Изуна снова предпочитает Мадару тебе? — Отвали. — Ауч! – согнулся тот, всё же рука Тобирамы была одной из самых крепких в Конохе. – Вот, покажу, как великого хокаге обижать; три месяца будешь на севере сушиться вдали от своей любимой Учиха... — Хаширама... — Все, молчу-молчу! Я – не я, и чакра не моя! – весело умчался от разъяренного брата «великий хокаге».       Тобирама вздохнул; то, что сказал ему Хаширама, было сущей истинной. И это не могло не расстраивать; холодная, как айсберг, но в то же время невозможно милая Изуна никогда не покидала своего эгоистичного родственничка, не обращая на других никакого внимания. Уже давно было заключено перемирие между двумя сильнейшими кланами, но некоторые Учиха, особенно Мадара, все еще составляли мощную оппозицию недовольных. И разумеется, первым его сподвижником была Изуна. — Твой брат ушел через западные ворота, – высокой стеной Тобирама встал за спиной девушки, дотрагиваясь до узкого плеча и указывая дорогу.       Заставленная врасплох Учиха буквально отлетела от него, и не говоря ни слова, только прожигая высокую фигуру озлобленным взглядом красных глаз, прошла мимо в указанном направлении. — Изуна, постой, – вновь окликнул ее Тобирама, ни разу не стушевавшись под тяжелым взором. – Сейчас опасно выходить одной за пределы деревни...       Договорить он не смог, едва увернувшись от большого катона. Девушки и след простыл.       Мужчина в который раз вздохнул. И какая Кагуя дернула его, всегда сосредоточенного и ответственного, пасть жертвой любви к этому злобному маленькому шарингану?       Безусловно, сказать он об этом никому не мог; Учиха бы сразу воспользовались слабостью, а будучи братом хокаге, Тобирама не мог позволить себе этого. Поэтому ему оставалось лишь молча наблюдать за девушкой, используя связи, подсовывать в штабе не самые опасные миссии и неотступно, словно тень, следовать за Изуной, защищая.       Вот, и сейчас; он не спешно поплелся к западным воротам. Обладая прекрасными возможностями сенсора, Сенжу без труда определил место нахождения куноичи, а благодаря своей скорости, уже через пять минут маскировался в близ растущих кустах.       Девушка шла в полном одиночестве, но мужчина уже чувствовал присутствие шести шиноби Амегакуре, неотступно следовавших за нею по пятам. Чакра Мадары полностью отсутствовала. «Вот, же Учиховская самоуверенность!» вскипел Тобирама, глядя, как девушка вместо того, чтобы бежать, активирует шаринган и усмехается в лицо своим врагам.       И прежде, чем она успела вырубить хотя бы одного из них, ей парализовали ноги каким-то неизвестным джуцу и свалили на землю. — Эй, постой, – остановил товарища, уже готового убить раненную, один из ниндзя. – Это же Учиха! Глаза у нее всегда успеем выковырять; берем ее живой, допросим.       Однако не успели они даже взвалить сломленную Изуну на плечи, как всех шестерых сбил с ног большой водяной дракон. Только один человек во всем мире мог настолько хорошо владеть стихией суитона. Разумеется, о брате хокаге скрытого листа, Тобираме Сенжу ходили самые ужасающие слухи. Все прекрасно знали, что правая рука Конохи вовсе не такой взбалмошный альтруист, как Хаширама. За глаза второго брата называли злым тактиком и водяным монстром Скрытого Листа.       Тобирама не стал даже впускаться в переговоры, молниеносно обездвижив врагов, не позволяя использовать свою технику паралича. — Я не намерен прощать вас. Раз покусились на жителя нашей деревни, будьте готовы к страшным мукам перед смертью! – алые глаза альбиноса полыхнули яростным огнем. — Аааааа!!!       Душераздирающие крики раздавались по всему лесу, а Изуна искренне не понимала, как член клана добряков может с такой садистской улыбкой выпытывать информацию у шиноби Амегакуре. «Это точно Сенжу? Даже мы так не мучаем пленников» ужасалась девушка, непроизвольно подтягивая одревеневшие ноги к груди.       Ей сразу захотелось оказаться подальше от этого страшного, опасного мужчины, в добавок ко всему входящего в число настоящих противников брата. Окончив допрос с избиениями, Тобирама подарил врагам быструю смерть, отчего у Изуны началась тихая истерика. Ну как может всепрощающий и уравновешенный Сенжу творить такие вещи?! — Расслабься, я восстановлю каналы твоей чакры, – не замечая ее расширившийся от ужаса зрачков, склонился над ней высокий шиноби. «Это рука человека, только что делавшего с живыми людьми ТАКОЕ?!!!» наплевав на боль в мышцах, девушка лихорадочно отползла подальше от него. — Изуна? – удивился Тобирама, искренне не понимая, чем была вызвана такая реакция у обычно хладнокровной Учиха. — Н-не подходи к-ко мне...       Тут мужчину как током прошибло. И осенение оказалось нисколько не обнадеживающим. — Изуна... Эти люди были враги, и очень опасные, – он не оправдывался, просто хотел убрать этот животный всепоглощающих страх с лица любимой девушки. — Но ведь можно было... — Они знали слишком много, – отрезал Тобирама, не позволяя пагубной щадящей мысли разрушить тонкое равновесие в ее душе. – А теперь иди сюда, еще промедлим, и каналы твоей чакры можно будет выкидывать к Индриной бабушке.       Девушка, будто переменившись в душе, судорожно замотала головой, словно желая, чтобы эта внушительная фигура рассеялась дурным сном. — Изуна? – испытующе, тихо зверея, протянул мужчина.       Девушка еще раз помотала головой, и это послужило щелчком на старте. Тобирама тут же очутился подле обессилевшей Изуны. — Хватит уже бояться меня, сторониться, словно не существую вовсе! – прошипел он в сжатые губы Учиха. — Не трогай меня, ты, мерзкий Сенжу! – на бледном ее лбу выступил пот от прикосновения длинных пальцев, только что творивших такое изуверство, а сейчас тянущихся успокоить.— Ты мне противен!       Тобирама отшатнулся, как от пощечины, и с удивлением заметил, как перекосило Изуну. «Я уже давно обращала на тебя чуть больше внимания, чем на всех других. И искренне желала, чтобы ты вышел из списка главных врагов братика. Но то, что ты сейчас сделал... Даже Мадара так не зверствует!» подумала она, прежде чем потерять сознание.

***

— Эй, Сенжу! – окликнул светловолосого Мадара. – Ты оглох?!       Тобирама повернулся и вопросительно приподнял бровь. — Я хотел сказать... – медленно, уже не так надменно проговорил Учиха, явно мучаясь с выбором слов. – Ты - сволочь и самая последняя тварь, хотя нет, самая большая @Цензурой запрещено@ это твой брат... — Это все, что ты собирался мне поведать? – без эмоционально спросил Тобирама, усталым взглядом просверливая в нем дыру. — Не перебивай меня, отродье... Я пришел поблагодарить тебя за спасение моей сестры. Спасибо, и больше не приближайся к ней.       На это альбинос хмыкнул и прошел мимо, задев Учиху плечом. Тобирама торопился доложить о нападении непосредственно хокаге, и выслушивать взвинченного психопата всея Конохи вовсе не входило в его планы. У парня и так еще не перестала болеть голова, после того, как явившийся не вовремя Учиха, увидев ненавистного Сенжу, нависшего над любимой сестричкой, со всей силы врезал тому в челюсть, и ворча ругательства, унес Изуну в резиденцию. Правда, позже он видимо остыл, и взвесив все произошедшее, принес пусть и не извинения, но благодарности от самого Мадары.       Тобирама еще раз тяжко вздохнул и толкнул дверь кабинета хокаге. Хаширама сидел за столом, сцепив руки в замок. Взгляд карих глаз в коем-то веке не был наполнен смешинками, а горел праведным гневом: — Брат мой, с каких пор ты стал таким безрассудным? — Не суди меня. Вот отчет, – склонил голову в вежливом полупоклоне светловолосый. — Тобирама! – старший вскочил с кресла, отчего длинные волосы взметнулись во все стороны, на подобии медузы. – Зачем ты вообще полез ее спасать?! Я, конечно, понимаю альтруизм - все дела, но известно же, как Мадара дорожит Изуной. И представь, что случилось бы, если она умерла или на тебя не то подумали? Все Учиха – психи, Тобирама... Однако твои необдуманные глупости, позволили мне найти выход из всех проблем.       Дальнейшие слова повергли светловолосого в глубокий шок. — Хахахахахахахаха! – Хаширама давно не видел такого искреннего и безудержного смеха у вечно сосредоточенного брата.       Тобирама только что по полу не катался, от привычного «лица-стены» не осталось и следа: — Вахахахахахаха! Ты меня убиваешь, – он утер слезы выступившие у уголков красных глаз. – Сначала ругаешь за то, что защитил беззащитную девушку, а теперь хочешь, что бы я на ней женился? Братец, ты сам себе противоречишь. — Мы обсудили это с главой Учиха; брак – единственная возможность остановить резню. – нахмурился Хаширама, по-детски дуясь, что брат не оценил «гениальный» план. — Ага, единственная, если меня Мадара прямо на свадьбе не порежет... Хотя вероятнее, это сделает его сестра, – уже без намека на радость, загробным голосом закончил Тобирама.

***

— Да брось! Разве ты не рад? – хокаге навалился на крепкое плечо младшего брата. – Ты должен быть благодарен мне за то, что твоя любимая девушка сегодня станет твоей женой!       Тобирама возвел алые глаза к небу: «За что? Чем я согрешил, святые джинчуурики?»       Парень был одет в праздничную одежду: традиционный костюм жениха черной расцветки. На голове не было привычной металической конструкции с протектором, и белые волосы снежной шапкой падали на бледный лоб. Однако Хаширама критическим взглядом окидывал младшего: — Мой малыш, ой прости, случайно вылетело... Мой братец во всем хорош, только ему стоит сделать мину по-проще. А то даже Мадара в штаны со страху наложит. Тобирама с тихим хрустом сжал кулаки и легонько треснул старшего по бестолковой голове: — Пошли уже. Не пристало хокаге с замом опаздывать. — Ауч... Ахахахахахахаха! Пошли!       Мужчины степенно прошли к невысокой крытой постройке, в которой курились благовония и молчаливыми статуями замерли члены клана Учиха.       Вернее сказать, замерли все, кроме Мадары. Будущего шурина буквально трясло от одного только вида братьев Сенжу. — Кажется, у кого-то подгорает свернуть мне шею, – нервно хихикнул на ухо жениху хокаге, за что получил от него ответный толчок в ребра: — Поверь не у него одного... – Тобирама хотел сказать что-то еще, но увидев невесту, застыл.       Изуна была неотразима и в белом кимоно походила скорее на хрупкую бабочку, по ошибке залетевшую в эту суровую обитель шиноби. Ее лицо было белее одежды и волос Тобирамы, глаза с ужасом пожирали расслабленную внушительную фигуру жениха. — Я, хокаге Скрытого листа, свидетельствую об этом браке! Да хранит его...       Единственное, что не давало Тобираме заснуть на церемонии, была сама невеста. Было видно, как Изуне неловко под пронзающим взглядом алых глаз, но парень ничего не мог с собой поделать, продолжая пялиться на нее.       В это время Хаширама, читавший молитвы и клятвы, в открытую наслаждался эмоциями на лице Мадары, горой возвышавшегося на фоне маленькой тоненькой сестры. От глупостей его удерживала только стальная хватка отца на плече, шаринганы метали молнии, а воздух то тут, то там заметно вибрировал от всполохов невидимого пламени.       Свадьба проходила по древним традициям, а потому максимальная вольность, которая допускалась «на людях», было держание молодоженов за руки. И после долгих речей и обрядов Тобирама, спустившись с помоста, протянул ладонь жене.       Изуна не без дрожи вложила в его большие пальцы свою по-детски тонкую кисть, и они продолжили шествие к праздничному столу. Со стороны это выглядело смешно и в какой-то степени гармонично (хотя Мадара мог бы поспорить); высоченный, широкоплечий блондин и миниатюрная низенькая брюнетка – оба бледнокожие и красноглазые.       Застолье прошло на славу. Хаширама напился с главой Учиха вдрызг, младшие Сенжу доставали наследника шаринганов, как могли, а Тобирама следил, чтобы жена совсем не заледенела и не съехала под стол со страху. Позднее старички часто удивлялись зашуганности невесты, правда стоило Мадаре лишь косо на них глянуть, как вся демократия мигом улетучилась.

***

— Изуна, уже час прошел. Выходи, – забарабанил пальцами в дверь Тобирама.       После празднеств молодых оставили в покое, выделив отдельный дом. И сейчас девушка, то ли перенервничав за день, то ли опасаясь будущей ночи, заперлась в ванной, не желая оттуда выходить. — Да не съем я тебя. Ты что, собралась спать там?       В дверном проеме появилась растерянная Изуна. Глядя на ее немного испуганную, но вместе с тем невероятно трогательную жену, Тобирама, явно издеваясь, хмыкнул, почти не меняя выражения лица: — Поверь, на мне это делать гораздо удобнее. — Ч-что ты собрался... — Тшшш... Пока ничего. Пошли спать; ты устала. Или хочешь, чтобы завтра вся Коноха говорила про ненастоящий брак? – парень покачал головой.       Девушка посмотрела на протянутую руку, затем в бездну туалета, потом снова на парня и наконец нерешительно последовала в спальню. — Спокойно. – Тобирама простым захватом удержал жену, завозившуюся от того, что зайдя в комнату, парень повалил ее на кровать и положил себе на грудь. Из-за комплекции сделать ему это было проще простого, а все взбрыкивания девушки были как слону дробинка. – Мы просто поспим.       Изуна еще немного поворочалась и затихла. Однако парень всё равно грудью ощущал ее напряженность. — Тшшш... Расслабься, – большая ладонь невесомо провела по черноволосой голове. – Я не буду тебя обижать, но ты тоже постарайся привыкнуть. Изуна, нам не стоит быть врагами...       Девушка приподнялась на руках, настороженно вгляделась в зауженные красные глаза, и видимо что-то для себя решив, опустилась обратно на широкую грудь. Хоть она за всю свадьбу не произнесла ни слова, Тобирама понял, что у их брака еще есть шанс.       Следующие две недели были у обоих отпускными. Время шло размеренно, но не без инцидентов. Хоть молодожены редко выходили на улицу, в основном только в магазин или на прогулку, каждый день был не похож на предыдущий.       Как-то Тобирама устал от того, что девушка все время убегала куда-нибудь укромный уголок, будто ей был противен один его вид. На все уговоры парня спуститься поговорить или погулять с чердака доносилось лишь тихое мычание, спать ложилась она тоже всегда там. Вот, однажды он насильно утащил брыкающуюся Изуну на плече в сторону кухни. — Что ты делаешь?! — Укрепляю семейные узы. – спокойный ответ. — Чисткой картошки? – заворчала девушка, хотя в душе была рада, что не изнасилованием. — Работай в темпе, а то пока возишься, сковородка перекалится, – по лицу Тобирамы пробежала легкая улыбка, которую он однако тут же скрыл.       Вопреки его ожиданиям, Изуна быстро справилась с поручением, вовсе не как принцесса-воительница. — Готово. – она протянула мужу овощи. — Молодец, – искренне, по-отечески похвалил ее тот, и тут же поймал за тонкое запястье. – Куда собралась? Посиди здесь, недолго осталось.       Вздохнув, девушка опустилась на стул. Идти на конфронтацию с тем, кто заведомо сильнее, не хотелось. Да и в последнее время в спорах с мужем ей постоянно казалось, что она похожа на ребенка, спорящего с умным, снисходительным взрослым. А выглядеть глупо Учиха, то есть Сенжу, не привыкла. «Вот почему ты, сволочь, такой красивый? – думала она, глядя, как от движений ножом перекатываются мышцы на широкой спине парня. – Да и вообще не будь ты Сенжу и не носи этот безвкусный протектор, мы бы даже подружились... Возможно.» — Приятного аппетита, – Тобирама поставил перед задумавшейся женой тарелку. — Ого! Так вкусно! – Изуна даже забыла, как ворчать. — Что, хочешь сказать, тебе в родном клане не шеф повара готовили? – не обидно усмехнулся Тобирама. — Братик прогнал всех, опасался, что отравят, – отчасти возмущенно пробормотала девушка. – В итоге, приходилось есть его стряпню, приготовленную с помощью катона. Та еще гадость горелая! — Я представляю, – уже открыто засмеялся парень. — Ты же ему не расскажешь?! – запоздалая встревоженность в красных глазах. — Не волнуйся, я не хочу остаться вдовцом, – хмыкнул муж, мысленно радуясь, что Изуна на время отвлеклась от своей ненависти и общается с ним не как с пустым местом. — Фуух... И все-таки, как ты научился так вкусно готовить? — Мама умерла рано, а Хаширама плохо справлялся с ролью старшего брата. Полагаю, даже Мадара лучший повар нежели наш хокаге, – грустно ответил он.       Девушка скептически окинула альбиноса взглядом: — Сомневаюсь... И кстати, тот, кто последний доедает, моет посуду, – она щелкнула его ложкой по лбу.       Тобирама растерялся. Он честно не ожидал, что девушка так быстро оттает и начнет шутить. Все это не могло не радовать. Однако слишком долго пробыв под впечатлением, парень проиграл и вынужден был мыть посуду.       Таким образом, подобные трапезы вошли у маленькой семьи в традицию. Тобирама приглашал жену разделить еду, а Изуна, поначалу ворча и обзываясь, вскоре сама стала спускаться к обеду и даже помогала готовить. Она поняла, что исполнилась ее самая сокровенная мечта, и единственной преградой на пути к счастью оставалось ощущение предательства Мадары и еще не до конца побежденная боязнь собственного мужа.       Каково же было удивление Тобирамы однажды вечером обнаружить на общей кровати мирно дремлющую жену. Стараясь не дышать, он опустился рядом со своей спящей мечтой. «Такая хорошая, когда спит зубами к стенке, не ершится...» умилялся парень, подперев кулаком щеку.       Неожиданно девушка заворочалась, Тобирама даже подумал, что она сейчас проснется и убежит. Однако Изуна лишь пробормотала что-то про любовь и обхватила мужа ногами и руками на подобии обезьянки. Хваленая выдержка парня едва не дала трещину; мучиться со стояком всю ночь никак не входило в его планы.       На утро девушка не стала предъявлять претензии к мужу, видимо полностью осознавая свои вчерашние действия, и покраснев до кончиков ушей, убежала умываться.       Так, их отношения перешли на новый уровень; по ночам молодожены исступленно обнимались, переплетаясь телами, а днем вели себя, будто ничего не произошло, шутили и подкалывали друг друга.       Как-то в гости к Сенжу наведался Мадара с очередной девушкой, на этот раз из клана Хьюга. Он уже истосковался по сестре, ведь другие приближенные просто выбешивали наследника.       Тобирама был искренне удивлен таким «особым» посетителям, и хоть в душе был недоволен, опасаясь очередного всплеска Учиховского огненного темперамента, вел себя вполне дружелюбно, чего нельзя сказать про Мадару с его пассией. Девушка косо смотрела на своего парня, воркующего вокруг сестры, как курица над яйцами. Поэтому она всячески пыталась задеть Изуну обидным словом или намеком. И одна особенно смелая фраза девушки стала критической точкой в и без того шатком перемирии: — Что-то я не вижу в тебе чакру, присущую женщинам... Что, муж аморфный попался, или ты – бревно?       У Изуны опустились руки, и побледнело лицо, Тобирама поперхнулся жасминовым чаем, а глаза Мадары загорелись идеей. — Сестра, это правда? — Не твое дело... – опустила она голову.       Учиха аж опешил от такого дерзкого ответа своей всегда послушной сестры. — Отвечай! — Не буду. — Ты забыла, кто перед тобой?! – он подскочил к Изуне и сжал ее подбородок пальцами, словно клещами. Однако в следующую секунду отлетел к стене. — Руки убрал, – между ним с испуганной Изуной горой встал Тобирама. – Она теперь моя. — Твоя, говоришь? Раз она девственница, мне ничего не стоит расторгнуть это посмешище и забрать ее с собой? – сплюнул кровь Мадара. – Изуна, ты идешь со мной. — Нет. — Не понял... Что это еще за выкрутасы? Тебе же самой претила мысль о браке с каким-то Сенжу?! – обернулся к ней Учиха, буквально мгновение назад уверенный, что девушка последовала за ним. — Нет. — То есть ты променяла клан на призрачный мираж любви? — Я не предала клан. Просто ты обиделся, что я больше не бегаю за тобой. Знаешь, братик, мне всегда казалось, что ты немного эгоистичен. Теперь я осознала, что не немного... — Да ты – шлюха! Такая как все прочие женщины!       Изуна поднялась из-за стола и встала перед Тобирамой, спиной облокотившись на мужскую грудь: — Теперь мне все равно, что ты про меня думаешь.       Глаза Мадары вспыхнули злым пламенем. И в следующую секунду девушка оказалась бы убитой стремительной атакой огня, если бы не водяная стена, вовремя созданная мужем. — Будь ты проклята, предательница Сенжу Изуна! – плюнул в их сторону Учиха и вместе с Хьюга бросился прочь из дома.       Девушка судорожно выдохнула, и развернувшись к Тобираме лицом, обессилено уткнулась носом в черное кимоно. — Прости, Изуна... — За что ты извиняешься? – с усталостью в голосе прервала его она. – Теперь я понимаю вашу семейку, мой брат действительно та еще заноза в заднице...       Однако Тобирама лишь покачал головой на всю эту браваду: — Вы же с ним близки, не пытайся делать вид, будто с тобой все в порядке, – крупные ладони опустились на плечи девушки, уже в следующую секунду сотрясаемые безудержными рыданиями.       Парень уже был готов к обязательной порции слез, и подняв жену за подмышки, унес ее в спальню. Изуна проплакала почти час, полностью залив ворот кимоно мужа, стоически вытерпевшего всю истерику. — Он же мой брат...всхлип....Мадара никогда даже голоса на меня не повышал...На всех орал, а меня всегда любил и баловал...всхлип... — Тшшш, ты шаринган или бесхребетная тряпка? Твой брат сказал такие ужасные вещи необдуманно, вы еще помиритесь, – светловолосый прижался губами к черноволосой макушке. — Ты правда так думаешь? – недоверчиво, но уже не так безнадежно спросила девушка. — Поверь, родственные узы – не вода. Мы с Хаширамой в юности тоже ссорились, как нам тогда казалось, до гроба. – улыбнулся своим воспоминаниям парень. — Ладно, считай, я тебе поверила, – согласилась Изуна и потерлась носом об потрясающе пахнущую мужскую шею. — Я тебя люблю. Всегда любил, даже несмотря на вражду кланов, – правильно понял намек Тобирама. — Ну это...ты мне тоже очень нравишься, – покраснела девушка и окончательно спрятала лицо в вырезе его кимоно. Она и представить себе не могла, что этот недосягаемый, уверенный в себе мужчина все это время безответно, не требуя ничего взамен, любил ее.       Тем временем парень сдавленно охнул: — Изуна, я бесконечно счастлив, что мои чувства наконец взаимны. Но ты же не хочешь, чтобы наш первый раз произошел против твоей воли? Будь добра, убери зубы от моих сосков... — Ой, что это я... Извини, – еще сильнее раскрасневшаяся Изуна отстранилась от мускулистой груди, фактически оседлав паховую зону Тобирамы.       Он приглушенно зарычал: — Видит Кагуя, это не моя вина! – и подмял растерянную жену под себя. – Я потом извинюсь, Изуна... — Ааааах! — Зато теперь ни одна жалкая бьякуганистая тварь не сможет отнять тебя у меня, – удовлетворенно ворковал парень, целуя шею разморенной от долгого секса девушки. — ...всхлип...       Тобирама аж подскочил на кровати, встревоженно обернувшись к снова плачущей жене: — Глупая, прекрати реветь, это не изнасилование... — Н-но ты тогда...всхлип...сам стал не своим...всхлип...как       Парень сочувствующе погладил жену по голове и притянул к себе на колени: — Изуна, я стал не своим из-за того, что ты рядом. Прости, я совсем не могу держать себя в руках, когда вижу тебя, такую маленькую, честную в своих чувствах и словах. И не хочу больше ничего слышать про насилие. Разве тебе не хорошо со мной? — Хорошо, но... — Что? — Ты пугаешь... Извини, это все моя трусость... Ай, что ты делаешь?! Ааааах! — Ну так ты точно не будешь видеть мое «страшное» лицо, – мстительно усмехнулся Тобирама, выглядывая между широко разведенных ног девушки. — Аааааах!

***

Шесть месяцев спустя — Изуна, я дома.       Тобирама тряхнул светловолосой головой, смахивая с мокрых подвивающихся волос капельки дождя. Он был на миссии в Амегакуре почти три месяца и только сейчас вернулся домой.       На его возглас вышла жена, держа в руках миску с венчиком для взбивания. Она передвигалась неторопливо, с трогательной неуклюжестью. — Тобиииирама! – посуда полетела на пол, а сама девушка, не обращая внимание на большой живот, повисла на могучей шее мужа. – Я так скучала! — Тшшш, осторожней. Ты всё же сейчас не боевой шиноби, – со счастливой улыбкой обнял он беременную Изуну.       Его ждали! Встретили так, будто без него была невозможна собственная жизнь. Теперь та самая вечно холодная и ершистая Учиха носила его фамилию, ребенка, улыбалась во весь рот, доверчиво прижималась большим животом. — Хочешь кушать? Я приготовила ужин. – отстранившись от мужа, Изуна умилительно захлопала темными глазами.       Тобирама сложил брови «домиком» и покачал головой: — Еда может и подождать... — Ииииии! – за три месяца девушка успела отвыкнуть от высоты, открывавшейся с рук парня. Всё же Сенжу был далеко не карликом и не хлюпиком.       Опустив ношу на постель, он стал методично зацеловывать грудь и вздувшийся живот. — Ты стала еще отзывчивей... Это сказывается воздержание или беременность? – Тобирама нежно, словно хрустальную вазу, развернул за щеку ее лицо и мучительно медленно поцеловал в полураскрытые губы.       Ответом было нечленораздельное удовлетворенное мычание, а потом тихие всхлипы. — Что такое?! Я сделал тебе больно?! Где болит?! – тут же подскочил парень. — Н-нигде...всхлип... Я дураааа! Я снова боюююсь твоего голодного взглядааа! Простиии! – завывания грозили перейти в настоящую истерику.       Тобирама опешил. С этой проблемой они расправились уже после второй совместной ночи, а теперь жена снова вспоминает события того ужасного спасения от шиноби Амегакуре и их последующие мучения. Знал бы парень, какое впечатление произведут его допросительные техники на Изуну, ни за чтобы не стал использовать. И вот сейчас ее страх опять вернулся. — Тшшш, не плачь. Посмотри на меня. Разве я такой страшный? – Тобирама попытался смягчить выражение лица. Однако один только вид беззащитной трогательной жены вновь разжигая в нем нешуточный огонь. — Ааааа! – снова съежилась Изуна, отползая от разгоряченного мужа подальше.       Парень выдохнул, и пытаясь успокоиться, прикрыл глаза, а в следующую секунду поймал уползающую жену. Не взирая на всхлипы и визги, он утащил ее на кухню, где долго отпаивал горячим чаем, никуда не отпуская с собственных колен.

***

— Какой-то ты мрачный, – весело обратился к младшему Хаширама. – Что, недотрах замучил? С беременными вроде можно, только осторожно...       Тобирама послал хокаге убийственный взгляд: — Если бы... Помнишь, я рассказывал, что она меня боялась? Так вот, все снова повторяется. Она, будто видит во мне монстра какого-то... — Хахахахахахахаха! Я всегда знал, что мой малыш, ой прости, младший братик бездарность в общении с прекрасным полом, но не до такой степени! Тебе бы твою рожу кирпичом разбить, а то тсучикаге пугать по ночам можно! – Хаширама аж помолодел на десять лет от смеха. — Легко тебе говорить, старый развратник... – отвернувшись, вздохнул Тобирама. — Но-но! Я старше всего на два года... – проворчал хокаге, перестав биться в конвульсиях. – Ладно уж, салага, дам тебе мудрый совет.       Альбинос, хмыкнув, вопросительно поднял светлую бровь, а Хаширама продолжил говорить заговорщическим голосом, словно открывал тайну века: — Тебе нужно...тебе нужно... ПРОСТО ЗАВЯЗАТЬ ЕЙ ГЛАЗА, бездарь!!!       С той поры половая жизнь во время беременности жены у Тобирамы наладилась. Докучал только Мадара, часами кудахтавший над большим животом сестры и исправно каждую неделю начищавший дом Сенжу.