Забуза/fem!Хаку
10 февраля 2016 г., 07:55
Снежинки падали на уже припорошенную снегом землю, кружась в витиеватом танце. Девушка, стоявшая у окна, едва только увидев вдали возвращающегося с миссии мужа, выскочила за дверь и стрелой бросилась навстречу, совершенно позабыв про сапоги и пальто. Маленькие ножки, обутые в тапки, быстро перебирали по плохо притоптанной дорожке.
Мужчина, глядя на знакомый приближающийся силуэт, сощурился, отбросив мешки с покупками и трофеями. Скорым шагом сократив расстояние до бегущей, он сдернул с себя плащ и, укутав им девушку, взял ее на руки.
— Я тоже рад тебя видеть, Хаку, – терпеливо проговорил шиноби, гася вспышку гнева на беспечную жену.
— А пакеты? – выглянув из-за мужского плеча, спросила она, глядя на оставшиеся в снегу пожитки. – Я хотела тебе помочь...
Он строго посмотрел на куноичи. Все же, когда-то являясь ее учителем, Забуза иногда до сих пор видел в ней подростка, требующего дозора и опеки. Особенно, так было в подобные моменты. Девушка все еще не оставила свою привычку всегда и везде защищать мужчину. Как-то эта сумасшедшая едва не бросилась под вражеские кунаи, будучи на третьем месяце беременности. А когда Момоичи все же успел нашинковать нападающих и в праведно-обеспокоенном гневе склонился над женушкой, то в ответ получил такую красивую, сдержанную своей искренностью улыбку, что все желание орать сразу же отпало.
Правда, ему все равно пришлось провести воспитательную беседу, в которой он совершенно ясно дал понять, что маленькая беременная девушка не может защищать здорового боевого шиноби. Хаку покраснела, еще раз преданно улыбнулась и пообещала, что оправдает ожидания учителя, в смысле, мужа.
Забуза занес ее в дом и вернулся за пакетами. Когда он вошел обратно, она уже тащила тяжелый двуручный меч, чтобы почистить. Мандарины с сюрикенами полетели на пол, а мужчина стремглав бросился на перехват. Неожиданно куноичи почувствовала, что куда-то исчезла тяжесть меча. Обернувшись, она увидела мужа, держащего меч на весу и с интересом ее разглядывающего.
— Куда это ты собралась? – стараясь не злиться, начал он.
— Да вот отмыть, – казалось, девушка не понимала его вопрос.
Без слов Забуза отставил оружие в сторону и, взяв ее за руку, повел в сторону кухни.
— Перевяжешь меня? До спины не дотягиваюсь, – он точно знал, как отвлечь жену от ненужных перенапряжений.
Она расцвела в улыбке и самостоятельно стала стягивать с него одежду. Перебинтовывание друг другу ран было одной из негласных церемоний молодой семьи. Помнится, именно с чего-то подобного она и начала свое существование.
Тогда, после резни на мосту Наруто истекающий кровью Забуза еле успел отнести полумертвую девушку к лекарю. Еще полгода она провалялась в беспамятстве, а когда очнулась, вспомнила обрадованного донельзя напарника с превеликим трудом. Хаку заново пришлось учиться ходить, держать в руках кажущуюся неимоверно тяжелой ложку, а о поднятии каких-либо вещей не могло быть и речи. Разумеется, мужчина, уже успевший как следует переосмыслить их бытие, наотрез отказался покидать больную. Отпускал он ее только в туалет, да и то уже через десять минут начинал ломиться в дверь, беспокоясь о сохранности ее жизни.
Однажды жутко краснея и заикаясь, она попросила Забузу помочь ей помыться, ведь раны, нанесенные особым неистощимым дзюцу, наконец зажили, а у самой девушки сил совершить омовение не было. Он сначала, не поняв, кивнул и только потом осмыслил сказанное. Конечно, если бы великий мечник Тумана мог покраснеть, он бы бесспорно превратился в самый спелый помидор плантаций клана Учиха. Но поскольку серый цвет кожи не предусматривал иных оттенков, мужчина снял бинты с лица, чтобы было сподручней дышать.
Однако упустить такой шанс он не мог. Усадив Хаку в купальню и как следует потерев ей спину, он как бы невзначай, а может и действительно случайно, вжался своей возбужденной плотью в женские ягодицы, с которых так некстати сползло узкое полотенце. Она в свою очередь замерла, не пытаясь отстраниться, и почти целомудренно робко потерлась об него в ответ.
— Вы возьмете меня? – то ли с обреченностью, то ли с интересом спросила она.
Забуза пересадил ее лицом к себе и внимательно вгляделся в карие глаза. Им, шедшим вместе через огонь и воду много долгих лет, не требовались слова, чтобы понять друг друга. Лишь после того, как уставшая и разморенная девушка отдышалась, он сказал, вытаскивая ее из воды и вытирая полотенцем:
— Теперь никаких «вы», зови меня по имени. И да, я хочу девочку.
С тех пор, а именно уже четыре месяца, она исправно называла его Забузой и ждала дома, в хижине, где-то на отшибе Страны Огня. После инцидента на мосту мужчина категорично запретил ей даже помышлять о продолжении карьеры ниндзя, и дело было не только в еще не родившемся ребенке.
— Все, через три дня и следа не останется, – заверила его куноичи, наконец закончив обрабатывать резаную рану на спине. Он прогнулся в пояснице, проверяя болевой эффект, и благодарно кивнул ей.
Хаку подала мужчине кофту с робой, однако в ответ получила лишь отрицательное покачивание головой. Он медленно размотал белую маску на лице, обнажая тонкие бледно-серые губы.
— Как ты себя чувствуешь? – прежде чем переходить к активным действиям, Забуза выжидающе навис над сидящей рядом девушкой.
— Уже не тошнит, только вот... – она замолкла, пряча взгляд.
— Что? – он положил шершавую ладонь на бледное горло, под нежной кожей которого бились синеватые тонкие венки, мягким движением возвращая каштановолосую голову в исходное положение.
— У меня грудь болит, – тихо и покорно отозвалась куноичи, краснея.
Мужские руки тут же ослабли и вытянулись по швам, а их владелец каким-то нечитаемым взором уставился на нее. В его серых лучистых глазах промелькнула искра не то нежности, не то вожделения, и мечник привлек жену в свои объятия.
— Хаку, здесь нет ничего постыдного, во время беременности это нормально... Хочешь, я могу уменьшить твои страдания?
— А ты знаешь как? – она старалась не прижиматься сильно к нему, поскольку с каждым новым движениям в сосках отдавало тянуще-звенящей болью.
Он без слов лег на спину и усадил ее к себе на бедра, так что голубое платьице задралось наверх, а нижним бельем девушка упиралась прямо в возбужденность мужчины. Он тем временем, совершенно не выдавая свое состояние, медленно провел по ее ключицам и плечам, стягивая бретельки. Вскоре голубой наряд был отброшен к робе с кофтой за ненадобностью.
— Ой, – негромко вскрикнула Хаку, когда шершавые пальцы коснулись налившейся полной груди. Вопреки ожиданиям, боли совсем не было. Напротив, куда-то исчез зуд в связках и напряжение в сосках. Однако Забуза не остановил свои ласки, а продолжал мять, целовать и покусывать.
— Ну что, лучше? – спросил он, подминая ее под себя и нависая сверху.
В ответ ему донесся лишь протяжный стон, а в спину вонзились короткие женские ноготки, сдирая свеженаложенную повязку. Впрочем, мечника это совсем не волновало. Все его внимание было сосредоточенно на одной молоденькой девушке, сейчас извивающейся под ним из стороны в сторону. Мужчина зорко следил за каждым проявлением эмоций на бледном личике, предугадывая ее желание и так очевидно боясь причинить вред. Даже будучи заведенным до предела, он не мог позволить себе сорваться и поранить Хаку, сейчас так восхитительно трущуюся об его грудь, будто в просьбе успокоить.
— Тшшш... Ну что ты? Все хорошо? – он встревоженно вгляделся в карие поддернутые влагой глаза.
То, что ответила сквозь рваные выдохи жена, превзошло все его ожидания и выбило из колеи.
— Я совсем тебе надоела? – тихий обреченный не голос – шелест.
— Чего? Почему? – мужчина уже начал вспоминать все свои ошибки прошлого в обращении с девушкой и был готов совершить покаянное сеппуку.
— Тебе не хочется заниматься со мной этим...
— Почему ты так решила? – все же успокоился Забуза, с облегчением понимая, что это очередной «подарок» беременности.
— Ты какой-то медленный и холодный.
Мужчина рассмеялся, утыкаясь носом в женскую ключицу и правой рукой обхватывая ее грудь снизу:
— То есть тебе, любимая, не хватает моей горячности? Что ж, потом не жалуйся...
И не успела Хаку обрадоваться беспочвенности своих подозрений, как муж снова пересадил ее на себя сверху и резко подкинул, придерживая за бедра.
За окном была уже непроглядная темень. В небольшом домике на краю леса не горели огни. Высокий черноволосый шиноби упоенно целовал в уже опухшие от долгих экзекуций губы сонную измученную беременную девушку. Она сквозь дрему улыбнулась и, закрывшись пальцами в темный жесткий ежик его волос, тихо выдохнула прямо в мужское ухо:
— Кажется, опять начало тянуть...
