Беременные куноичи. FEM версия! Или их бедные мужья

Ловите мой любимый пейринг

      Шестой хокаге возвращается домой всегда очень поздно; деревня еще не до конца восстановилась после Четвертой Мировой, и потому главе приходится вкалывать втрое усердней. К сожалению, даже беременная жена – не аргумент для Родины.       Однако Ируке не приходилось все время быть одной; возле нее всегда крутились анбушники. Поначалу они просто в знак признания и уважения бывшего семпая, а теперь и хокаге начали помогать и присматривать за его женой, затем так привязались к этому милому и доброму чунину, что сами стали приползать к дому Хатаке едва ли не каждый день.       Если сначала мужчина забавлялся этой картиной: хохочущая, краснеющая Ирука, а вокруг его ученики и бывшие товарищи по команде, ползающие пред нею на коленях и почти виляющие хвостами от умиления, – то потом такие визиты стали Какаши откровенно напрягать. Действительно, нечего здоровым головорезам из АНБУ крутиться у его беременной жены, пока Хатаке нет дома. До побоев дело не дошло, все же приказ хокаге не пустой звук, но анбушники еще долго кидали взгляды полные боли, приходя к Какаши за миссиями.       Единственное, что не учел Хатаке, высылая надоедливых кохаев, так это то, что теперь Ирука осталась фактически без защиты, что было весьма чревато, учитывая его статус. Поэтому было вовсе не удивительно, что когда он в очередной раз вернулся домой за полночь, жены дома не оказалось. Тихий перезвон ловца снов над колыбелью их будущего ребенка... Легкий шелест весеннего ветра...       И оглушительный разряд молнии, озаряющий синеватым светом всю квартиру. От жара на лице Копирующего полностью сгорает маска, а запятые шарингана начинают вращаться с безумной скоростью, на шее проступают желваки.       Какаши не стал никого звать на помощь, не стал вызывать собак. Зачем? Разве не он лучшая ищейка Конохи? Верно, он сразу же учуял еле различимый нежный запах беременной женщины, доносившийся с северо-востока.       Посты собственных шиноби Какаши миновал в мгновение ока; караульные, получив простой приказ не вмешиваться, бросили попытки остановить сорвавшегося хокаге.       Хатаке догнал похитителей уже через полчаса; семеро ниндзя в черном и на руках у одного слегка потрёпанная, но спокойная Ирука. Какаши затрясло от ее безжизненного взгляда, однако внешне он оставался спокоен, лишь правая рука опасно подрагивала от электрического заряда. — Осмелились забрать жену хокаге? Что ж, надеюсь, вы уже прочли все известные молитвы...       Несмотря на свое подавляющее большинство, шиноби знали, кто стоит перед ними, и иллюзий не питали, сам главарь рассчитывал, что успеет выйти из зоны досягаемости до того, как шестой обнаружит пропажу. Похитители попятились к краям поляны, приставляя к горлу девушки кунай.       Все было тщетно. Тот, кто держал Ируку, умер первым. Какаши не стал использовать ни шаринган, ни водяного дракона, ни катон. Да и не нужно оно ему было, при такой застилающей глаза ненависти хватило одного райкири. Не прошло и семи минут, как траву укрыли шесть свежих трупов, а белый плащ хокаге был слегка запятнан и обожжен.       Никому из тех, кто видел лицо Хатаке из-за сгоревшей маски, уже не суждено было подняться, лишь одному, главарю, как сразу понял Копирующий, была сохранена жизнь, и оставив его валяться без сознания в ожидании АНБУ и Ибики, Какаши склонился над притихшей Ирукой. Она молча и абсолютно бесстрастно сверлила взглядом окровавленную руку мужа. Мужчина не стал донимать ее расспросами и еще больше трепать нервы, он поднял ее и помчался домой, девушка даже удивиться не успела.       Дома Какаши положил вялую, бледную Ируку на кровать, и раздев, стал внимательно исследовать разноцветную, местами вздувшуюся кожу. В этих действиях не было ничего двусмысленного; Хатаке, имеющий за плечами внушительный опыт полевой медицины, просто осматривал ее на предмет тяжелых повреждений.       Ирука лежала, не шевелясь и почти не моргая. Закончив осмотр, Копирующий с тревогой вгляделся в равнодушные карие глаза жены. Даже закралась мысль использовать на ней шаринган, чтобы расшевелить. — Эй, скажи уже что-нибудь...– он взял ее на руки, и прижав к груди как маленького ребенка, подошел к окну. Какаши покачивался с женой на руках, тем самым убаюкивая ее, и терся щекой о темную макушку.       Казалось, Ирука так и не оттает, продолжит не замечать его, но осторожные поцелуи и тепло сильных рук мужа сделали свое дело. Девушка моргнула, и в ее взгляде появилась жизнь, растерянность. Она с удивлением посмотрела на встревоженного Копирующего и поежилась в его руках. — Какаши, что случилось? Ты сам не свой, можешь уже меня поставить. – Ирука неловко улыбнулась и потерла шрам на переносице. — Ты могла умереть, а наш ребенок... Да какой я к черту хокаге, если даже свою семью уберечь не могу?! – с горечью воскликнул он, болезненно смежив веки, рисуя в воображении страшные картины.       Девушка, уже справившись с шоком после похищения, теперь терялась в догадках, как успокоить мужа, от сильных объятий которого уже трещали ребра. Ответ пришел сам собой. — Родной, ты не поможешь мне принять ванну? — Конечно. Подожди минутку, не вставай.       Какаши все с тем же расстроенным видом, чмокнув в затылок, положил жену на кровать и ушел наполнять ванну горячей водой. Когда все было готово, он перенес Ируку туда, а сам сел за ней, как бы заменяя собой жесткую керамическую спинку. — Ух, как же хорошо, и малыш успокоился. – улыбнулась девушка, нежась в сильных объятиях Копирующего.       Он же в ответ на такие радостные слова лишь тихонько взвыл от самобичевания, и крепче прижав тонкую фигурку жены, опустил голову на загорелое узкое плечико. — Ну, перестань... Родной, все ведь хорошо закончилось, не стоит себя корить. – Ирука запустила тонкие пальцы в серебристую шевелюру мужа.       Какаши, тяжко вздохнув, неосознанно потянулся за такой незатейливой лаской. Он слишком долго был один, и однажды познав привязанность с любовью, не хотел, уже просто не мог отпустить свое кареглазое беременное чудо. А девушка мигом смекнула, что находится на правильном пути, и продолжила свои миротворческие речи: — Ты самый лучший муж и хокаге замечательный, и ребенок, я уверена, будет такой же чудесный. Давай, назовем его Сакумо, в честь твоего отца?       Копирующий поддался милому щебетанию жены, а когда услышал имя их будущего малыша, и вовсе едва ли не пустил скупую мужскую слезу; как он мог оставить без присмотра ее, такую маленькую и беззащитную. — Ты такая хорошая, моя Ирука. А если там девочка? – Какаши легко провел подушечками пальцев по животу жены, целуя золотистую кожу шей. — А если будет девочка, то ты придумываешь. – мысленно ликуя, что миссия по поднятию мужу настроения выполнена на отлично, девушка покраснела от поцелуев.       Ирука всегда была чересчур невинна. Когда после нападения Пейна Копирующий навещал ее в госпитале, когда приглашал на свидания, когда помогал обустраивать временную Академию, девушка страшно смущалась и отводила взгляд. Было так странно, что за ней ухаживает сам Шаринган Какаши, легенда из легенд, по которой сохла добрая половина женского населения Конохи. Однако самому мужчине, казалось, было на все наплевать; не взирая на смешки со стороны, он был готов денно и нощно бегать за простой куноичи из штаба, мог чуть ли слюнями не капать при виде ее по-детски невинной реакции на его ухаживания. А когда она впервые по собственной инициативе поцеловала его в губы, от страшных посяганий на девическую честь Ируку спас только тяжелый кулак Сакуры. Надо сказать, тогда ученица отыгралась на сенсее за все прошлые уроки и позднее доложила об его с учительницей отношениях пятой. Какаши был вызван к Цунаде на ковер и клятвенно пообещал жениться на Ируке после войны, на чем, к слову, настояла именно сама куноичи, заверяя жениха, что так, без обязательств ему будет легче воевать. Зато после возвращения генерала Хатаке в Коноху свадьба была сыграна сразу, больше всех на ней зажигал Наруто, который чисто по-детски тащился от такого союза своих бывших сенсеев. Сама же Ирука от свадьбы помнила лишь брачную ночь, которую опытный во всех отношениях муж сделал поистине незабываемой.       Сейчас же девушка сама хотела расшевелить Какаши. Любовью они занимались регулярно, несмотря на беременное положение, и делали это по большей части не из-за гормонального желания Ируки, а из-за мужчины, который обладая настоящим собачьим нюхом, просто не мог выстоять перед умилительной и нежно пахнущей Ирукой. « Что же будет, когда ты станешь кормить грудью... Я ж тебя совсем съем.» Пронеслась мысль у Копирующего, когда он помогал жене «потереть спинку».