Наречённые

Чем ближе они подходили к замку, тем сильнее росло напряжение Эммы и Киллиана. Спокойной оставалась только кельнерша, которой, по правде говоря, было вообще всё равно, что её ждёт — свои деньги она уже получила. — Отец сейчас должен находиться в своих покоях. Мы пойдём первыми, а ты иди следом и держи дистанцию, — сказал Киллиан Эмме. — Притаись где-нибудь и наслаждайся зрелищем, главное — не вмешивайся, иначе всё накроется медным тазом. — Не учи меня, — огрызнулась принцесса, — сама знаю! Оказавшись в замке, Киллиан схватил свою лже-невесту за руку и хотел было вести её прямиком в покои отца, но Эмма остановила его. — Постой, хочешь сказать, что приведёшь её к отцу в таком виде? — Чем вам мой вид не нравится? — нахмурилась девушка. — Если хочешь убедить отца в том, что она не хуже меня, он должен поверить в то, что она принадлежит знатному роду. А значит, и одета она должна быть соответственно, — пояснила Эмма, обращаясь к принцу. — Идите за мной. С этими словами Эмма стала подниматься по лестнице на второй этаж. Киллиан и Элизабет пошли следом. — Так ты и правда принц? — прошептала кельнерша. — Дошло наконец, — усмехнулся он. — Куда мы идём, Эмма? — В мою комнату, конечно же, — ответила она, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в том, что им удалось остаться незамеченными. — Вот это да! — протянула Элизабет, когда они оказались в покоях принцессы. — Нет времени любоваться! — сказал Эмма, ища что-то в сундуке. — Вот, надень его. Она протянула девушке бордовое платье незатейливого кроя, которое иногда надевала во время конных прогулок. Выпроводив принца и переодевшись, кельнерша посмотрела на Эмму: — Ну как? — спросила она. — Другое дело, — ответила принцесса. — Сойдёт для нашего спектакля. Когда всё закончится, можешь оставить платье себе. А теперь идём, — сказала Эмма и потянула девушку за собой к выходу. К счастью, в коридоре, кроме них, никого не было, и компания без труда поднялась на этаж выше по мраморной лестнице, ведущей в покои, отведённые специально для гостей, где и должен был сейчас находиться король Эдуард. — Идите, — сказал Эмма. — Как убедитесь, что всё чисто, дайте мне знак. Киллиан взял свою «возлюбленную» за руку, аргументируя это тем, что им нужно быть как можно убедительнее, и повёл её к двери, ведущей в комнату короля Эдуарда. Не встретив никого на своём пути, принц кивнул Эмме в знак того, что она может беспрепятственно идти следом, и принцесса тут же подошла к ним. — Отвлеките его, чтобы я могла прошмыгнуть в комнату, — сказал Эмма. Киллиан кивнул, поворачивая ручку двери. Все трое оказались в просторном светлом помещении, уставленном книжными шкафами и мягкими банкетками. У самого входа стояли рыцарские доспехи. Не долго думая, Эмма спряталась за ними и приготовилась наблюдать. — Отец! — позвал Киллиан. — Отец, ты здесь? — Киллиан? Из-за ширмы, отделявшей спальное пространство от остальной части комнаты, показался король Эдуард. В руках у него была книга. Киллиан не ошибся — в это время король всегда находился в своих покоях в уединении, и беспокоить его стоило только по особо веским причинам. Знакомство с возлюбленной сына — одна из таких причин, решил Киллиан и сделал несколько шагов вперёд, не выпуская руки Элизабет. — А кто эта юная леди? — взгляд короля задержался на девушке. — Именно поэтому я здесь, отец, — сказал Киллиан. — Я говорил, что не хочу жениться на принцессе Эмме, но не потому, что считаю её плохой кандидатурой в невесты. Правда в том, отец, что у меня уже есть возлюбленная, которую я люблю всей душой. Спектакль начался. Киллиан воодушевлённо рассказывал отцу о своих чувствах к девушке, стоявшей рядом с ним, хотя, по правде говоря, уже не был до конца уверен, что может сходу назвать её имя. Принц с удовольствием наблюдал за тем, как меняется выражение лица короля, и, кажется, на секунду и сам поверил в свою ложь. Эмма смотрела на всё это с нескрываемым интересом. На какое-то мгновение она искренне поверила в то, что этот смехотворный на первый взгляд план может действительно сработать. Как бы то ни было, сейчас было уже поздно что-либо отменять, Киллиан добрался до середины душещипательной истории их знакомства с Элизабет, придуманной им на ходу, и сейчас всё зависело от того, сумеет ли он сымпровизировать до последнего. «Много лет назад», — услышала вдруг Эмма голос Белоснежки как раз в тот момент, когда король что-то отвечал сыну. Судя по второму голосу, доносившемуся из коридора, там, снаружи, находились матери Эммы и Киллиана. И что-то обсуждали. Теперь принцесса разрывалась между непреодолимым желанием услышать всё, о чём говорили женщины и пониманием того, что стоит ей сделать лишнее движение, и она сразу же выдаст себя, и вся их операция накроется. Поэтому Эмма взяла себя в руки, оставаясь на своей прежней позиции, но не переставая при этом прислушиваться к тому, что говорят в коридоре, что было совсем не просто, потому что какофония звуков, доносившихся с разных сторон, совершенно сбивала её с толку. — Киллиан, ты должен понимать, что… — услышала Эмма голос короля Эдуарда. «Ага, — подумала она, — значит, из наступательной позиции Киллиан переходит в оборонительную. Ну что ж, держись, принц, стой на своём до конца и ни в коем случае не сдавайся. Мы не должны проиграть этот бой!» Сама же принцесса переключила своё внимание на то, что происходило сейчас за дверью, предоставив Киллиану возможность действовать самому. К тому же, стоя за рыцарскими доспехами, она всё равно не могла никак ему помочь. «Это было так давно, — говорила королева Ребекка, — ты думаешь…» — Но, отец! — воскликнул Киллиан, чем помешал Эмме дослушать фразу королевы до конца. «Чёрт, Киллиан, зачем же так кричать?» — возмутилась про себя Эмма, продолжая вслушиваться в женский разговор. «Я почти уверена», — сказала Белоснежка. «В таком случае, нам нельзя терять времени», — говорила Ребекка. Времени на что? В чём была убеждена Белоснежка, и что они обсуждают с королевой? Сама не зная, почему, Эмма была уверена, что их разговор касался её напрямую, и теперь навязчивая идея всё разузнать стала для принцессы непреодолимым желанием. Но, кажется, разговор Киллиана с отцом достиг своей кульминационной точки и близился к развязке, поэтому Эмма последний раз вслушалась в разговор Белоснежки с Ребеккой и услышав лишь маленький его обрывок, приковала своё внимание к тому, что происходило сейчас в нескольких шагах от неё. Заставляя себя переключиться с разговора двух королев на спектакль, всё ещё разыгрываемый принцем, она резко развернулась в его сторону, и ей показалось, что подол её белого платья мелькнул за доспехами. «Только не это!» — Эмма вся сжалась от испуга, сердце её забилось с неистовой скоростью, принцесса стояла, не дыша, и молилась о том, чтобы король, стоящий лицом к доспехам, её не заметил. Принцессе казалось, что вот сейчас король Эдуард подойдёт прямо к ней и вытянет за руку на середину комнаты, тем самым разоблачив шпионку. Но этого не произошло. Вместо этого Эдуард лишь снисходительно посмотрел на сына и сказал: — Что ж, Киллиан, я вижу, сердце твоё и впрямь наполнено любовью к этой девушке. Настолько, что эта любовь вскружила тебе голову. Я помню себя в твои годы, сын, и потому я не вправе мешать твоему счастью. Я сейчас же пойду к королю Дэвиду и сообщу ему об отмене свадьбы. Сию же минуту сюда подадут карету, и вы с твоей избранницей уедете в наш замок, где будете готовиться к свадьбе. У вас есть не больше десяти минут на сборы, советую вам поторопиться. Сказать что слова отца испугали Киллиана — не сказать ничего. Выходит, пытаясь избежать одной свадьбы, он обременил себя другой. Такой расклад совершенно не устраивал принца. И видимо, не его одного. — Эй, принц, подожди! — воскликнула кельнерша. — Мы с тобой так не договаривались. Ты сказал, я подыгрываю, получаю свои деньги и лошадь, и мы расходимся. Какой к чёрту замок, какая свадьба? Чтобы я ещё раз связалась с королевскими особами… Да не в жизнь! — воскликнула она, направляясь к выходу. — Погоди, Анабель, стой! Я могу объяснить! — кричал Киллиан ей вдогонку. — Вообще-то, Элизабет. Счастливо оставаться, принц! — сказала она и скрылась за дверью. — Что и требовалось доказать, — торжествующе сказал король Эдуард. — Принцесса Эмма, Вы тоже можете выходить. Король ликовал. Эмма вышла из своего укрытия и встала рядом с Киллианом, наблюдая за тем, как пляшут искорки озорства в глаза его отца. Совсем такие же, как и у него самого. — Вы что же думали, дети мои, что сможете обыграть старика? — говорил он у укором. — Как бы не так! В своё время я ещё и не такое вытворял, так что распознать ваш милый спектакль и подыграть вам мне ничего не стоило. Я всё ждал, когда вы сдадитесь, и терпение моё окупилось сполна, — тут его выражение лица сменилось с насмешливого на строго-серьёзное. — Вы оба должны понимать, что привести в замок простолюдинку, выдавая её за даму знатных кровей — крайне неразумный, необдуманный поступок. Как правило, за такие проступки надлежит наказание. Но ради тебя, Эмма, — король посмотрел на принцессу, — и ради твоих прекрасных родителей, так уж и быть, то, что случилось в этой комнате, останется между нами. И мой вам совет, юнцы, в следующий раз, когда вы будете придумывать, как сорвать свою свадьбу, —, а вы, я точно знаю, будете, — продумайте всё до мельчайших деталей. В любом случае, я очень рад, что вы начали общаться друг с другом — это весьма хороший знак, — король довольно улыбнулся, закончив свою тираду и отпустил провинившихся. — Можете идти, и, принцесса Эмма, в следующий раз, когда будете прятаться за доспехами, постарайтесь надеть менее пышное и менее заметное платье, — сказал он, посмеиваясь, и Киллиан с Эммой вышли из комнаты, не проронив ни слова. Они молча шли по коридору, вместе спустились по лестнице, вышли в сад. Дошли до беседки, и только посидев немного и переосмыслив всё произошедшее, нарушили молчание. — Он нас просчитал, — сказал Киллиан. — Обвёл вокруг пальца, как маленьких детей! Он знал, что всё это лишь притворство, знал с самого начала. — В одном твой отец прав, — ответила Эмма. — Нам нужно тщательнее продумывать план действий и, по возможности, иметь пару-тройку запасных вариантов. — В следующий раз мы не просчитаемся, — пообещал Киллиан. — Но нужно выждать какое-то время. После этой нашей выходки все будут ждать, что мы учудим что-нибудь ещё. — Поэтому нужно залечь на дно и пока ничего не предпринимать, — продолжила за него Эмма. — Именно. — Но как мы узнаем, что пора действовать? — спросила Эмма. — Не волнуйся, — ответил Киллиан, — узнаем. Тут мимо них пролетел белоснежный голубь, уронивший принцессе на колени кусок пергамента, свёрнутый в трубочку и перевязанный красной ленточкой. Письмо от Красной Шапочки. Дрожащими пальцами Эмма развернула свиток и стала читать. «Здравствуй, Эмма! Дело действительно плохо, но не волнуйся. Я всегда тебе помогу, чтобы ты ни решила делать, ты же знаешь. Как только понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Дай мне знать, как только соберёшься действовать.

Красная Шапочка»

— От кого это? — спросил Киллиан. — Не важно, — ответила Эмма. — Главное, что теперь, когда мы соберёмся что-либо делать, у нас будут союзники, — сказала она, и лицо её озарила таинственная улыбка.