Неожиданная женитьба

"Может, это и не человек вовсе, а тварь Темного мира?" — рассуждали темные, толпой следующие за Даэргоном и его полицейскими стражами. "Боги, что за бред, — возмущался старший из полицейских, — разве бывают твари, похожие на людей?" "Должно быть, это тварь, подселившаяся на созданного высокородными голема!" — воскликнул кто-то, и вокруг потрясенно ахнули. "Какие страшные багровые сполохи, нет, это точно не хаосит", — ужасались неподалеку. Даэргон криво усмехнулся, прислушиваясь к ним. Очевидно, темное проклятие полностью покрыло его ауру, исказив ее настолько, что низкородные перестали видеть в ней огонь. Его отвели к полицейскому фургону, и он с трудом вписался в двери, забираясь в него: перед глазами все мутилось и плыло. Он прислонился к стене — металл облегчал боль от сжирающего его проклятия. И даже не сразу заметил, что не один, и что его соседи по фургону визжат и бьются в истерике, умоляя кого-то "не отдавать их на съедение чудовищу". Это оказалась компания тех самых подонков, с которыми Даэргона столкнула судьба на крыше поезда. Он открыл глаза и сломал наручники-подавители на своих запястьях — те были так явно рассчитаны на низкородных, что ему даже не понадобилась магия, чтобы разрушить их материальную основу. Просто знание артефакторики и физическая сила. И в фургоне установилась блаженная тишина: темные потеряли сознание, обмякнув в своих оковах. Он ухмыльнулся, когда открывшие дверь полицейские выхватили амулеты, увидев безжизненные тела и его без наручников. Если его сейчас убьют в запале, то это будет самым нелепым концом, который только можно себе представить. Совершенно не вписывающимся в парадигму вариантов смерти, мелькавших на его жизненном пути ранее. — Они все живы! — воскликнул один из полицейских с явным облегчением, а потом обратился к Даэргону: — Зачем вы сломали наручники, сэр? Вам выпишут штраф. В его голосе звучал искренний упрек. Заперли Даэргона в просторной камере-клетке со стенами, гудящими силовым полем — довольно мощным, очевидно, рассчитанным на благородных. Даэргон лег на железную скамью, всем телом впитывая ее холод. Он не сопротивлялся темным полицейским, хотя еще недавно, в подвале рода Арцах, он ни за что не зашел бы сам в клетку. И не только потому, что сейчас все его силы шли на борьбу с проклятием. С ним обращались как с обычным гражданином, и это обстоятельство противоестественно вынуждало его вести себя... законопослушно. Он снова провалился в иллюзию обычной жизни на обратной стороне Тьмы — и снова отчаянно хотел продлить ее; ведь за этой иллюзией не было на самом деле ничего, кроме судьбы загнанного, лишенного Силы зверя. Вряд ли ему удастся добраться до Родины, сколько бы он ни сбегал из тюрем. Следователь, к которому его вызвали, спрашивал, за что и при каких обстоятельствах он убил некоего Дрюгу Корхоса, оказавшегося мелким воришкой и хулиганом. Даэргон молчал, разглядывая свои новые, гораздо более мощные наручники-подавители. От них тянуло ледяной пустотой. Если бы у него еще было, что подавлять. — Вы хотя бы раскаиваетесь? — сказал следователь, нервно теребя боевой амулет, и Даэргон почувствовал легкое удивление — почему он должен был раскаиваться в заслуженной смерти мелкого подонка? — Вы вообще человек? — спросил его следователь трагическим шепотом. И сразу, без перехода: — Вы имеете какое-то отношение к роду Ллоссарх? В дверь постучали и в допросную вошел еще один следователь — благородного сословия, судя по уровню Силы. — Слава богам, вы пришли! — воскликнул первый следователь. — Подозреваемый отказывается от сотрудничества. Молчит. Благородный посмотрел на Даэргона и явственно передернулся: — Неудивительно, это же пламенный, причем под пыточным проклятием! Зовите доктора. — Пламенный, вы уверены? — первый следователь замер с телефоном в руке. — А может, он тогда вообще нас не понимает? Может... отдать его военной полиции? Кажется, у них было несколько пламенных. "Несколько пламенных". Даэргон прикрыл глаза, гадая, кто эти неизвестные братья. И какова их судьба. — Нет, мы не будем отдавать наших подозреваемых воякам! — возмутился второй следователь. — Если его отпустили, значит, он гражданский. Ориентировки о побеге ведь не было? — Но если его отпустили, он мог хотя бы разговаривать по-человечески, — оскорбленным тоном заметил первый следователь и принялся звонить врачу. Второй следователь сел перед Даэргоном и сочувственно спросил: — Вы отказываетесь говорить по причине плохого самочувствия, сэр? Даэргон промолчал. — Или вы таким образом демонстрируете, что нуждаетесь в адвокате? — ласково продолжал расспрашивать его следователь. — Не стесняйтесь, скажите словами, мы поймем. Даэргон еле заметно усмехнулся — как трогательно его принимали за гражданина! Не подозревая, что перед ними всего лишь пленник, выкупленная вещь. — Они сказали, что пришлют каталку, — сообщил первый следователь. — Я могу передвигаться сам, — процедил Даэргон. — Восхитительно! — заулыбался второй следователь. — Но правила есть правила, вы поедете в лазарет на каталке. Первый следователь вытаращился на Даэргона, открыв рот. Даэргон встал, и он вцепился в свой амулет: — Не смейте угрожать следствию! Немедленно сядьте! Даэргон ухмыльнулся. От второго следователя к нему поползли черные хвосты Тьмы. — Успокойтесь, успокойтесь, любезный, — со сладкой улыбкой сказал тот. — Сейчас придет добрый доктор, сделает вам укольчик... в попку... и вам больше не будет больно. Даэргон подался вперед и грохнул по столу кулаками, отчего тот разлетелся в щепки. Низкородный следователь активировал наконец-то свой амулет, а благородный испустил хвосты и плети Тьмы. Даэргон оторвал от себя несколько проклятий — все они были слабее, гораздо слабее того, с чем ему приходилось сталкиваться ранее — и отшвырнул их в сторону темных. Ему не хотелось их убивать, ведь эти люди позвали для него врача — он просто не хотел возвращаться в подвалы благородных. Он сдался, измученный тщетными надеждами и вернувшейся болью, и желал умереть. Внезапно допросная до краев заполнилась Тьмой, и ему стало трудно двигаться — как в густом киселе. — Что я вижу, господа, какой позор, наша полиция балуется пыточными проклятиями? Даэргон вздрогнул, узнав голос Ниары, но не обернулся. — Как вы могли подумать, госпожа, это не наше! — воскликнул благородный следователь, вжимаясь в стену. Тьма опала и закружилась вокруг Даэргона, легко к нему прикасаясь. Она была теплая и пушистая на ощупь — словно большой черный кот, трущийся о колени и руки, и он почему-то расслабился, а накатившая на него безысходность отступила. В конце концов, когда-то Ниара обещала ему благородную казнь, разве не этого он хочет сейчас? Низкородный следователь с низкого старта рванул за дверь, а благородный поправил галстук и откашлялся. Даэргон обернулся и с раздражением обнаружил, что Ниара притащила с собой очередного сладкого красавчика, которому так и хотелось свернуть шею. Как тому доктору. — Даэргон, какая приятная встреча, — уголки ее губ еле заметно дрогнули. — Впрочем, я надеялась, что вам хватит... ловкости убежать хотя бы до следующего города. От накатившей злости он даже забыл о терзавшем его пыточном проклятии. — Я гвардейский офицер, — прошипел он не хуже какого-нибудь темного, — а не жандармский осведомитель или, позвольте, эмпат-лазутчик подлого сословия! — Подлого?.. — выдохнул ее красавчик. — Боги, дорогая Ниара, он же вылитый Террион Великий! Даэргон так явственно представил, как сворачивает ему шею, что у него непроизвольно дернулась рука. — Господин следователь, — сказала Ниара, показывая ладонью на Даэргона, — этот человек — пленник рода Ллоссарх и мой личный. И я счастлива представить вам Инссара тор Ллоссарх, его адвоката. Следователь прижал руку к груди и что-то заблеял, представляясь в ответ. Пришли медики с каталкой, похожей на дыбу на колесиках — металлическая конструкция с кольцами оков — и Даэргон, изловчившись, ее перевернул. Он не сводил взгляда с Ниары — ему почему-то хотелось вывести ее из себя, но она лишь молча смотрела на него в ответ. Медики возмущались, ее красавчик-адвокат уверял всех, что его клиент "настаивает на свободном передвижении в лазарет", хотя Даэргон ни на чем больше не настаивал, а один из санитаров сказал: "Терриончик". Следователь с искренним негодованием вещал Ниаре: "Демонстративное убийство в общественном месте! Несколько человек доведены до нервного срыва, один мертв... Кроме того, испорченное государственное имущество, вот, извольте, наручники и письменный стол!". — Мы как могли почистили его ауру, — сообщил доктор Ниаре и ее смазливому адвокату через час. — Но ему все равно требуется качественная медицинская помощь, которую наш лазарет не в состоянии предоставить, госпожа. — Медицинская помощь — хороший повод для выпуска под залог, — сказал адвокат после того, как доктор вышел. — Если это именно то, что ты хочешь, дорогая Ниара. Она посмотрела на Даэргона, и тот отвлекся от созерцания неба за решеткой и взглянул на нее в ответ. И снова она показалась ему ожившей детской сказкой; воплотившимся родовым преданием о невесте-драконице, навеки пленяющей сердце рыцаря. В детстве он воображал на месте своей невесты обернутую ветрами повелительницу Воздуха. А слегка повзрослев — перестал верить в сказки. Но кто знал, что он все же встретит своего дракона, и им окажется надменное и холодное создание Тьмы? К тому же вечно окруженное смазливыми прихвостнями. — Именно этого я хочу, дорогой брат, — сказала Ниара. — Вытащи его отсюда, пожалуйста, и лучше без залога... У меня сейчас некоторые трудности с финансами, как ты знаешь. — Знаю, — хихикнул адвокат, а потом задумался. — Послушай, Ниара, он же сын Бездны! — Ты полагаешь? Какое тонкое наблюдение. — Да нет же, — засмеялся адвокат, — ты не понимаешь, это же юридический статус хаоситов! Никем не отмененная категория уголовной ответственности в преступлениях против личности! Если он защищался, то имел право на убийство как благородный, хотя и не принадлежит ни к одному из сословий. — Ловко, — она улыбнулась и притронулась пальцами к его плечу, — ты столь же умен, сколь и прелестен, дорогой Инссар. Осталось только всех убедить, что пламенные — тоже дети Бездны. И что он защищался. — Вы же защищались? — обратился адвокат к Даэргону. — Разумеется, — сказал Даэргон. После того, как Ниара назвала адвоката братом, Даэргону перехотелось его убивать. По правде говоря, тот был весьма милым юношей — утонченно красивым, с яркими синими глазами и мягкой интеллигентной улыбкой.