Неожиданная женитьба

Темные еще долго бегали между путей, потеряв его — Даэргон смотрел на них, отъезжая все дальше от станции со смешным названием "Подлянка-Товарная". Он прятался в вагоне со строительным материалом, и его поезд ехал на юго-запад. Если судить по древним (весьма примерным) картам Империи Тьмы, путь ему предстоял долгий. Он не помнил, сколько его везли сюда. Он закрыл глаза и на обратной стороне век увидел Ниару, собственноручно разливающую чай в тонкие до прозрачности чашки — в последний день она пригласила его на завтрак, и, разумеется, он не мог отказать даме. В то утро погода немного испортилась, и в чай, и на маленькие пирожные падали редкие снежинки — они сидели на веранде и за все время не сказали почти ни слова. И эта сцена врезалась в память этим снегом и молчанием, и сейчас тянула непонятной тоской, и Даэргон с усилием прогнал ее из сознания. И, словно в отместку, на ее месте заклубились беспорядочные обрывки образов и мыслей — и перед внутренним взором замелькали хорошенькие и глупые лица низкородных темных — и хари благородных, похожие на фарфоровые маски тварей. Поезд лязгал и стучал так, будто его железные колеса были кубической формы. Пахло металлом, горелым синтетическим маслом и обработанным деревом, и почти погасшая стихия Даэргона отзывалась трепещущим жаром и на эти запахи, и на эти звуки. Ведь что может быть Пламени ближе, чем металл, рожденный в огне, и вонь сгоревшей материи? Долгий путь домой вел его к жизни без будущего — он знал, что княжеский род спасет его от участи бывшего пленного, как когда-то, после неудачного заговора, помог избежать преследования храмовников — но Орден отринет его навеки. Так же, как и двор, как и свет, если это что-то вообще будет значить. "Превыше всего лишь честь, и тело Невидимого Храма отражается в телах его стражей, и в душах их сияет его Свет, и Родина наша — Родина Света..." Можно ли жить без чести? Даэргон давно знал, что можно. С тех самых пор, как их заговор — почти игрушечный, почти развлечение и интрижка — обернулся настоящей угрозой в глазах раскрывших его, превратился в искалеченные души и разум тех его товарищей, кто не смог защититься высоким происхождением. Есть ли честь у того, кто позволил заклать своих братьев и до сих пор не нашел способа покарать их палачей? В душах бесчестных угаснет Пламя и поблекнет Свет, и боги каждый день бросают их на весы и находят очень легкими. Злой огонь потек по его жилам, желая вырваться бессильной яростью, и он вцепился в торчащую перед собой доску, и та захрустела, трескаясь под его пальцам и крошась в щепы. Он судорожно вдохнул — ему тяжело было оставаться с самим собой, темные научили его еще и этому. Следующая станция называлась Подлянка-Заречная — судя по всему, создания Тьмы не отличались топонимическим талантом. Может быть, все их станции назывались Подлянками? А может, так сработала та магия в его голове, что заставила его понимать речь этих самых созданий... К вагону, на котором он затаился, подошли грузчики, и Даэргон тенью проскользнул мимо них, чтобы забраться на соседний. "Ну надо же, бракованный блок подсунули, безобразие!" — возмущались грузчики, и Даэргон, выглянув в щель, обнаружил, что сокрушаются они над испорченной им доской. Даэргон прикрыл глаза, едва поезд тронулся, и в полудреме увидел фразу — из того рода бессмысленных, но зловеще знакомых наборов слов, что всегда посещают измученное долгой бессонницей сознание. "Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, таракан Крыкс обнаружил, что он в своей норе под корой старого дерева превратился в коммивояжера". В голове мутилось, а по жилам растекся яд — очевидно, его настигло одно из отложенных проклятий темных, так щедро навешенных на него за последние два месяца. Ему был нужен свежий воздух и небо над головой, и он выбрался на крышу вагона. Поезд катился сквозь пригороды, мимо проплывали красные крыши небольших домиков, а в просветах бурой растительности проблескивала речная вода. На крыше он оказался не один — на соседнем вагоне расположилась компания явных отбросов общества. — Ух, ты, кто это у нас? — протянул один из них, глумливо ухмыляясь. — Мужик, ты как, сейчас подыхать собираешься? Даэргон промолчал, пережидая приступ. Надо было выжечь так не вовремя вылезшее проклятье из своей ауры, но сейчас у него не хватало сил даже на то, чтобы держаться на ногах. — Эй, красавчик, может, сначала порадуешь нас, а потом скопытишься? — настырные темные подонки подошли к нему, и один из них схватил его за плечо. И Даэргон, придя в мгновенное бешенство, разом поднялся и наградил его джентльменским хуком справа. И не рассчитал сил, и голова темного лопнула от удара, а сам он слетел с крыши и приземлился на узком перроне очередной станции — прямо под ноги какому-то прохожему, залив того кровью и мозгами. Вокруг завопили, завизжали и засвистели, товарищи убитого побежали по крышам, а Даэргон, еще не оправившийся от приступа, тяжело спрыгнул между путей и метнулся перед встречным поездом. "Полиция! Полиция! — кричали темные. — Ужас! Убили! Хаосит! Кошмар! Орден возвращается!". Кто-то, очевидно, невезучий прохожий, завывал: "Мозги! На мне мозги! Кровь! Чья, чья это кровь?! Моя?!" Парочка железнодорожных полицейских со свистом помчалась в другую сторону — должно быть, ловить товарищей убитого, и Даэргону почти удалось уйти. Но на тихой улице, застроенной коттеджами, ему встретился наряд полиции. — Тот самый хаосит-убийца! — воскликнул один из полицейских. — Это не хаосит, — сказал старший из них и обратился к Даэргону, поднимая руку с боевым амулетом: — Вы арестованы, встаньте на колени и заложите руку за голову. Даэргон прищурился, сжимая кулаки — разумеется, он не собирался становиться на колени. Жаль, что в теперешнем состоянии он неспособен даже на маленький файербол. Полицейские активировали свои амулеты и начали медленно приближаться к нему. — Он похож на благородного, — нервно сказал один из полицейских. — На Терриона Великого! — воскликнул другой. — Ужас! Ужас! — донеслось со стороны небольшой толпы местных жителей, незаметным образом скопившихся рядом. Полицейские остановились, окружив Даэргона, но почему-то медлили с применением амулетов. — А вдруг он имеет отношение к роду Ллоссарх? — наконец сказал их старший. — Сдавайтесь лучше добровольно, сэр! Можете не становиться на колени, но наручники мы на вас все равно наденем. И Даэргон сдался, решив не унижаться бесполезным сопротивлением низкородным, и сам подставил руки под наручники.