Неожиданная женитьба

— Коврики! — комендант военной тюрьмы с возмущением потрясла бумагой предписания. — Вы полагаете, господа и дамы, мы наживаемся на ковриках?! Правительственная комиссия, состоящая из двух низкоранговых высокородных и (внезапно!) Ниары в качестве военного эксперта, с ухмылками переглянулась. — Мы заказали три комплекта ковриков за три месяца, потому что пламенные их постоянно сжигают! Все со значением посмотрели на Даэргона, присутствующего здесь в непонятном статусе — Ниара его просто привела с собой. Тот стоял с каменным выражением лица. — Хм, а вы не пробовали не стелить в камерах пламенных коврики? — глубокомысленно осведомился один из членов комиссии. — Мы и не стелим, — ответила комендант, — они сжигают коврики в коридорах, когда их водят... хм, на допросы. — И о чем же имеет смысл допрашивать солдат? — внезапно заинтересовался Даэргон. — О разных вещах, — комендант покраснела и сердито закончила: — Это военная тайна! — Разумеется, — процедил Даэргон. Ниара мгновенно вообразила, как занимательно можно было бы проводить допросы пламенных. Все остальные также смотрели на ее пленника, и она могла поклясться, что думали они о том же. О допросах. — Мы хотели бы убедиться, госпожа комендант, что условия содержания узников соответствуют предписаниям, — сказала она. — Всех узников, не только наших преступников, но и светлых пленников. Комендант посмотрела на нее с сомнением — ведь комиссия нагрянула к ней под предлогом подозрений в растрате — но явно не решилась озвучить эти свои сомнения. — Разумеется, высокородные господа и дамы, — кивнула она. — Проверяйте сколько угодно! И, кстати, — она бросила уничижительный взгляд на Даэргона, — пламенным допросы весьма нравятся. Юноши из правительственной комиссии захихикали, а Даэргон сделал вид, что ничего не слышал. — Коврики, очевидно, в прекрасном состоянии, — сказал один из членов комиссии, заглянув в несколько пустых камер. — А вот, извольте, камера пламенных, — сказала комендант, и они посмотрели на камеру сквозь зарешеченное окошечко. Ковриков там не было. — Все узники сейчас на прогулке. Темные военные преступники, обряженные в серые куртки, возились во дворе с какой-то конструкцией. — Строят сцену для новогоднего представления, — сказала комендант. — Бедняжки, — хором вздохнули члены правительственной комиссии. Они оба были студенты, увлекающиеся политикой и правозащитной деятельностью. Ниара встретила их на вечеринке Инссара и там же узнала, что они собираются нагрянуть с проверкой в военную тюрьму. "Сама судьба на стороне моего пленника", думала она тогда, слушая опасения, что военные не воспримут студентов всерьез — несмотря на то, что они пару недель назад "очень серьезно занялись политикой" и даже участвовали уже в проекте, связанном... на этом месте ее восприятие милостиво отключилось от очаровательного юношеского щебета. — Бедняжки выглядят вполне сыто, — заметила Ниара. Студенты подозвали несколько узников и принялись расспрашивать их о жизни, попросив коменданта удалиться. — Возможно, вы хотите посмотреть на пламенных, госпожа тор Ллоссарх? — спросила комендант и покосилась на Даэргона. Пламенные гуляли в отдельном дворе. Точнее, не гуляли, а валялись — на скамьях и даже, подстелив свои ядовито-оранжевые куртки, на земле, на недавно выпавшем снегу. Их было четверо. Ниара пригляделась к их аурам: — Кажется, они также в отличной форме. — Нет, — сказал Даэргон тихо, — они даже не занимаются физическими упражнениями. Разве солдаты ведут себя так? Мимо валяющихся пламенных прошел охранник, и они слегка оживились, а самый рыжий из них даже сделал непристойный жест и с ухмылкой спросил: — Допрос, начальник? Охранник игриво пошевелил бровями и гордо удалился. "Сладкая дырка", — другой пламенный ткнул рыжего в бок. А потом они снова развалились на земле, уставившись в небо. Крошечные снежинки падали на них и испарялись на подлете. — Во всяком случае, их никто не мучает, — усмехнулась Ниара. — Что с ними будет потом, госпожа комендант? — Пламенные не живут долго на темной земле, — пожала плечами комендант. — Через год-полтора они ослабнут настолько, что в тюрьме их держать станет бессмысленно. И тогда их отпустят. — А потом? — спросил Даэргон глухо. — Не знаю, — ответила комендант. — Должно быть, где-нибудь умирают. Никогда не слышала о них после. — А сколько всего пламенных в плену? — спросил Даэргон. — Полагаю, человек двадцать, если наскрести по всей империи, — сказала комендант. — И ни одного офицера? — Нет, среди пламенных не было ни одного офицера, кроме вас, — сказала комендант, состроив подозрительную гримасу, на которую Даэргон не обратил внимания. И Ниара тоже не стала заострять и без того сомнительную ситуацию. В конце концов, путь, которым они проникли сюда, был не совсем чист. — Хотите поговорить с ними? — спросила она Даэргона, и тот слегка побледнел: — Нет. — Какая бесчувственность! — оживилась такому проявлению чувств комендант и немедленно засочилась Тьмой. Ниара не ожидала, что он отреагирует на выпад, но он ответил, обращаясь исключительно к ней: — Офицер должен быть опорой для своих солдат. А не гирей на весах безнадежности... подобной мне. Вечером, когда Ниара сидела у себя в кабинете, обложившись картами и историческими свитками, Даэргон проник к ней вместе с принесшим ужин Мики. — Стыд-то какой, в кабинете есть, — еле слышно бормотал Мики, накрывая столик перед распахнутой дверью балкона. — Неблаголепие! А ведь в доме благородный мужчина... Благородный мужчина мрачной тенью рыскал по кабинету. — Вы изучаете потоки стихий? — сказал он, приглядевшись к пометкам на одной из карт. — Да, — рассеянно отозвалась Ниара, — весьма занятная получается картина... Видите, как будто огромный циклон закручивается во времени. Даэргон сел рядом с ней и принялся с любопытством изучать карты. Некоторые из них были тайным достоянием рода, но Ниаре был настолько приятен жар его присутствия, что она не возражала. В конце концов, здесь не было ничего по-настоящему тайного. — Действительно, занятно, но что же из всего этого следует? — сказал он через некоторое время. — Кроме, разумеется, поразительного возвращения стихии Хаоса в эту реальность. — Разве тайны стихий не восхитительны сами по себе? — с улыбкой сказала Ниара. — Удивительно видеть женщину, столь увлеченную наукой, — сказал он, и Ниара посмотрела в темное окно — чтобы не видеть, как синее Пламя, еще пару дней назад казавшееся ей воплощением злобы, светит чуть ли не ласковым жаром в глазах ее пленника. Что с людьми делает влюбленность! Лишает сначала разума, а потом достоинства, как говорит дорогая подруга Эсхата. — Да, — сказала она со смешком, — моя дорогая подруга тоже считает, что единственным достойным занятием женщины является война. Но ведь есть еще что-то кроме этого, Даэргон. Огромный мир магии, полный тайн, на фоне которых наши войны — лишь паучья возня... — она помолчала, а потом ткнула в точку на карте, на северо-западе империи: — Смотрите, по расчетам следующий всплеск будет здесь. Через два дня волны Темного мира смогут вынести нас туда. И там я буду наблюдать всплеск. А вы отправитесь на родину. Он резко встал и сжал кулаки: — Полагаете, я сбегу, оставив младших братьев умирать в плену? — Братьев? — растерянно повторила она, а потом вспомнила, что когда-то хаоситы тоже называли друг друга братьями независимо от родственных связей. Братьями в ордене. — О, боги, только не говорите мне теперь, что вы решили благородно пожить с братьями в этом, с позволения сказать, борделе под видом военной тюрьмы! — она тоже встала, внезапно разозлившись. — Хотя о чем я, комендант же говорила, что все пламенные только и мечтают о разврате! — Сомневаюсь, что групповые изнасилования — предел мечтаний этих солдат, — рявкнул Даэргон, и от него полыхнуло злобным жаром, и Ниара поспешно затопила кабинет Тьмой. — Держите себя в руках, — холодно сказала она, — многим из этих документов — сотни лет. — Так сделайте копии, — процедил он и вышел в сад — не в дверь, а напрямую, через балкон. Ниара раздраженно пнула пуфик. Рабочее настроение было безнадежно испорчено. Зря она, конечно, поддалась идиотской ревности и полила пленника оскорблениями. Она вышла на балкон, глядя на сад. Как бы ни были несгибаемы дети Бездны, два месяца насилия... в том числе и изнасилований... оставят шрамы любому мужчине. И как у нее хватило совести ткнуть в это? Завтра он остынет, и она извинится.