Неожиданная женитьба

Они встретились с утра за завтраком — Мики перед этим несколько раз сообщил Ниаре, что вот-вот накрывает, и что "благородного пленника" он уже позвал. Даэргон поздоровался с ней церемонно-вежливо и даже улыбнулся, из чего Ниара заключила, что прощение попросить будет легко. Когда мужчина намеревается обижаться подольше, он так не улыбается. — Кстати, Даэргон, за что пламенные так ненавидят коврики? — Ниара подняла чашку с чаем и посмотрела сквозь нее на бледное зимнее солнце. Чайный цветок распускался золотом, словно Пламенем. — Кажется, вы сожгли один в тюрьме... — Мне показалось, там что-то шевелится, — он слегка усмехнулся. — Вот как, — пробормотала Ниара. — Возможно, зародыши псевдожизни, неудивительно в подобных местах. — Псевдожизнь? — приподнял бровь он. — Занятно. Он сделал паузу, во время которой Ниара решила, что удачный момент для извинений как раз настал. — Насчет вчерашнего... — начала было она, и он одновременно с ней сказал: — Кажется, вчера я немного... Они замолчали и уставились на друг друга. — Вы хотели что-то сказать? — напряженно спросил он. — Я хотела лишь извиниться за резкие слова, сказанные вечером, — улыбнулась Ниара. — Простите меня великодушно. А вы?.. — Я тоже, — его глаза заискрились синим, словно он смеялся, — тоже желал извиниться за свою вспышку. И Ниара закусила губу, почему-то ей хотелось засмеяться в ответ. — Скажите, — обратился он к ней уже после завтрака, — как получилось, что в плену я попал в подвал на дыбу, а остальные пламенные — в благоустроенную тюрьму с ковриками? Не то, чтобы я был в претензии, но любопытен сам принцип. — Вас объявил личным пленником благородный род, — фыркнула Ниара, — и вы попали под действие родового права. А ваши низкородные соплеменники такой чести не удостоились и попали просто в тюрьму. Под действие гражданского права, как вы сами после своего побега. — Ясно, — он махнул рукой в сторону камина, который Мики уже минут пять пытался разжечь. Дрова вспыхнули, и Мики с испуганным воплем отшатнулся. Ниара присела на пуфик около камина, грея руки. Скоро ей надо было уходить по делам, и она тянула последние минуты, наслаждаясь присутствием своего пленника. — А если вы, положим, объявите солдат пленниками, — тихо сказал Даэргон, подходя к ней, — они подпадут под действие родового права? — Нет, — покачала головой Ниара. — Это может только представительница благородного рода, действительно пленившая их. Собственноручно. Она с трудом отвела от него взгляд. — Но должен же быть какой-то выход, — сказал он. — Вы же верно сказали вчера насчет борделя под видом военной тюрьмы. Мои братья просто умрут там, сгниют за пару лет в этом борделе. Он стоял рядом с ней на одном колене, и его глаза горели напряженным синим Пламенем, и от него несло жаром сильнее, чем от открытого огня камина. — Боги, Даэргон, я же не палочка-выручалочка из детской сказки, — сказала она. — Я не могу по мановению пальца вытащить двадцать человек из разных тюрем и отправить их в светлые земли, — она достала телефон и покрутила его, — у меня даже денег нет... — Им нельзя возвращаться на родину, — сказал Даэргон. — У нас считается, что в плен попадают лишь трусы и предатели. Но они могли бы выжить где-нибудь у Прокаженных земель... Могли бы принести пользу, уничтожая вырывающихся оттуда тварей. — А вы? — спросила Ниара. — Что ждет вас после возвращения в статусе труса и предателя? Его лицо на миг застыло. Удивительно, еще недавно Ниара считала его по выразительности сравнимым с каменной статуей. А теперь тонула в оттенках его чувств — непостижимых и нечитаемых, как у истинного сына Бездны, лишенного эмпатии, но выраженных настолько явно, что она видела, когда он их подавлял даже на секунду. — Мой род защитил бы меня, — сказал он. — Вы видите, — он развел руки, заставляя свою ауру вспыхнуть, — они не отказались от меня. Просто объявили мертвым. А те солдаты были безродными изгнанниками... Но я бы не ушел сейчас. Если бы моим братьям позволили жить хотя бы в относительной свободе, хотя бы на краю Тьмы, я бы остался с ними. На несколько лет, чтобы быть уверенным, что они не угаснут, что с ними все будет в порядке. Или навсегда, — он опустил глаза, — ведь разницы с тем, что меня ждет на родине, особо нет. — Разница есть, — сказала Ниара и сжала его руку — ей трудно было это говорить, так захотелось, чтобы он остался в темных землях, чтобы осталась возможность видеть его хоть изредка, — вы не сможете сохранить свой статус благородного пленника, живя вне подвала. Вы станете рабом рода. — Еще недавно я бы сказал, что мне все равно, кем меня считают создания Тьмы, — криво усмехнулся он. Ниара подождала продолжения, "но", логически следующего из его слов и интонации. Но он молчал, глядя на ее руку, и она осторожно разжала его предплечье. И снова взяла телефон. — Я не вижу выхода для ваших... младших братьев, — сказала она. — Но, возможно, его увидит юрист. — Спасибо, — он внезапно взял ее ладонь, поднес к губам и прикоснулся — на один горячий миг. Ее бедра опалило жаром, а в животе что-то свернулось, как от резкого падения. — Не стоит... — она встала. — Не стоит унижаться. — Разве преклонение перед прекрасной дамой может унизить? — он улыбался, глядя на нее снизу вверх, все так же не поднимаясь с колена, и в его улыбке снова сверкало ослепительное Пламя, и менее всего он походил сейчас на мужчину, намекающего на игры с порочкой. Должно быть, для светлых этот жест действительно означал другое. Например, просто благодарность. Ниара отступила назад — если она проведет с ним рядом еще хоть минуту, то свернувшаяся недавно в ее животе пружина лопнет. — Я позвоню Инссару, — сказала она. — До вечера, Даэргон. Можно только представить, что сказала бы на это дорогая подруга Эсхата. "Что ты еще готова бросить к ногам этого мужчины? Думаешь, они это ценят? Ах, Ниара, твоя благородная страстность иногда переходит все границы". Ниара натянула перчатки и направилась к машине. Пожалуй, пора прекращать вести диалоги с невидимой Эсхатой. Лучше встретиться с ней настоящей, пока та не уехала из столицы. — Ты хочешь забить свои подвалы десятками пламенных, дорогая Ниара? — с ужасом выдохнул Инссар, когда она позвонила ему. — Нет, — хмыкнула Ниара, — хочу поселить их около Прокаженных земель и понаблюдать за их поведением в естественной среде. Инссар залился на той стороне смехом и пообещал рассмотреть варианты. Перезвонил он через несколько часов, застав Ниару в библиотеке высокого рода Арзоран. — Единственная возможность, — сообщил он таинственным шепотом, — это взять их на попечение рода. — Ты сейчас в библиотеке, судя по голосу? — улыбнулась Ниара и убрала густую паутину с одной из полок. — Да, — хихикнул Инссар, — в университетской. Так вот, о попечении над преступниками. Основным требованием к благородному роду, берущему преступников как временных рабов, является создание минимальных условий их содержания. Если условия суровые, то срок засчитывается быстрее, как, например, на южных рудниках или в армии... Но это не важно, у пленников все равно нет срока. — Ясно, — сказала Ниара, — значит, осталось убедить род и владычицу, что эти пламенные солдаты могут принести какую-то пользу. — Хм... даже не представляю... какую, — сказал Инссар со значением. — Кроме, разумеется, твоих натуралистических наблюдений, дорогая сестра. — Боги, и как владычица терпит твое злонравие, — фыркнула Ниара. — Спасибо, дорогой Инссар, я снова тебе обязана. — Ах, это мелочи, дорогая Ниара, — кокетливо ответил Инссар, и они распрощались.