Неожиданная женитьба

Даэргон закончил комплекс упражнений, очищающих Пламя духа, и принялся просто подтягиваться на ближайшей ветке. Мысли его, не связанные более строгими рамками медитации, тут же устремились в русло приятных размышлений. Он думал о том, какова вероятность склонить Ниару к порочным наслаждениям, а потом умыкнуть в свое логово навеки. Глупые мечтания, достойные разве что кадета, но почему бы не позволить себе то, что хочется. Хотя бы в мыслях. Умыкать было некуда, а вот вероятность порочных наслаждений была весьма высока: во-первых, Ниара совершенно прямо и беззастенчиво назвала его красивым и даже поклялась ради его красоты пренебречь зловещими традициями Тьмы. Это воспоминание было настолько приятным, что он смаковал его в течение двадцати подтягиваний. Никогда ни одна женщина не говорила ему подобного в лицо — самыми близкими по смыслу комплиментами были писки наподобие: "ах, вы очаровательный наглец". Во-вторых, вчерашняя ссора по трезвом размышлении оказалась вовсе не ссорой, а форменной сценой ревности и, соответственно, также перешла в раздел приятных воспоминаний. В-третьих, сегодня Ниара многозначительно держала его за руку. А в-четвертых, ужасно покраснела, когда он целовал ей пальцы. А еще она пообещала заняться солдатами — столь очевидно лишь для того, чтобы сделать ему приятное... но об этом лучше сейчас было не думать, чтобы не тратить душевную энергию на тщетные надежды. Он застыл в горизонтальной стойке, предаваясь развратным фантазиям, а потом спрыгнул со своего импровизированного турника. "Терриончик!" — восторженно зашелестели наблюдающие за ним темные. Интересно, знала ли Ниара, что, едва она выходит за порог, как в дом набивается огромная куча низкородных? Насколько Даэргон понял, приходили они под предлогом помощи заслуженному старичку Мики, но всеми своими хозяйственными делами занимались исключительно рядом с Даэргоном, таскаясь за ним возбужденной толпой. Он спустился в подвал, в "свою" уборную. Бывшая пыточная ныне волшебно преобразилась: добровольная прислуга избавила ее от плесени, отдраив до блеска. Кроме того, на полу теперь лежали циновки с разноцветными узорами, стены украсили пластиковые панно с малопонятными бытовыми сюжетами и нравоучительными надписями, а кран с шлангом обзавелся душевой насадкой и большой ванной. На краях ванны стояли резиновые уточки и паучки, а сама она сверкала наклейками на ту же тему: уточки в крупных брызгах воды и водяные пауки. Когда Даэргон увидел этот дизайн в первый раз, то немедленно ощутил себя целлулоидным пупсом в кукольном домике. Похожие он видел в детстве у своих двоюродных сестер. Только у них, естественно, не было пауков. Он принялся раздеваться, не обращая внимания на особо наглых низкородных, просочившихся за ним в уборную. — Вам потереть спинку, сэр? — пропищал один из них, отчаянно краснея. Даэргон благосклонно кивнул. После ванной он проник в хозяйские покои, в кабинет, который прислуга называла "журнальным". Там лежали свежие газеты и разнообразные научные журналы. А также стоял единственный телевизор, обнаруженный им в доме. Даэргон пощелкал каналами, пытаясь найти новости или аналитическую передачу, но не преуспел: везде шли сериалы и какие-то кулинарные шоу. И ни одного упоминания о войне или о светлых. Как будто ничего не существовало — ни войны, ни Светлой империи. Он оставил включенным политический сериал и принялся просматривать газеты. Вот здесь светлых упоминали. Точнее, одного светлого, а именно, самого Даэргона, причем первую новость о себе он прочитал в "Столичном правдоискателе", в разделе "Ужасы нашего города". "Жуткие события вселили страх в сердца жителей, — сообщалось в заметке, — по свидетельствам живых очевидцев, по улицам города бродят гули, похожие на обглоданные призраки Терриона Великого. И разрывают людей на части! Что это, зловещие тайны высоких родов или кровавые знамения возрождающегося Хаоса?". В "Вечерних вестях" повествовалось о "зловещих кознях одного высокого рода, пытающегося призвать в человеческое тело дух Терриона Великого, кстати, одного из своих предков, если вы понимаете, дорогие читатели, о чем я". После этого многозначительного вступления следовал репортаж с суда и чудовищно перевранное "интервью" самого Даэргона. Он с кривой ухмылкой ознакомился с еще пятью подобными статейками. Судя по масштабу славы, свалившейся на Ниару и ее род, в ближайшие годы порочные наслаждения ему если и грозили, то не с ней. Боги, неужели род, в чьих предках был первый Темный Властелин, не может оградить себя от подобных инсинуаций! — Ах, господин, не расстраивайтесь, и зачем приличному мужчине всякую гадость читать, вот почитайте лучше забавное. И полезное, сэр, — в кабинет зашел Мики и принялся раскладывать перед Даэргоном яркие глянцевые журналы. — Может, чайку, сэр? Даэргон обнаружил себя сидящим в трагической позе мыслителя и непринужденно отнял руку от лица. — А коньяка у тебя нет, любезный? — спросил он. Мики, горестно вздыхая, сообщил, что на винном погребе стоит личное заклятие госпожи. "Да и неприлично одному пить, сэр, тем более, мужчине, подумайте, что люди скажут". — Ладно, давай чай, — сказал Даэргон и рассеянно погладил подлезшего под руку паука (очень пушистого). Вокруг засуетились низкородные, сами похожие на больших пушистых пауков благодаря своим вязаным меховым кофтам. Черный мех особенно густо блестел на их плечах и спинах, и Даэргон впервые заметил, что в доме довольно холодно — удивительно для жилища эмпатов. Он взял один из принесенных Мики журналов и с раздражением выхватил крупный заголовок на обложке: "Не смогли состояться как мужчина?". Заголовок поменьше похабно подмигивал: "Год без брюк — год чудес и открытий! — Прелесть традиционных одежд". Сколько он себя помнил, наименьшим приоритетом его жизни было вникание в идиотские проблемы эмпатов, тем более, несостоявшихся, но... Это же были таинственные дебри империи Тьмы, которую следовало изучить как можно скорее — если он собирается здесь задержаться. Он раскрыл журнал на статье про несостоятельность, оказавшейся интервью с некоей "успешной предпринимательницей с Юга". "Когда смотришь на их "потуги" сравняться с женщинами, честное слово, смешно. Только смех этот каким-то нездоровым получается, — рассуждала она, — ведь мужчина должен..." Даэргон оторвался от занимательного чтения, почувствовав приход Ниары, и встал, когда она зашла в кабинет. — Вот вы где! — с улыбкой воскликнула она. Ее глаза возбужденно сияли, а на щеках алел нежный морозный румянец. — Счастлив лицезреть вашу радость, — улыбнулся он в ответ и машинально переместился так, чтобы отсечь путь к выходу. Интересно, удастся ли непринужденно поймать ее за ручку и поцеловать? Сама Ниара никогда не протягивала руки для поцелуя, очевидно, у темных это было не принято. Тем интереснее... — Суть Темного мира такова, что пути его неизведанны, и идущий по ним каждый раз прокладывает их заново, — сказала Ниара и взяла его за запястье, отчего Даэргон застыл. — Я полагала, что путь на северо-запад откроется завтра, но надо идти сейчас. Вы со мной, Даэргон? Присмотрите заодно места, где можно основать поселение для ваших солдат. — Конечно! — воскликнул он с жаром и сделал шаг в сторону, притянув ее к себе. — Боги, Ниара, вы хотите сказать, что нашли способ их освободить? Ниара покраснела, обнаружив, что они практически обнимаются, и мягко отстранилась: — Я нашла возможность, но не способ, Даэргон. Нам осталось малое — найти еще что-нибудь, то, что убедит мой род в полезности светлых солдат. Пойдемте, я расскажу вам по дороге. — Разве высшие из присл... хм, из детей Тьмы не могут взывать к магии пространства где угодно и когда угодно? — заинтересовался Даэргон. — Можем, — засмеялась Ниара, направляясь к выходу, — но лучше это делать на полигоне или поле боя, отработки высшей магии Тьмы — весьма неприятная вещь, скажу я вам. А точно рассчитанное время вхождения в Темный мир делает место и время выхода из него определенным... до девяноста пяти процентов определенным, — она многозначительно подмигнула. Полигоном оказалась пустошь за городом, более всего похожая на небольшое поле боя. Для полного сходства не хватало только следов боевого Пламени. Зато темные украсили его веселыми светящимися черепами по периметру. — Надеюсь, Темный мир благосклонен к сынам Бездны, — сказал Даэргон, когда вокруг них взвились багрово-черные заклятия Тьмы. Кровь с грохотом мчалась по его венам, а Пламя закручивалось в предчувствии приключения. — Разумеется, когда-то хаоситы часто ходили путями Тьмы вместе с нами, — сказала Ниара, и за ее спиной начали распускаться черные крылья, а прозрачные глаза залила Тьма. — Не бойтесь, ведь я буду с вами. — Я никогда и ничего не боюсь, — ответил Даэргон, чувствуя, как на лицо против воли лезет бешеная улыбка. Мир вокруг выцвел и вывернулся, обнаружив чудовищную суть своих форм. Даэргон собрал свое Пламя и устремился по стелющейся перед ними дороге. Их путь, пролегающий в реальности сквозь тысячи километров, был легок и быстр, и Даэргон сразу увидел, когда он начал подходить к концу: густая многослойная Тьма, по потокам которой они скользили, стала сворачиваться. А потом он услышал далекий многоголосый вой, который все приближался. И мгновения — а может, и часы спустя, ведь время вокруг них остановилось, этот вой стал невыносимо громким, настолько, что потоки Темного мира взбесились и выкинули Даэргона куда-то наверх, разорвав их связь с Ниарой. Даэргон дернулся назад, ощутив то обреченное отчаяние, которое приходит только тогда, когда теряешь друзей. Но то, что выло вокруг него, потащило его вперед, и он ощутил огромную Силу, рвущуюся сквозь его тело и безжалостно сминающую его энергетические каналы — эта Сила была подобна взгляду тысяч глаз, проникающих в него и разбирающих на части. Он отчаянно боролся за границы своего тела и сознания — и проигрывал, растворяясь в боли и бесконечном, выжигающем сиянии — когда мягкая и теплая Тьма обволокла его и медленно втянула в слои Темного мира. И на мгновение он увидел это все — ослепительную, полыхающую яростью Бездну, густую Тьму, защищающую от нее темные земли, и тонкий, плешивый слой Света, с трудом покрывающий светлые. "Нет, что стало с Родиной, что мы с ней сделали, она же совершенно беззащитна". Он упал на землю, чувствуя себя хуже, чем после трехдневной пыточной сессии. — Хорошо прокатились, — хрипло выдавил он, оборачиваясь к Ниаре. Вокруг них простиралось чахлое, замерзающее болотце. — Что это было, Даэргон? — Бездна, — сказал он. — Вы никогда не видели ее раньше? — Нет, — прошептала Ниара, поднимая голову к небу. — Я тоже, — сказал он. — Так вот что искажало потоки стихий и закручивало их циклоном! — Ниара вскочила на ноги, полыхая багровым в глазах, и плети и крылья Тьмы взметнулись за ее плечами. Она была похожа на дочь дракона — так, как никто из светлых художников никогда не рисовал их, но именно так, как истинный драконий облик отпечатался в глазах Даэргона — и в этот момент он забыл все, что воображал о невестах-драконах раньше, и навсегда поверил, что видел и искал ее такую. Овеянную Силой и мраком дочь Тьмы.