Неожиданная женитьба

— Урюпо-Кхай? — владычица сделала паузу: явно искала городок на карте и вычисляла пути Тьмы. — Полагаю, вы сможете добраться до Медвежково-Бурза поездом. Я приведу туда специалиста по поражениям ауры. Через три дня. Надеюсь, нам удастся восстановить твоего... пленника для очередного входа в Темный мир. — Спасибо, Сэйрата, — Ниара чуть помедлила и продолжила: — Оптимальным вариантом для входа был бы трикветр или даже пентаграмма темных с сыном Бездны в центре. Возможно, Эсхата... — Увы, Эсхата уже на границе. Я возьму с собой Рейу или Итту. Ниара сняла купол тишины и оглянулась на стойку бара. За время ее разговора около Даэргона образовалась теплая компания поклонников, наперебой подсовывающих ему стаканчики с мутным пойлом и предлагающих выпить за "славных северян-урукхов, истинных владык этой земли, не то, что подлые белобрысые илюты". С этими словами они робко лапали белобрысого, как истинный южанин, Даэргона, за плечи. Тот ухмылялся с непередаваемым выражением одновременно снисходительного и самодовольного высокомерия. Ниара шагнула к ним, и низкородные, внезапно обнаружив ее рядом с собой, с грохотом разбежались. Самый пьяный из них запутался в своих ногах и стуле и свалился на пол, в панике запищав: "Я очень, очень люблю илю... южан, высокородная госпожа!". — Я пойду на вокзал, Даэргон, — сказала она. — Вы со мной или подождете меня здесь? — Всегда с вами, — улыбнулся он. По пути к выходу на Даэргона наткнулся тщательно притворяющийся пьяным низкородный, и тот его потрепал по волосам, отстраняя. Ниара фыркнула: она и не подозревала, что низкородные способны вести себя настолько бесстыдно. Впрочем, Даэргон тоже хорош — стоило ли так поощрять их развратное поведение? — Что? — Даэргон поднял бровь. — Восхищаюсь вашим истинно мужским кокетством, дорогой. На его лице отразилось самое искреннее недоумение, а потом он приобнял ее и прошептал на ухо: — Все ради вас, дорогая. Ниаре мгновенно стало жарко. В Медвежково-Бурз можно было добраться двумя способами: или за пять часов на Северном экспрессе, который проходил Урюпо-Кхай, не притормаживая, но для пассажиров первого класса, естественно, остановился бы. Или два дня на перекладных тихоходах, где нет даже второго класса. Сумма, которую надо было выложить за Северный экспресс, не была неподъемной, но Ниара с крайне неприятным чувством обнаружила, что в ее нынешнем финансовом положении это было бы совершенно неадекватной тратой. Она потерла висок, болезненно поморщившись — унизительный выбор между непомерной растратой и потрясающим зрелищем наследницы Ллосс, едущей в третьем классе. Еще и с женихом... — Вас что-то тревожит, дорогая? — к ней подошел Даэргон. В руках у него был сверток в форме бумажной коробки. — Придется ехать третьим классом, — улыбнулась она. — Можно купить старую машину, — сказал Даэргон, — по дороге я видел целый двор развалюх. Если вам так не нравится третий класс. Ниара прикинула маршрут по висящей на стенде карте региона и покачала головой: — Попадем в снежную бурю на перевале и опоздаем на встречу с владычицей. Хотя приключение было бы занятным... Можно было бы собрать гибрид из нескольких, как вы выразились, развалюх и штурмовать Гандбадские горы. По расчетам, там сейчас закручивается воронка стихий. Даэргон внезапно прижал ее к стенду и приподнял подбородок, погладив при этом большим пальцем губы — столь изумительно порочный и собственнический жест, что Ниара вздрогнула всем телом, подавляя возбуждение. — Моя прекрасная куколка разбирается не только в высшей магии, но и в машинках? — прошептал он. — Я... я же инженер, — выдохнула она. "Куколка"! Никогда ни один мужчина не называл ее так ласково и так нахально. Путешествие третьим классом с замаскированной аурой оказалось, впрочем, приключением не менее занятным, чем штурм Гандбадских гор. Низкородные, которых Ниара всю жизнь воспринимала как кротких и вежливых созданий с глазами, вечно опущенными долу, оказались существами веселыми и разнузданными не менее, чем пьяные офицеры, едущие на рейнджерскую службу. Но гораздо более смешными. Они скакали по спальным полкам, распевали песни под обильное употребление настоек, танцевали в проходах... и непрерывно липли к Даэргону и строили глазки Ниаре. Она словно вышла из кокона собственной Силы, пригасив ее, и обнаружила новый неведомый мир. — Забавно вы упаковываете еду, — сказала Ниара, когда Даэргон принес с очередной станции местные пироги в коробочке. — Это светлая традиция, фигуры из бумаги, — сказал он и, вырвав из записной книжки листок, скрутил из него крошечного паука. — Какой милашка! — восхитились наблюдавшие за ними низкородные. — А сделайте два! Двух паучков! В коробочке! Это так мило! Символ любви, ах... Глаза Даэргона смеялись, и Ниара тоже улыбалась, глядя на него. Он сделал еще одного паука, а на следующем листе написал руну Занзасх и свернул его так, что руна оказалась на крышке получившейся коробочки. — Моя любовь не смеет выразить себя стихами, — сказал он, протягивая ей коробку с паучками на ладони, — но позвольте вам преподнести ее символ. Ниара, давясь от смеха при воспоминании о стихах, взяла коробку и поцеловала его в щеку — под умиленные всхлипы зрителей. С другого конца вагона доносилось бренчание гитары и разухабистые частушки: "Как-то заглянули к нам хаоситы злые… До чего ж у них у всех крепкие… стихии!".