Неожиданная женитьба

— Твоя Сила меняется, дорогая Ниара, — сказала владычица. У нее были совершенно ледяные глаза, которые не теплели даже тогда, когда она с улыбкой говорила: "дорогая сестра". Подобное выражение Даэргон видел на лице главы своего рода, могущественного и крайне властного мага Воздуха, прозванного льстецами "Драконом Северного Неба", а ненавистниками — "отмороженной ящерицей". Учитывая то, что темная владычица была похожа на дочь рода эль Эраиссэ в той же степени, что и Ниара, но при этом не имела в чертах ни малейшего намека на женскую мягкость... Даэргона при взгляде на нее постоянно одолевало иррациональное ощущение, что недобрый дух его дядюшки покинул его бренное тело и переселился в женское — занятный был бы трюк со стороны старого развратника, надо сказать. На этом месте мысли Даэргона каждый раз скатывались в похабство: фантазии о том, как бы он сам распорядился такой способностью. И он привычным методом избавлялся от одолевающего разврата: мысленно заворачивал непристойность в бумажную коробочку и откладывал в своем сознании до того момента, когда можно будет, наконец, заняться сексом. В юности часто случалось, что к концу дня штабеля этих коробочек начинали въяве плыть перед его глазами, взывая к открытию. — Да, действительно меняется, — заухмылялась Итта, еще одна перворанговая дочь Тьмы, — возможно, дело в безнравственной связи с сыном Бездны? Они посмотрели на Даэргона, и тот непринужденно улыбнулся: — Ну, почему же, наша связь весьма высоконравственна. — Да, дорогой, — Ниара взяла его за руку, — ведь ты мой жених. Итта закатила глаза, а владычица прищурилась с таким видом, словно изучала их ауры: — Не помню, чтобы связь с сыном Бездны когда-либо влияла на личную Силу. Или у пламенных все по-другому, Даэргон? — На светлых точно не влияет, — снисходительно ответил он. — Дело, скорее всего, в личном прогрессе, ты внезапно начала развивать заложенный в тебе потенциал, Ниара, — владычица встала, и Даэргон галантно поднялся вслед за ней. Все три темных проводили его взглядами. Он зашел за кресло Ниары и облокотился на его спинку, машинально занимая выгодную позицию — одновременно защищающую и доминирующую в возможном столкновении со всеми, кто против них. Когда они обсуждали предстоящий разговор, то сошлись на том, что Ниара скажет владычице о солдатах, а когда основной вопрос будет более менее решен, Даэргон найдет удобный момент и ненароком упомянет, что собирается вызвать на дуэль до смерти изрядное количество представителей рода Арцах. Оказывается, у темных подобные дуэли считались весьма неординарным событием, и род мог воспротивиться. — Если это падение Бездны, то какова его динамика, — сказала владычица, подходя к окну. — И можно ли вычислить, куда она падает, так же, как ты вычисляешь возмущения стихий, Ниара. — О да, — заулыбалась Ниара и сделала загадочный жест рукой, — я чувствую эти открытия на кончиках пальцев! Правда, на начальном этапе нам будет нужна постоянная поддержка перворанговых рода. — Да уж, — подала голос Итта, — мы едва совладали с этим втроем. — И, разумеется, мы не сможем это сделать без сына Бездны, — Ниара посмотрела вверх, на Даэргона, и он подарил ей одну из своих самых ослепительных улыбок — ради удовольствия снова увидеть свое любимое выражение на ее лице — немного удивленное восхищение. Словно она не совсем верила своим глазам. — Даэргон, мой дорогой жених... — Я слышала, весьма дорогой, — как бы про себя пробормотала Итта. — Так вот, — невозмутимо продолжила Ниара, — мой дорогой жених согласен помогать роду в изучении Бездны. В обмен на жизни и свободу своих соотечественников. — Это кого, позвольте? — поразилась Итта. — Пленные солдаты, — сказала владычица. — Инссар рассказал мне о ваших планах... Это хорошая цена за службу, Даэргон, и род готов ее уплатить. Даэргон внезапно осознал, что Инссар, трепетный красавчик-адвокат, является мужем владычицы рода, и тщетно попытался представить их двоих в постели. — Но неужели ты на самом деле думаешь, что духи предков примут пламенного в род, Ниара? — внезапно воскликнула Итта. — Я практически уверена в этом, — сказала Ниара. Даэргон, старательно сохраняя каменное выражение лица, упаковывал в своем сознании лезущего к ним с Ниарой в постель Инссара. Во время путешествия поездом по землям Тьмы он узнал об изумительно богомерзком обычае ее детей — многомужестве — и теперь время от времени бесился от ревности, накручивая сам себя фантазиями на эту тему. Яростная, нерассуждающая вспыльчивость, которую Даэргон полагал единственным недостатком пламенной натуры, проявлялась в его собственном характере слишком сильно, всю жизнь заставляя бороться с собой. Вокруг него начали кружиться призрачные огоньки, и он чудовищным усилием воли усмирил свою разбушевавшуюся стихию. Последние события заставили его совершенно распоясаться: любовь выпустила из-под контроля сексуальную сторону его Силы, а контакт с Бездной поломал его энергетические каналы, и узы, державшие разрушительную сторону его Силы, стали совсем слабыми. Все темные уже стояли, и по комнате извивались жирные щупальца Тьмы, и те, что принадлежали Ниаре, закручивались вокруг него. Его возлюбленная защищала его так же, как он ее. — Боги, ну и характер, — сказала Итта, когда стихии улеглись. — Все же, дорогая сестра, я никогда не понимала ваш фамильный выбор мужчин. Мужчина должен быть пушист, как милый паучок, красив, как картинка, и глуп, как пробка. Даэргон ухмыльнулся, вообразив целый табун низкородных темных, таскающихся за этой холеной красоткой — кажется, в поезде и заводском районе он встречал множество мужчин ее мечты. Ниара покосилась на него и почему-то прошипела, обращаясь к Итте: "Не начинай снова, дорогая сестра". Даэргон на всякий случай тоже посмотрел на Итту с угрозой: железное правило, согласно которому в гнезде сильных эмпатов следовало подражать эмоциям избранного доверенного лица, никогда его не подводило. — А вы, Даэргон, уверены, что убедите духов нашего рода в своей преданности? — спросила владычица. — Да, — сказал он и поднес руку Ниары к своим губам, — ведь моя преданность принадлежит госпоже моего сердца. — Боги, — еле слышно прошептала Итта и снова закатила глаза, при этом отчего-то покраснев. Должно быть, решил Даэргон, темных, как существ изрядно развратных, часто одолевают непристойные мысли, но высокородные не позволяют себе высказать их вслух, как безмозглые низкородные. И в то же время, не обладая железной волей сыновей Пламени, с собой они справиться не могут. Оттого и краснеют нередко. — Допустим, случится самое для нас страшное, — сказала владычица, — и Бездна падет на наши земли, разрушив Империю, и светлые придут терзать ее останки. Что вы будете делать, Даэргон? Обратите свое Пламя против своих братьев или будете смотреть, не в силах изменить ни роду, ни его врагам? Перед внутренним взором Даэргона запылала эпическая картина гибели империи Тьмы, нарисованная владычицей. — В подобных обстоятельствах, — хрипло сказал он, — долг однозначно велит мне защищать род. — А в каких не велит? — спросила она. Даэргон мгновенно вообразил множество зловещих ритуалов Зла, в которых он, разумеется, никогда не стал бы поддерживать свой род. — Честь превыше всего, — сказал он и подумал: как причудливы пути долга и чести — в конце концов, они привели его к тому, что любой назовет предательством Родины. Но разве можно поступить иначе? Перед лицом Бездны становится неважной даже тысячелетняя вражда... Возможно, изучив Бездну с темными, он когда-нибудь сможет помочь и светлым. Что, конечно, не избавит его от звания изменника. — Я никогда не буду верен злу и буду противостоять, даже если весь мир обратится к нему. — Принципы, достойные восхищения, — сказала владычица. — Особенно если наши определения зла совпадают. Даэргон пожал плечами: он полагал, что в трактовании зла не может быть разночтений, но предпочел не вступать в пустые прения о метафизических материях, в которые выливается каждый разговор с эмпатами на подобные темы. — Кстати, о зле, — непринужденно ввернул он, решив, что с основными вопросами они разобрались. — После свадьбы я собираюсь вызвать на дуэль до смерти десяток-другой представителей рода Арцах. — Каков подарочек, — сказала Итта, глядя на Ниару с иронией. — В стиле забытых традиций, — улыбнулась та. — Десяток-другой, Даэргон? — ухмыльнулась владычица, и в ее ледяных глазах на мгновение сгустилась Тьма. — Я, конечно, понимаю ваше пламенное стремление к злу и убийствам, но нет, не более десятка. — Как вам будет угодно, прекрасная госпожа, — любезно склонил голову Даэргон и не удержался от довольного оскала: несмотря на забавную шпильку насчет стремления к злу, владычица согласилась на большее число дуэлей, чем они с Ниарой изначально рассчитывали. — О боги, это уже невыносимо, — снова сказала Итта непонятно о чем, а Ниара многозначительно пошевелила бровями ей в ответ.