Неожиданная женитьба

— Отвратительное зрелище, — пробормотал темный инженер, глядя на свалку особо опасных отходов после третичной переработки. Та сочилась ядовитой деградировавшей Тьмой и кишела технозомби. — Определенно, душераздирающее, милейший, — отозвался Инссар и возбужденно потер руки. Даэргон снял куртку — его лихорадило жаром после вчерашнего испытательного похода к границам Бездны. Темные немедленно уставились на него, окутываясь стихийными эманациями. — Я... я пойду, проверю конденсаторы и... котлы! — сказал инженер и поспешно сбежал. Даэргон давно заметил, что низкородные темные инстинктивно боялись проявлений Силы благородных. Некоторые впадали в откровенную панику. — Послушайте... Даэргон, — сказал эколог (еще один юный представитель рода Ллоссарх, занимающийся "пламенным эко-проектом"), — не подумайте, что я против, вы красивый мужчина и божественно сложены... — он отчаянно покраснел и запнулся. Даэргон приподнял бровь, изучающе его разглядывая. Кажется, маленький извращенец жаждет, чтобы его отодрали на свалке? В воображении пронеслось несколько сцен грязных групповушек. Меж тем, эколог справился со своим смущением и запальчиво воскликнул: — Но держитесь все же в границах приличия! Ведь вы жених одной из рода Ллоссарх! Даэргон на мгновение онемел: конечно, идиотские метания эмпатов бывает трудно постичь, но такого, чтобы он не понимал, о чем вообще идет речь, и чем вызван инцидент, припомнить было сложно. С ним подобное случалось только в детстве и подростковом возрасте. — Послушайте, высокородный Энио, — с раздражением сказал он, — давайте вы очнетесь от своих нелепых фантазий, и мы все вернемся к делу. Инссар захихикал, пряча нос в меховой воротник, а эколог покраснел еще больше. "Бесстыжие светлые", — прошипел он себе под нос. Даэргон сделал вид, что ничего не слышал. Юная Нейа тор Лоссарх, еще один, с позволения сказать, "эколог", таращилась на Даэргона во все глаза, и он ей подмигнул. — Какой вы... горячий мужчина, — тоже вспыхнула она. Двадцать два пламенных солдата, собранных по всей империи Тьмы, переходили под попечительство рода Ллоссарх, и первой их общественно-полезной работой было уничтожение особо опасных отходов. Особенности темного производства были таковы, что людям постоянно приходилось бороться с его отходами, и делали они это при помощи вторичной и даже третичной их переработки. Подход весьма экономичный, если не принимать во внимание то, что с каждым циклом переработки отходы становились все ядовитее и злее. В результате на конечной стадии уничтожить их было уже невозможно, и их хоронили в могильниках, что было весьма затратным занятием. После того, как Даэргон в приступе ревности сжег мраморную статую, украшавшую дом рода в Медвежково-Бурзе, Ниаре пришла в голову счастливая идея. "А ведь пламенные солдаты также могут сжигать камни, дорогой", — сказала она задумчиво. "При чем здесь еще и они? — процедил тогда Даэргон, и показал рукой на кучку дрожащих полуголых прислужников: — Когда мы говорим об этом?!" В тот вечер Даэргон узнал две вещи: во-первых, что если компания благородных дам жаждет уединиться для дружеской беседы в купальне, то приличному мужчине находиться там совершенно непристойно. Но к прислуге, обряженной в полупрозрачные набедренные повязки, это, разумеется, не относится. А во-вторых, что низкородные пламенные могут принести настоящую пользу, сжигая неуничтожимые отходы на тепловой энергостанции, принадлежащей роду. Нельзя сказать, что вторая новость как-то уняла бешенство, одолевшее Даэргона после первой... Но в результате того разговора большая парковка рядом с энергостанцией превратилась в свалку, а сам Даэргон в компании Инссара и детского сада его дружков-"экологов" занимался этим, по их словам, ценным для окружающей среды проектом. В рамках проекта для солдат были сняты квартиры-студии в доходном доме на заводской окраине столицы, и Даэргон, полагавший, что их поселят в какие-нибудь казармы, искренне порадовался этому обстоятельству. Он хотел, чтобы его солдаты как можно быстрее увлеклись кипучей жизнью темных, прониклись к ним симпатией — и смирились, что навсегда стали гражданскими, вынужденными заниматься работой, подобающей лишь инвалидам и старикам на пороге смерти. Положение самого Даэргона было похожим — как какой-нибудь отставник-неудачник, он в лучшем случае будет жить на содержании рода и заниматься его внутренними делами. Это при условии, что род его примет... Но он мог себе позволить подавиться кастовой военной гордостью и засунуть ее подальше — в его жизни были люди и цели гораздо важнее ее. А у его солдат оказалось так мало того, ради чего стоило жить — практически только орден и эта самая военная гордость. — Вот это да, сэр, настоящая собственная квартира! — восхищались солдаты, бегая по этажам и разглядывая студии. Кортэн, тот самый здоровяк, что первым набросился на Даэргона, с ухмылкой сообщил: — Я теперь типа как сержант! Эйтан выставил всех из угловой студии и объявил ее своей. На лестницах и в коридорах собиралось все больше низкородных темных — они возбужденно крутились среди солдат и тоже заглядывали в квартиры. — Вы помните уложение о сексуальном принуждении, бойцы? — спросил Даэргон, внезапно осознав, что упустил этот момент, когда разъяснял им текущее положение и обязательства. — Так точно, сэр! Помним, сэр! — весело рявкнули столпившиеся около него солдаты. "Принуждение! Сексуальное! О-о-о! Уложение!" — зашелестели темные. Даэргон подал знак Кортэну, и тот, вытянувшись по стойке "смирно", отбарабанил уложение. — Сексом по согласию считается только тот, где партнер выразил явное согласие словами, проявил инициативу и продемонстрировал признаки возбуждения, сэр! — выдал Кортэн заключительную фразу, и из хихикающей кучи темных донеслось: "Я выражаю явное согласие!". — Вольно, — кивнул Даэргон, прощаясь. Спускаясь по лестнице, он слышал придушенные визги и топот — судя по всему, развратные темные немедленно принялись проявлять инициативу, а также демонстрировать согласие и признаки возбуждения. Около подъезда маячил наряд полиции. Даэргон подошел к машине — хищная и, по темным меркам, мощная, та, казалось, кричала о былом богатстве своей хозяйки. Раньше Ниара коллекционировала редкие машины, но недавно почти все распродала. Даэргон сжал руль, задумавшись о подлых материях. А именно, о деньгах. Кажется, с этим в их маленькой будущей семье было совсем плохо... И самым неприятным было то, что он совершенно не представлял, как из огромной статьи расходов в их бюджете превратиться в нечто, приносящее прибыль. Тоже устроиться на работу на свалке? Он не умел делать ничего, кроме войны. Проклятье, он ведь даже не знал, откуда берется состояние рода эль Эраиссэ, и какими средствами оно поддерживается. Никогда не приходило в голову поинтересоваться. Сегодня с утра, когда он одевался, Ниара прижалась лбом к его спине и погладила по плечам, будя плавящее и тянущее чувство в его душе и теле. — Прости, — сказала она тогда. — За что? — прошептал он — почему-то ему сдавило горло. Еще ночью они обращались друг к другу на "вы". — Мой жених одевается из магазина готовой одежды, а я ничего не могу с этим поделать. Даже не могу пообещать, что все изменится, когда ты станешь моим мужем, — сказала она, прикасаясь губами к его спине, и он подавил дрожь возбуждения. — Ты так красив, Даэргон. Ты достоин самого лучшего. Даэргона пронзило острым стыдом за свою неспособность обеспечить любимую женщину. — У меня есть все самое лучшее, — сказал он и поцеловал ее руку, глядя на нее через зеркало, — это ты. Если бы я только знал, как тебе помочь — я бы сделал все, что угодно. — Что угодно, что позволит честь? — засмеялась она. — Ты меня понимаешь, любимая, — сказал он с улыбкой.