Неожиданная женитьба

— Черное на багровом? Интересное сочетание, почти классическое, но этот оттенок красного... и фасон... весьма хищно, — высокородный Ланс тор Ллоссарх, второй и любимый муж перворанговой Итты, а также родной отец чудовища по имени Тиона, окинул новый костюм Тэргона придирчивым взглядом. Ничего экстраординарного, как полагал Тэргон, обычный костюм-тройка: черный смокинг и темно-красные жилет с галстуком. Просто портной был хорош. — Это сочетание называется "багровеющее во Тьме Пламя", — Тэргон пригубил коньяк и с легкой улыбкой заметил: — По крайней мере, именно так утверждал мой портной. — Что ж, вам весьма к лицу, стоит отметить, — благосклонно кивнул Ланс. — И столь выгодно подчеркивает фигуру. "Дивно подчеркивает", — эхом отозвалось несколько великосветских красавчиков из ближайшего окружения Ланса. Тэргон живо представил их всех, в том числе и Ланса, с членами во рту. Их красиво вырезанные губы развратно шевелились вокруг мощных стволов. Все же темные — изумительно похабные создания. — Что вы, прекрасный Ланс, ничто не сравнится с вашим безупречным вкусом и неизмеримым очарованием, — рассыпался он в ответных любезностях. — Подобна бархатным лепесткам ваша прелесть, лепесткам, что плывут в благоухании прозрачной зари... Щеки Ланса слегка порозовели, и Тэргон самодовольно улыбнулся: его стратегия никогда не давала сбоев! Как восхитительно легко было общаться с темными мужчинами подобного склада — всего лишь один раз надо было вообразить на их месте благородных светлых дам. А уж дамам Тэргон мог когда-то угождать часами, засыпая их комплиментами и веселя пошлыми намеками. Пожалуй, трудно вообразить себе времяпрепровождение более приятное... Ниара умудрялась на всех этих светских и полусветских приемах заводить и поддерживать нужные знакомства — поистине, волшебное свойство, особенно для его драгоценной жены, столь мало интересующейся как светом, так и его мнением. Как будто она лишь случайно родилась эмпатом. Интересно, бывают ли у Бездны дочери? Что же касается самого Тэргона, то его вполне удовлетворял безмозглый треп высокородных прелестников — ни в прошлой жизни, ни в этой он не пытался строить из себя эмпата и вникать в змеиные их хитросплетения. На Родине он просто не интересовался ими, полностью посвятив себя кипучей жизни ордена. А теперь, выбрав Ниару своим ориентиром во Тьме, стал с легкостью делить эмпатов на категории: сначала нужные, которых как-то выделяла или даже специально знакомила с ним Ниара. Потом враги — личные или семейные. Далее — забавные, с которыми можно было потрепаться ни о чем; эти находились сами. Потом, конечно, самая многочисленная категория — ненужная ни ему, ни его семье, ни его роду темная масса. И, наконец, самое важное — люди, с которым Тэргона связывали личные или деловые отношения. — Вы тоже теперь предпочитаете работы мастера Форжа, дорогой брат? — спросил его один из темных и непринужденно поправил манжет, из-под которого блеснул циферблат часов. — Взгляните, что подарила мне жена. — Я вижу, дорогой брат, ваша жена также является сторонницей благородной и сдержанной элегантности, — сказал Тэргон, припомнив рекламу на часовой мастерской. Темный родич польщено расцвел: — А ваши часы, дорогой брат? Это же подарок на годовщину свадьбы, признайтесь! Тэргон ослепительно улыбнулся — часы он купил сам — и ответил так, как за этот год привык отвечать, чтобы все завидовали: — Разумеется! — Годовщина была, кажется, на той неделе. Или в начале этой? Тэргон судорожно перебрал в памяти последние дни и соотнес их с прошлогодними событиями. Кажется, суббота. Точно, суббота. В тот день они были не в столице, возились, изучая признаки Бездны в Безлюдье. Они в палатке провели ночь, полную любви, и вроде бы, Ниара ничего ему не дарила. Значит ли это, что и от него не ждали никаких знаков, или он обидел любимую? Он сделал мысленную зарубку: надо будет ненароком выяснить это сегодня вечером. — Ранее вы утверждали, что нет ничего достойнее, чем проверенная временем классика, дорогой Тэргон, — тонко улыбнулся Ланс. Ранее у Тэргона не было денег на мишуру типа запонок и часов, и он носил "фамильные драгоценности" — старье, от древности успевшее превратиться в антиквариат. Оригинальный выход для тех же запонок, но на качестве, например, часов это сказывалось отрицательно. — Мода так переменчива, прекрасный Ланс, — снисходительно обронил Тэргон. И внезапно заметил пробравшуюся на прием Тиону. Проклятая девчонка, успевшая за год немного подрасти (и даже обзавестись грудью), мозгов так и не приобрела. Она забралась на огромную люстру и с самым похабным видом шевелила оттуда щупальцами. Рядом с ней восторженно сияли глазками двое ее приятелей. Люстра угрожающе раскачивалась. Щупальца Тионы имели явственную форму мужских членов, и их было ровно двадцать два, по числу солдат Тэргона; и смотрела она, злобно ухмыляясь, прямо на него. Никто их пока не обнаружил, и Тэргон закусил губу, чтобы не заржать: ему хотелось увидеть, чем все закончится. — Кстати, драгоценный Ланс, — сказал он, — как поживает ваша чудесная дочь? — О, прекрасно, — заулыбался Ланс, — становится все сильнее, да вы и сами, наверное, это заметили! Она так... эмоционально отзывалась о ваших последних занятиях на полигоне, дорогой Тэргон. Тэргон ухмыльнулся, снова бросив взгляд на люстру: когда-то он придумал отличный способ, как отлупить наглую девчонку, не нарушая своих принципов. Заманить ее и ее дружков на полигон, пообещав показать занятные проклятия, а потом хорошенько извалять в грязи и поджарить. Темные нимфы напоминали ему пламенных подростков, причем особо психопатичных, и потому вызывали непреодолимое желание учить, учить и учить их хорошим манерам. Но если пацанов Тэргон с легкостью мог наградить полновесной оплеухой, то на девочку рука физически не поднималась. Зато файерболами гонять — милое дело. Позже эти адские детишки ему пригодились, чтобы приструнить своих оборзевших от лености и разврата солдат. — Вчера вечером мы решили отправить Тионочку в Луг-Бурз, ребенку пойдет на пользу свежий озерный ветер родного гнезда, — с притворным сожалением сообщил подобравшийся к ним Кейто тор Ллоссарх, первый муж перворанговой Итты. В руке он сжимал небольшой, но изысканно украшенный томик. Ланс состроил сложное выражение лица. — Что там у вас, драгоценный Кейто, — любезно осведомился Тэргон. — Не редкие ли, неизвестные строки гениального Басирама, обнаруженного исключительно вами? Кейто тор Ллоссарх сделал вдохновенное лицо (Тэргон мгновенно вообразил его с членом во рту и голой задницей, в которую долбилось жирное щупальце) и печально улыбнулся: — Ах, смейтесь, дорогой Тэргон, смейтесь... Но я действительно собираюсь опубликовать сборник малоизвестных произведений Басирамчика, и только вчера нашел в его черновиках вот эту дивную строку — послушайте, дамы и господа... Тэргон оглянулся: дам среди них не было. — Я очи знал, — о, эти очи! От их волшебной, страстной ночи я душу оторвать не мог! — продекламировал Кейто. "Два. Два жирных щупальца, определенно. Так, чтобы его дырка, воспаленная и красная, еще долго не могла закрыться", — подумал Тэргон и два раза беззвучно хлопнул в ладони. "Восхитительно", — сказал кто-то рядом. Кейто тор Ллоссарх был из особой породы эмпатов — совершенно безмозглых, но трепетных и высокообразованных — причем образованных чаще всего в какой-нибудь крайне узкой и нелепой области типа творчества определенного, например, поэта. Тэргон знал множество подобных типов на Родине и, честно говоря, каждый раз искренне удивлялся, встречая дельных людей среди всех этих философов и филологов... Тиона с двумя мальчишками прыгали на люстре, явно намереваясь ее обрушить. Тэргон заметил, что некоторые темные кидают на них быстрые взгляды, но продолжают делать вид, что ничего не происходит — очевидно, в жажде полюбоваться на скандал. Хорошо все же, что они с Ниарой решили временно замять тему второго мужа, внезапно подумал Тэргон. — Или вот еще... — продолжал меж тем Кейто, но в этот момент люстра, обвитая мощными фаллическими щупальцами, грохнулась посреди зала. — Тионочка! — в ужасе простонал Ланс, а Тэргон развернулся и чуть ли не бегом выскочил в какую-то смежную комнату, в очередной похабный темный будуар — смеяться было нельзя, совершенно недопустимо было ржать, как солдату, узревшему голую жопу — ведь он же не хотел, чтобы эти безмозглые прелестники, папочки Тионы, возненавидели его? Он с размаху прислонился к стене и чуть не сполз по ней от смеха, вспоминая выражения лиц напыщенных темных индюков. Из парадного зала доносился шум, негодующие вопли и гогот. Пожалуй, светский долг на сегодня исполнен, подумал Тэргон. К тому же Ниара так и не пришла, а значит, никаких деловых встреч с высокоранговыми не предвидится. Практически у выхода он встретил Нейу. — Уже уходите, дорогой брат? — улыбнулась она. — Счастливый случай свел нас, дорогая сестра, — откликнулся он, — я как раз хотел вам позвонить насчет контракта с этими ктулхупоклонниками... — Они не ктулхопоклонники! — засмеялась она. — Вы совершенно невыносимы, Тэргон, поверьте, это не очередные сектанты, а всего лишь активисты-любители исконных северных традиций. — А именно, традиции разнузданной... хм, любви с ктулхами? — вздернул бровь он. Дела экологического фонда, когда-то организованного Инссаром, часто вынуждали Тэргона встречаться с самыми удивительными проявлениями темного общества. Из дома рода они вышли, живо обсуждая особенности различных видов тварей, относящихся к ктулхообразным, а также безумные способы поклонения им. — Щупальца и ктулхи, ну, конечно же, — прошипели им в спину. — Что еще может волновать распутных светлых. Тэргон обернулся и увидел Фрерса, старшего мужа владычицы. — Желаете присоединиться, дорогой родич? — спросил он и с удовольствием проследил, как тот, весь красный от гнева, куда-то умчался. Фрерс принадлежал к той части рода, что до сих пор не смирилась с Тэргоном, и был, пожалуй, самым безобидным и забавным из них. — Кстати, Тэргон, — сказала Нейа, — уже год, как вы стали мне дорогим братом, а знакомы мы с вами и того дольше, — она слегка запнулась и покраснела. — Не желаете ли перейти на... более близкую форму общения? Тэргон на мгновение оцепенел, вообразив, что ему предлагают развлечься легким адюльтером. — Не примите на свой счет, прекрасная Нейа, — он прижал руку к сердцу и замолчал, внезапно сообразив, что речь идет всего лишь об обращении на "ты". — Но на "ты" я перехожу лишь с теми, с кем разделил ложе страсти, — ловко вывернулся он. — И то не сразу. Или с братьями по ордену. Простите. — Не извиняйтесь, я понимаю, — кивнула Нейа. — А что вы думаете о рейнджерской службе? Ведь скоро вы получите офицерское звание, и тогда даже ваше происхождение не сможет служить оправданием для манкирования ею... — Очевидно, придется с этим как-то разбираться, — пожал плечами Тэргон. — У вас есть какие-то интересные предложения, дорогая сестра? — Да! — воскликнула она. — Я предлагаю вам присоединиться к моему отряду. Братья видели, как вы гоняли нимф, и теперь тоже хотят потренироваться с вами. И пойти вместе в поход. Если вы не против. Тэргон прищурился: об обязательных для всех благородных рейнджерских сборах он знал от Ниары и собирался идти туда с нею и несколькими ее высокоранговоми приятелями. Но предложение Нейи тоже было интересным: ему понравилась идея расширения контактов с молодежью рода. Ведь молодежь — это будущее, как говорили жрецы Невидимого храма. Период сборов можно разбить на пару частей, вспомнил он и улыбнулся: — С удовольствием приму ваше предложение, дорогая сестра. — Я иду с вами! — нагло заявила догнавшая их Тиона. — Мне в конце лета уже почти пятнадцать будет! Четырнадцать и три месяца. — Откуда ты взялась? — подняла брови Нейа. — Разве папочка не должен тебя сейчас пороть в каком-нибудь укромном уголке? — Не твое дело! — разозлилась Тиона и засочилась густой Тьмой. — А вы что ухмыляетесь? — окончательно разъярилась она, взглянув на Тэргона. И он повел рукой, напуская на нее Призрака Бездны, и она достаточно быстро его придушила — значительный прогресс, отметил Тэргон. — Так значит, я иду с вами, Нейа, — сказала Тиона, слегка запыхавшись. — Не для детей, — коротко отрезала Нейа. — Я уже не ребенок! — она сжала кулаки, и Тьма заметалась за ее плечами. — Несовершеннолетних не берем, — еще холоднее сказала Нейа. — Разве что в качестве адъютантов, — внезапно сказал Тэргон, и обе темные в шоке уставились на него. — Но Тэргон! Каких еще адъютантов?! — воскликнула Нейа. — Правда? — выдохнула Тиона. — Правда? — Почему бы и нет, — пожал плечами Тэргон. — Таковы традиции ордена, — эта фраза была одной из универсальных выручалок в любой непонятной ситуации. Темные относились к слову "орден" с греющим душу пиететом. — О, боги, хорошо, как вам будет угодно. Ведь это не моя боль, — фыркнула Нейа и распрощалась. — Вы знаете, что значит быть адъютантом? — спросил Тэргон Тиону. Она молча помотала головой. — Это значит — во всем слушаться своего командира, — ухмыльнулся Тэргон. Она кинула на него подозрительный взгляд, а потом кивнула. — Надеюсь, вы молчите потому, что опасаетесь сморозить свою извечную глупость, а не из безмерной наглости, — сказал он и направился к своей машине. "У кого еще тут безмерная", — прошипела она ему вслед. Достаточно, впрочем, тихо, чтобы Тэргон не снизошел до ответа. Подумать только, он берет адъютантом девчонку. Любой из его братьев лопнул бы от смеха, услышав подобное. — А солдат своих дадите наконец для свиданий? — крикнула Тиона, когда он уже сел за руль. Тэргон молча высунул руку из окна и показал ей непристойный жест. А потом ударил по газам и заложил резкий поворот: его ждали приятные вещи. Выбор подарка на годовщину свадьбы и жаркий праздничный секс. И еще, кажется, Ниара упоминала вчера о каком-то сюрпризе.