Неожиданная женитьба

— Сильный, но покладистый мужчина из благородного рода, — сказал Тэргон с легкой, как он надеялся, иронией. — Давно хотел воочию узреть сей скромный и непритязательный, но, несомненно, реалистичный идеал темного мужчины. Особенно интриговала эта самая "покладистость", невиданная мною доселе. Ниара засмеялась и с некоторым смущением заметила: — Но ведь Тиони тебе понравился? Он создает впечатление весьма милого и скромного юноши, не так ли? — Он показал мне язык! — фыркнул Тэргон. — Хотя нельзя отрицать, что он создает впечатление весьма милого и соблазнительного юноши... Но я не понимаю одного — ведь мы начинали это все ради детей. Разве это прелестное создание способно стать отцом сильного выводка? Что ты в нем нашла, кроме конфетной внешности? Ниара молчала, опустив глаза. "Вы слишком красивый мужчина. У меня не поднимется рука вас убить, — вспомнил он. И еще: — Разве есть смысл в любви?" Очевидно, смысла не было и сейчас, с этой звездочкой Тиони, менее всего похожим на мужчину. Тэргон встал и подошел к окну. Была ночь, и с той стороны стекла на него таращили красные глазки два сидящих на подоконнике паука. Ниара обняла его со спины и уткнулась лбом между лопаток. — Если ты против, дорогой, то так тому и быть. Ведь слово старшего мужа — последнее в этом вопросе. Тэргон криво усмехнулся: до этого момента ему не приходило в голову, что его мнение может не быть решающим. — Но ты несправедлив к Тиони. В нем есть сила. Не Сила магии, но как раз та, что важнее всего для выводка. Он сильный эмпат, Тэргон. Не слабее Ланса, отца Тионы. А ведь у того всего лишь пятый ранг. Тэргон в удивлении развернулся. — Да? Никогда не думал, что это имеет значение. Значит, самые сильные выводки получаются от профессиональных эмпатов? — Что? Нет! — она рассмеялась. — Нет, это другое... другая сила. Это острие духа, отвага сердца. То, что в тебе бьет через край, дорогой, — она замолчала, отводя взгляд. — Если бы мы могли... И Тэргон снова ощутил приступ ревнивой досады. И гнев на богов, разделивших их с любимой по разные стороны Силы. Из-за них Тэргон вынужден погрузиться в пучины разврата, пустив в супружескую постель третьего. К чему это приведет? Пройдет несколько лет, и отец детей займет в сердце Ниары первое место. Тэргон скрипнул зубами, испытав острое желание собственноручно удавить всех кандидатов во вторые мужья. Ниара погладила его по животу, и он отвлекся на приятные ощущения. — Что требуется от второго мужа? — с улыбкой сказала она. — Безупречный вкус, красота и светская ловкость — ведь именно ему традиция предписывает блистать на стороне мира. Тогда как старший муж — владыка войны. Невозможно отказать Тиони ни в первых двух качествах, ни, тем более, в третьем. Ведь он не только сумел очаровать и увлечь за собой Ланса и Инссара, сильнейших эмпатов рода среди мужчин, но и заставил проникнуться своим настроением перворанговых! Даже владычица была тронута. — Не могу не согласиться, последнее достижение — за гранью возможного, — развеселился Тэргон. — Единственный его недостаток — низкое происхождение и слабый уровень Силы, — продолжала Ниара, все так же поглаживая Тэргона по животу и бедрам. — Но наш род подтянет его Силу, а его популярность компенсирует в глазах света неблагородное происхождение. В конце концов, все это не так уж важно, подумал Тэргон, преисполнившись игривых мыслей насчет секса на подоконнике. Бездна не опрокинется, если прелестный Тиони поселится в их доме, и громокипящий гнев богов ни на кого не выльется. Даже хорошо, что этот Тиони эдакий безмозглый и соблазнительный цветочек — разве можно к такому ревновать по-настоящему? С десяток пауков таращилось на них сквозь витраж окна. — Что может быть лучше очаровательного, слабого и послушного милашки? — прошептала Ниара ему на ухо. — Он принесет в семью лишь удовольствие и радость. Действительно, подумал Тэргон, вспомнив Тиони с высунутым языком. Щупальца и языки Тьмы поползли по его телу, и он пустил по ним огонь желания, заставив вспыхнуть золотисто-оранжевым — цветом истинного Пламени, оставшимся с ним лишь для любви. Его боевое Пламя, не так давно восстановившееся до былого уровня его Силы, на достигнутом не остановилось и под влиянием Бездны начало перерождаться во что-то непотребно-синее. *** "Вещи, в которых я изумительно хорош", — тушью вывел Тиони на свитке с золотистым обрезом. И печально вздохнул, задумавшись о несправедливости богов. В саду чирикали птички и сквозь листья сияло солнышко. Под соседним кустом суетился, строя свой домик, самец-шалашник. Рядом с Тиони расставили столы его родичи и теперь веселились, раскрашивая яички для грядущего праздника Гнездования. Все, все вокруг пело о семейном счастье и любви, навеки недоступных для Тиони! Он обмакнул кисть и написал: "Мечтать о несбыточном". Парочка родичей сунула носы в свиток, и все вокруг заахали: "Ах, бедняжка Тиони! Ах, Тиони! Такой прекрасный! Такой возвышенный!" Тиони душераздирающе вздохнул, поставил над третьей руной красивую завитушку и устремил взор в небо. Вторым пунктом пошло "Неловко молчать", третьим само по себе естественно вышло "Говорить не к месту". В прозрачном воздухе соткался из хрустальной паутинки горький образ юноши, мучительно не вписывающегося в окружающее общество. Допустим... допустим, дворянина, даже аристократа. Например, второго или третьего мужа в южном роду; замордованного жестокими традициями, холодностью своей высокородной жены и... например... злобным и бесчувственным старшим мужем, разумеется, сыном Бездны! Четвертым пунктом Тиони захотел поставить "Все время хотеть спать", но, внезапно разгневавшись на своего воображаемого старшего мужа, резко повел последний штрих и вместо "спать" получил руну "кусать". Образ высокородного страдальца с тихим звоном лопнул. — Кусачка! — развеселились подглядывающие родичи. "Сколько можно терзаться невозможным!" — подумал Тиони и решил, что в следующую встречу точно скажет Ниаре, что между ними все кончено. Не то, чтобы там было, чему кончаться... но он совершенно определенно скажет, что их знакомство более не может продолжаться. Да! Звучит гордо и благородно. Ведь невозможно это более терпеть и тянуть. С похожим на оживший эротический символ орденской эпохи сыном Бездны конкурировать невозможно, и нету у Тиони никакого будущего с Ниарой. На следующую встречу Ниара пригласила его, как будто в насмешку, на прогулку по Императорским садам, самому романтичному месту столицы. "Любоваться каскадами". "Сколь дивная декорация для драматического расставания", — думал Тиони, невидящим взором уставившись на эти самые каскады. И не решался начать разговор. В его сумке лежал красиво упакованный журнал, на обложке которого красовался анонс статьи под названием "Как не надоесть жене и другие секреты от знаменитостей". Этот примечательный подарок Тиони планировал передать на прощание высокородному мужу Ниары тор Ллоссарх. — В вашем роду отмечают праздник Гнездования, Тиони? — спросила Ниара. — Да, ведь наш род испокон жил под столицей, — улыбнулся он, посмотрев на нее из-под ресниц. В животе болезненно скрутило: сейчас, вот сейчас надо начать. — Тогда поздравляю, — сказала она и вытащила из кармана маленькое яичко. Оно было обклеено черным мехом и украшено двумя сапфирными глазками. — Похоже на выводок, — прошептал Тиони, глядя на яичко на своей ладони. В глазах что-то поплыло и защипало, и, поморгав, Тиони почувствовал, как по его щекам скатились две слезинки. — Вы любите пушистые выводки? — спросила она и прикоснулась к его щеке, к тому месту, где высыхала слеза. — Должно быть, вам доставляет удовольствие смеяться надо мной, высокородная Ниара, — тихо сказал он и сжал пушистое яичко в кулаке. Камешки глазок врезались в его ладонь. — Действительно, смешно — низкородный актер, влюбившийся в наследницу Предвечной Ллосс. — И Терриона Великого, — сказала она и взяла его за руку. По его кулаку поползла Тьма, и Тьма закружилась вокруг него мощной волной — она отпустила свою ауру. Глазеющие на них прохожие с придушенным писком разбежались. Тиони задрожал — сам не поняв, от волнения, страха или мучительно извращенного удовольствия — и вообразил себя крошечным пушистым мотыльком, трепещущим в последний момент своей маленькой и беззаботной жизни, столь страшно заканчивающейся в паучьих сетях. — Разве шутят с подобными вещами? — спросила Ниара. — Но... но почему? — спросил он, губы его прыгали от волнения. — Разве так бывает? — Потому что у вас храброе сердце, Тиони, — сказала она. — Я тоже думала, что так не бывает, но я смотрю на вас и вижу мальчика с крошечным, но сверкающим кинжалом своей отваги. Он предстоит пред Силой, неизмеримо превосходящей его, перед Тьмой и Пламенем высокородных, но не сдается. Никогда не сдается и не бежит в страхе. Это ли не истинный аристократизм духа? В груди Тиони расцветало огромное, невместимое счастье. — А я думал, вы скажете, что пленила вас и ослепила дивная моя красота, — пролепетал он и, зажмурившись, отважно прижался к ее губам в пылком поцелуе. "Я еще стану любимым мужем", — думал он ночью, не в силах заснуть. И любовался яичком и обручальным кольцом. Кольцо он никому не показал — ни друзьям, ни любимым братишкам. Ведь пока в его род не обратятся с предложением выкупа, все это просто не может быть реальностью.