Неожиданная женитьба

Тиони заложил за ухо черное перо — символ влюбленности и чистоты намерений — и, критически окинув себя взглядом, закрепил его бриллиантовой заколкой. Бархатная густота пера выгодно подчеркивала платиновый шелк его волос. Да! Злобный сын Бездны не устоит перед эдакой невинностью и чистотой. Когда Ниара позвонила ему и сообщила, что Тэргон, ее "дорогой муж", жаждет с ним встретиться и познакомиться поближе, Тиони взволновался чуть не до колик в кишках. Козни! Наверняка ему готовят некие козни. Во время музыкального вечера Тэргон смотрел на него совсем неласково, можно сказать, с мрачной насмешкою во взоре, и теперь, должно быть, жаждет расстроить их брак. Разумеется, из зависти к их рушащей все сословные преграды любви! У самого-то него вряд ли история любви была столь же романтичной: наследник Древней Крови, да еще и сын Бездны — выгодная партия... Да-да, все равно, что брак по расчету! Правда, остается загадкой, где Ниара вообще откопала пламенного сына Бездны. Неужели добыла на войне?! Но тогда это выглядело бы романтично, слишком, непоправимо романтично... Все эти тайны и загадки Тиони собирался выяснить в самое ближайшее время. Встреча должна была состояться в Императорском парке — месте, нарочито холодном и неромантичном, как будто бы пронизанным холодом орденских времен и нравов. Специально, чтобы показать Тиони тщетность его надежд на любовь, он был уверен в этом. Естественно, Тиони пришел за полчаса до назначенного времени — чтобы освоиться с атмосферой и почувствовать себя хозяином. Потом он собирался спрятаться и явиться, чуть припозднившись, вторым. Но увы! Тщательно продуманные планы обрушились на начальном этапе: Тэргон уже сидел в условленном месте (на скамейке у памятника Терриону Великому, кстати, что само по себе свидетельствовало о безмерной самовлюбленности этого типа). И был он не один, перед ним металась ирбисом высокородная нимфа, обряженная притом в полевую рейнджерскую форму. Нимфа что-то гневно втирала, а Тэргон сидел с видом "я воплощенное совершенство, поклоняйтесь мне, ожившему герою древности", покачивал ногой и ухмылялся. На нем был светло-коричневый спортивный пиджак, хорошо сочетающийся с цветом волос, и темно-синяя рубашка, выгодно подчеркивающая цвет глаз. В кустах и за деревьями вилось множество готовых поклоняться зрителей, но близко подойти никто не решался, несмотря на то, что купол тишины высокородные поставить не удосужились. "Высокородные совсем оборзели, уже нимф в армию пускают!" — подумал Тиони, подкрадываясь поближе и активируя амулет отвлечения внимания. Ему не терпелось услышать, о чем идет речь. Амулет был очень дорогим и еще ни разу его не подводил. — ...даже банные прислужники разбегаются! — возмущалась нимфа. — Ну, подумаешь... подумаешь, тот случай! Когда это было — почти год назад! А безмозглые дырки до сих... — Дырки? — ледяным тоном переспросил Тэргон. — Простите, — покраснела нимфа, — но все равно! — Вам следует прекратить общение с моими солдатами, — сказал Тэргон. — Казарменный лексикон из уст юной барышни высокого рода — что может быть отвратительнее. — Я же извинилась, раздери в... — нимфа с видимым усилием проглотила рвущиеся проклятия. "Разврат!" — подумал Тиони, наблюдая, как они меряют друг друга взглядами, и подался еще немного поближе. — И вообще! — вдруг взъярилась нимфа и вокруг нее распустились плети и хвосты Тьмы. — Какого!.. Почему это они ваши! Они принадлежат роду! И к тому же сами, сами хотят, особенно Кортэнчик! А вы.. вы... Гнусное и лицемерное морализаторство! Тэргон внезапно расхохотался, и хвосты Тьмы вокруг нимфы набухли и бешено заметались. Зрители в ужасе ломанулись из кустов, а Тиони, приседая от накатывающего страха, сделал еще пару шажков — словно завороженный. — И после этого вы утверждаете, прекрасная барышня, что способны держать себя в руках? — спросил Тэргон. Нимфа взвыла, потрясая кулаками в небо, а Тэргон поднялся и посмотрел на Тиони. — Прекрасный Тиони! — сказал он с самой любезной улыбкой. — Какое счастье лицезреть вас. Отвлекающий кокон с шуршанием осыпался вокруг оцепеневшего Тиони. Нимфа уставилась на него, словно гигантский гипнопаук на крошечного пушистого мотылька. — Низкородный? Как осмелился?! — прошипела она. У Тиони так сильно скрутило живот и отдалось в заднице, что он, решив, что обгадился, заскулил. От позора и ужаса. Тэргон шагнул к нему, и он зажмурился и пригнулся. — Не пугайте моего драгоценного жениха, — сказал Тэргон и положил руку на плечо Тиони — и тот вдруг почувствовал нелепое, иррациональное облегчение. Нимфа сверлила его взглядом, явно и безуспешно пытаясь справиться со своей разбушевавшейся стихией. — Жених?! И давно вы наслаждаетесь... нашей частной беседой? — злобно спросила нимфа. Тиони открыл рот, но не смог выдавить ни звука. — Ваш самоконтроль явственно прогрессирует, — с непонятным самодовольством сказал Тэргон. — Хотя вы до сих пор не только с детской непосредственностью забываете ставить щиты и заглушки, но и умудряетесь обвинить посторонних в своем промахе. — Ну, простите, — процедила нимфа, причем извинялась она, разумеется, не перед Тиони, а перед Тэргоном. Тиони, успевший несколько оправиться под защитой ауры своего жениха, робко улыбнулся и пролепетал: — Ах, что вы, не стоит. Высокородные некоторое время смотрели на него — Тэргон с удивлением (наконец-то видимая реакция!), а нимфа с возмущением. — Надеюсь, теперь вы позволите насладиться нам нашей... частной встречей, — сказал Тэргон нимфе, и та, развернувшись на каблуках, ушла, не прощаясь. Жирные змеи Тьмы вились за ней по земле и по воздуху. Тэргон убрал руку с плеча Тиони и рассеянно заметил, глядя ей вслед: — Вы изумительно любопытны, прекрасный Тиони. Изумительно. Тиони внезапно почувствовал, что весь дрожит. Но, тем не менее, нашелся с ответом: — Я просто летел к вам на крыльях любви. Тэргон рассмеялся, оборачиваясь к нему. — Это все объясняет. Хотите прогуляться по парку? Тиони внезапно понял, что если сделает хоть несколько шагов, то ноги не выдержат и подломятся под ним самым скандальным образом. — Я бы немножко посидел, — прошептал он. — На скамеечке. — У вас что-то застряло в волосах, — сказал Тэргон, когда они сели, и вытащил из прически Тиони перо — скукожившееся и даже, кажется, слипшееся. В заколке был защитный амулет, безнадежно, судя по всему, растекшийся. Тиони некоторое время смотрел на его ладонь с испохабленным пером, а потом вот это все — волнения, планы, пережитый страх, испорченная прическа — все вместе вдруг накопилось и выплеснулось из него самыми горькими рыданиями. — Боги, возьмите себя в руки, — несколько нервно сказал Тэргон, и Тиони взглянул на него сквозь пальцы и слезы. Неужто жестокий сын Бездны из тех, что чувствуют себя неловко при виде чужих слез? Нет, не может быть... Личный эмпат Тиони утверждал, что подобные люди нервничают из-за гиперответственности, так как не знают, каким деятельным способом тут можно помочь. "Каким способом? — изумлялся Тиони. — Неужели вы думаете, что они не способны догадаться, что надо просто пожалеть?" Эмпат в ответ хихикал и пожимал плечами: "Очевидно, не догадываются. Сам в шоке!" — Ну, перестаньте, милый Тиони, а то носик покраснеет, — сказал Тэргон с непринужденной улыбкой. — Но-о-осик! — еще горше разрыдался Тиони. — Какой теперь носик, когда амулет... потек!.. — Я вам куплю новый и лично наложу заклятия, чтобы он не разрушился. Тиони вообразил себе последствия разрушения амулета Пламени на собственной голове и тревожно икнул. Даже рыдания самопроизвольно иссякли. — А... а прическа? — всхлипнул он и достал зеркальце. — Куда я теперь с такой прической? Он посмотрел на отражение и отметил, что выглядит неплохо: носик покраснел совсем немного, в глазах дрожат огромные слезы, отчего кажется, будто они переливаются серебром, на щеках играет нежный румянец, губы припухли. Даже гнусная клякса в волосах не портила вид, а придавала пикантности. Правда, пикантность эта была весьма мимолетна, надо срочно чиститься. Тэргон внезапно положил руку ему на голову, и клякса испарилась без следа. Тиони сдавленно взвизгнул. Волосы его вспушились и встопорщились детскими вихрами, а член внезапно встал. — Теперь все в порядке? — Да, спасибо, высокородный Тэргон, — пролепетал Тиони и зажал руки меж колен, одновременно мечтая об уединенном местечке и о парикмахере. — Тогда пойдемте кормить императорских пауков. Тэргон решительно поднялся, и Тиони засеменил за ним, незаметно поправляя одежду. Проклятый член возбужденно пульсировал и не желал опадать, несмотря на то, что Тиони пошел уже на крайние меры: принялся подробно представлять себе акт любви с фекальными слизнями. Императорские пауки переливались на солнце дивным мехом и глазками и бодро кидались на специальный корм, купленный здесь же, у лотошника. Приличная публика исподтишка глазела на них с Тэргоном и привычным шепотом восхищалась: "Это же прекрасный Тиони! С пламенным! О-о-о, Терриончик!" Также Тиони уловил несколько комплиментов своей "креативной прическе", и немедленно возгордился. Пара человек даже преодолела пугающую границу ауры высокородного и осмелилась попросить у Тиони автограф. — Кстати, Тиони, вы же понимаете, что, войдя в высокий род, вы будете вынуждены оставить актерство? — сказал Тэргон немного позже. Вот! Вот они, козни! Съемки текущего фильма Тиони подходили к концу, но, разумеется, он не мог их внезапно бросить. Однако, если сейчас Тиони ответит неправильно, то сын Бездны наверняка скажет Ниаре, что низкородный актер недостоин, так как продолжает сниматься, имея уже статус жениха. — Разумеется, — Тиони прижал руки к сердцу. — Я отказываю всем агентам и режиссерам, вы не представляете, как они рыдают! — Могу себе представить, страшная потеря! — любезно улыбнулся Тэргон. Они остановились около небольшого парка приключений, и Тэргон купил в ларьке волшебную сладкую курочку на палочке. — Хотите сосульку? — спросил он, вкладывая курочку Тиони в руку. — Спасибо, вы так добры, — растерялся Тиони. А потом, решившись, лизнул угощение. Судя по всему, сын Бездны относился к нему, как к ребенку, потому что, вместо того, чтобы молча пускать слюни на эротическое зрелище (как все окружающие), он потрепал его по голове и отвернулся. Тиони чуть не застонал от досады: член снова встал. И вообще — обидно! Тоже мне, жених. Изображает из себя папочку. — А расскажите, высокородный Тэргон, как вы познакомились с Ниарой? — Тиони невинно похлопал ресничками и снова лизнул курочку. — О, это была любовь с первого взгляда! — ослепительно улыбнулся Тэргон. Тиони немного подождал продолжения — собственно говоря, самой истории этой "любви с первого взгляда", но Тэргон молчал, изучая аттракционы. — А как вы сошлись, высокородный Тэргон? — упрямо продолжил Тиони. — Это была душераздирающая страсть, — ухмыльнулся Тэргон, — буйство стихий, Пламя и Тьма. Тиони от его похабных намеков покраснел. — А ваша история какова? — вежливо полюбопытствовал Тэргон. — Едва наши взоры встретились, я почувствовал, что сердце мое пронзила стрела любви! — мстительно сказал Тиони. Ни за что он не будет откровенничать — после эдаких высокопарных ответов ни о чем от самого Тэргона. — Как трогательно, — сказал Тэргон, — так же прекрасно и трогательно, как и вы сами, прелестный Тиони. Не хотите ли взобраться на башню обозрения? — С удовольствием, — кивнул Тиони. На башню вела чрезвычайно крутая и неудобная лестница, по которой было несколько затруднительно подниматься с курочкой в одной руке. Тэргон шел впереди и любезно подавал Тиони руку в особо сложных местах; а у самой вершины, где лестница оборвалась, даже подсадил его под задницу, помогая забраться. Задницу обожгло похотью, и на обзорную площадку Тиони выскочил, как ошпаренный. А потом с подозрением заглянул в лицо Тэргону, но в ответ натолкнулся на абсолютно честный и невинный взгляд. Неужели его действительно держат за прелестного ребенка, нисколько не воспринимая взрослым и красивым мужчиной?! Прическа, во всем виновата детская прическа! Императорский парк разросся на одном из самых высоких холмов столицы, и оттого с вершины башни открывался чудесный вид. — Какая величественная панорама, не правда ли? — сказал Тэргон. — Как будто вся темная столица у моих ног. Тиони забрался на парапет и топнул ногой: — И у моих! Тэргон засмеялся, а потом преподнес ему подарок: черную бархатную коробочку с логотипом известной ювелирной мастерской. — Спасибо, — сказал Тиони и открыл ее. Там лежала та самая бриллиантовая сеточка для волос, которую ему когда-то не подарила Ниара. У Тиони мгновенно захватило дух. Боги, подумал он, ведь это все настоящее, а не фильм, и мечты сбываются, и он скоро станет мужем высокороднoй, и сын Бездны, его будущий старший муж, смотрит на него снизу вверх (Тиони так и не слез с парапета) и ослепительно улыбается. *** На выходе из парка Тэргону позвонил Эйтан и с идиотской бодростью в голосе сообщил: — Мы нашли эмпата, сэр! Тэргон чуть не заскрипел зубами: в последнее время его солдаты, окончательно оборзев и развратившись среди темных, придумали новую забаву. А именно, всячески его изводили, требуя руководящих указаний в каждой мелочи, а также непрерывно демонстрируя в личном общении вид лихой и придурковатый — словно в дебильной пародии на устав. Тэргон подозревал, что безмозглые ублюдки делали это исключительно со скуки, и придумал им прекрасную, просто великолепную программу будущих развлечений на границе. Он планировал взять придурков в рейнджерский отряд и там как следует погонять. В конце концов, их тайный статус рабов рода позволял ему протащить их куда угодно. Даже, например, в армию. — Прекрасно, сержант, — сказал он. — Продолжай в том же духе. Эти эмпаты прячутся за каждым углом. — Но только он совсем почти сдохший, сэр! — радостно рявкнул Эйтан. Тэргон мысленно сосчитал до четырех, а потом с бесконечным терпением в голосе сказал: — Тогда отвези его в полицию, там разберутся. — Так точно, сэр! — Исполняй, — Тэргон нажал на отбой и мечтательно посмотрел за горизонт, придумывая новые занятия для полигона. Хорошо хоть свидание с Тиони было сплошным удовольствием — прелестник оказался совершенным очаровашкой, гораздо милее и забавнее, чем даже Ланс с друзьями. Как он лизал сосульку и задорно крутил задницей! Всю дорогу Тэргон не мог избавиться от видений, где Тиони так же усердно лижет его член, а потом задорно скачет на нем этой своей налитой, как яблочко, задницей. Все же Ниара права — такой милашка принесет в семью лишь наслаждение и радость.