Неожиданная женитьба

Ниара с солдатами грохотали железками около пикапа, о чем-то азартно переговариваясь. Лэйме затих, тревожно прислушиваясь. На лице его появилось сложноописуемое для неэмпата выражение, и Тэргон, на мгновение помедлив, решительно потащил его в другую сторону. Не хватало еще, чтобы одичавший в изгнании соотечественник оскорбил его жену. Да и разум его солдат, сумеречный и злонравный, не стоило дополнительно смущать гнусными инсинуациями... — Я слышал шевеление и скрежет жирных теней Тьмы, — прошептал Лэйме и в предрассветной серости его лицо показалось Тэргону нарисованным углем на грязной бумаге. — Вы ведете меня к ним, проклятый раб Тьмы? "Не дождетесь", — хотел было ответить Тэргон, но внезапно догадался, что без магии Лэйме вряд ли видит и слышит так далеко. А значит, действительно не понял, что там люди, почувствовав лишь мощную Тьму Ниары. — Я веду вас в такси, пресветлый, — сказал он, доставая телефон. — Сейчас мы поедем в гостиницу, а потом на юг. В сердце империи Зла и Тьмы, в ее столицу. — Глумитесь, подлый предатель. Тэргон стиснул зубы, слушая гудки в телефоне, и мстительно представил себе, как берет проклятого эмпата за шею и лупит его головой об стену. Как жаль, что эмпатов бить нельзя — все равно не поможет. — На свалку? — нервно переспросил его диспетчер. — Кажется, у нас нет свободных... — На имя рода Ллоссарх, — оборвал его Тэргон, закипая еще больше. — А... а... да, господин, как раз нашлась одна машина! — сдавленно сообщил диспетчер. — Темно-синий готмог, будет через пятнадцать минут! Всего хорошего, высокородный господин! Благодарим, что воспользовались нашей службой такси! Они остановились у дороги, и Лэйме, которого он так и не отпустил, прислонился к столбу, всей своей позой изображая утомленное отвращение. Тэргон прищурился, изучая его ауру. Тьма не разъедала ее насквозь, подобно плесени, как было у погибшего сержанта. Поражения, хоть и пронизывали его во многих местах, но носили все же локальный, нитевидный характер — как будто от незалеченного проклятия. "Выжечь это к Бездне, подождать, пока он оправится, дать на прощание денег — и долг исполнен, — подумал Тэргон. — Или сначала обратиться к темной медицине?" Лэйме дрожал под его ладонью, и Тэргон подновил согревающее заклятие. — Отпустите меня, подлая вы темная тварь, — прошептал Лэйме. — Так нравится чужая боль? — Какая, тысяча тварей вам в задницу, еще боль?! — Тэргон дернул его на себя, заглядывая в глаза. В них горел дух непримиримого злонравия, лучше любого диагностического заклинания подтверждающий, что пациент бодр, зол и лечение пойдет ему на пользу. Тэргон был уверен, что и сотая доля этого злонравия помогла бы выжить тому сержанту. — Рука, — выдавил Лэйме. — Вы раздавили ее мне в мясо, безмозглый вы дуболом. "Безмозглый"! Это было нечто новенькое по сравнению с "предателем" и "темной тварью". Диалог не то, чтобы налаживался, но определенно развивался. — И это мне говорит человек, которому едва хватило ума дослужиться до третьего чина Несущих Смерть, — сказал Тэргон, отпуская его руку. — Полагаете, ум определяется табелью о рангах? — прошипел Лэйме и обхватил себя за плечо. — Впрочем, да, именно это я всегда и подозревал в пламенных. Очевидно же, что очередной кусок мозга с соответствующими инструкциями вбивается вам в голову с присвоением очередного звания. И это слова сына пламенного и брата пламенного! "По плодам их узнаете их, — подумал Тэргон. — Собирают ли с ядовитого анчара сладкий виноград?" Судя по всему, магистр был неспособен заслужить уважение даже у собственного сына. Что вообще заставило этого Лэйме пойти в армию! Тэргон никогда не сталкивался с ним по службе и не знал, каким он был солдатом. Но изредка пересекался в салонах и сложил о нем мнение, как о светском остроумце, пользовавшимся определенным успехом у дам. Честно говоря, дамы — это был чуть ли не единственный предмет, некогда интересовавший Тэргона в свете... — Очевидно, вы правы, — ухмыльнулся он. — И ваш папочка определенно был самым умным. Даже моему драгоценному дядюшке не пришла в голову блестящая идея изгнать меня. Лэйме ощутимо вздрогнул. — Поразительно, — сказал он после некоторой паузы, и голос его звучал безжизненно, — как у человека, предавшего Родину, хватает наглости марать своим грязным языком магистра преданного им ордена и главу преданного им рода. Тэргон глубоко вдохнул: словно в далеком детстве ему сейчас хотелось броситься на обидчика и самозабвенно лупить его кулаками. Но вместо этого он засунул руки в карманы и сказал, подавляя рык в своем голосе: — Удивительно при этом, что в их глазах вы такой же предатель, как и я. Лэйме замолчал, опустив голову и обнимая себя за плечи. Задумался, должно быть, о своей горькой судьбине. И слава всем богам, потому что рядом притормозило такси, и менее всего Тэргону хотелось продолжать эту детскую перебранку на глазах низкородного. Впрочем, увидев их, низкородный выкинул неожиданный фортель: с ревом газанул, явно намереваясь смыться. Тэргон, и так уже пылающий на грани неконтролируемого бешенства (держать свою ауру удавалось лишь чудом), окончательно озверев, метнул очередь файерболов. Они взорвались практически под носом у такси, отчего то едва не перевернулось. — Простите, господин! — разрыдался водитель, когда Тэргон втолкнул на заднее сиденье Лэйме и с грохотом захлопнул за собой дверцу. — Только не убивайте, высокородный господин! Я не хотел! Не хотел убегать, господин, просто испугался! Ужасно испугался! — На вокзал, — оборвал его излияния Тэргон. — К ближайшей приличной гостинице. — "Балрог-Ройаль", сэр? — всхлипнул таксист. — Да, — ответил Тэргон. Лугбуржских гостиниц он не знал: когда дела заносили его в эту местность, он останавливался в доме рода. Но не тащить же в дом это чудовище Лэйме! Родичи явно не придут в восторг. Да и самому Лэйме это вряд ли пойдет на пользу. Ниара, кажется, что-то говорила о том, что темные опасны для отверженных. Хотя Лэйме меньше всего походил на отверженного, как их представлял себе Тэргон. — Даже темные твари вас боятся, — еле слышно прошипел сжавшийся в углу Лэйме. — Вы определенно нашли свое место в жизни. Тэргон промолчал, подавив в себе иррациональное желание оправдываться и уверять, что обычно темные его нисколько не боятся, а наоборот — очень даже любят. В салоне отчетливо пахло мочой, и, присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что таксист обделался. Пожалуй, очередь файерболов — это было слишком, решил Тэргон, незаметно кастуя заклятие очищения. Такси вильнуло, а водитель сдавленно пискнул, поднимая колени. На его штанах расплылось новое пятно, на этот раз от спермы. Тэргон усмехнулся, внезапно почувствовав, как отпускает его бешенство: дурацкое происшествие неожиданно успокоило его, напомнив о том, как на самом деле его любят темные. И драгоценная его семья, и родичи, и коллеги, и случайные прохожие на улицах. Не то, что вечно шугающиеся низкородные светлые эмпаты. Он действительно нашел свое место, пусть даже и ценой предательства — но разве он принес этим хоть каплю зла ордену и Родине? Не принес и не принесет, более того, он даже сохранил осколок ордена в землях Тьмы, зажег небольшой факел Света в самом ее сердце. "Там, где Орден, стоит Невидимый храм духа и живет справедливость и Долг". "Балрог-Ройаль" оказался строением, потрясающим пышным дурновкусием в императорском стиле, и заморенный Лэйме в отрепьях смотрелся в его холле особенно странно. Впрочем, прислуга деликатно не обращала на это внимания, и на стойке регистрации у Тэргона поинтересовались только, "не имеет ли высокородный господин ручных пауков и не желает ли в апартаментах особого, пушистого уюта". В другое бы время Тэргон отказался от "особого уюта", по правде говоря, темные и с не особым-то излишне перебарщивали, но сейчас лишь кивнул, краем глаза следя за Лэйме. — Надо вам купить одежду, — сказал Тэргон, когда лакей покинул апартаменты. — Засуньте ваши подачки себе в глотку, — предсказуемо отозвался тот и с отвращением посмотрел на пару породистых (и очень пушистых) пауков, греющихся у камина — судя по всему, это и был обещанный особый уют. Тэргон пожал плечами, изучая расписание поездов. Северный экспресс отъезжал следующим утром и ехал до столицы двое суток. И все это время им предстояло наслаждаться обществом друг друга! Похоже, ему предстоял истинный подвиг духа. Слава богам, и в отельных апартаментах, и в семейном купе первого класса было по две спальни. Если бы он обнаружил Лэйме в какой-нибудь дыре, куда не ходят приличные поезда, пришлось бы делить одно купе — Тэргон бы не решился выпустить его из виду, отправив в отдельное. Пожалуй, стоило связаться с родичами и попросить их рекомендаций врачам. Вдруг Лэйме удастся подлечить уже сегодня? — Не желаете принять ванну, пресветлый? — спросил Тэргон, определившись с планами на ближайшие дни и расставив по всем комнатам сигнальные и охранные чары. Лэйме, прикорнувший на кушетке у камина, вздрогнул и послал его в Бездну. — Скоро будете прегрязным, — мстительно ухмыльнулся Тэргон, направляясь в ванную. Проходя мимо Лэйме, он увидел наливающийся багровым след на его руке и добавил: — О, боги, ну, надо же, сколько драмы — "раздавил руку"! Жалкий синяк. — Чтоб у вас в заднице такой синяк вылез, — ответил Лэйме, одергивая рукав своих лохмотьев. — После ваших развлечений с тварями Тьмы. Тэргон на мгновение замер, впечатленный нарисовавшейся от этих слов картиной, а потом молча пошел за халатом. Все же эмпаты удивительно развратны в любом состоянии. Помоги ему боги ближайшие три дня!