Неожиданная женитьба

Тиони поймал за хвост Эшати (свою милую девочку) и запихал ее в корзину. Разумеется, для этой операции ему пришлось буквально на мгновение ослабить путы — и Рэшик с Торшиком вырвались оттуда подобно боевым проклятиям. Тиони возмущенно подпрыгнул и погнался за ними, размахивая заклятием лассо. Рядом с улюлюканьем носились слуги, в основном, не помогая, а создавая суету и путаясь под ногами: высокородные шарики рвали их слабенькие лассо с такой легкостью, словно действительно были боевыми проклятиями. Корзина с Эшати скакала по полу, и сразу двое слуг заламывали над ней руки и причитали: "Ах, бедняжечка, одна, совсем одна сидит! На волю рвется, бедняжечка". Особый хаос воцарился, когда на них из-за угла напали хаоситы, явно сидевшие в засаде, и освободили-таки Эшаточку. Честно говоря, для Тиони это было неожиданностью — он-то думал, те давно со своим (совершенно безответственным) отцом. Вниз Тиони спустился взъерошенный и слегка запыхавшийся. И обнаружил своих супругов в холле у камина — обоих при полном параде и с тем отрешенно-терпеливым выражением на лицах, с коим люди смотрят на причину их долгого ожидания. Тэргон бросил выразительный взгляд на часы. — О, дорогой, я вижу, что ожидание наше стоило того, — Ниара с улыбкой поднялась. — Какая милая прическа. Тиони, вспомнив вдруг, как Кирэнчик треснул его по голове, бросил панический взгляд в ближайшее зеркало. И обнаружил, что хаоситики сотворили с его укладкой точно такую же штуку, какую любил выкидывать и их отец: все его волосы встали дыбом и распушились вихрами, превратив в подобие встрепанного одуванчика. Тиони смущенно поправил пару локонов и пострелял глазками, входя в образ юного милашки из провинции... допустим, слабого сына малого благородного рода, недавно отданного в род высокий... выросшего, например, в деревенском доме, который помпезно назывался "имением", но был, на самом деле, самой обычной фермой, просто немного с претензиями... А что еще ему оставалось делать с эдакой прической?! — Спасибо, дорогая Ниарочка, — пролепетал он, краснея, а потом вздохнул: — Я бы собрался быстрее, клянусь! Но сначала темные детки разбежались, а потом хаоситики устроили засаду и напали на корзинку, и все снова разбежались... — Засаду? — рассмеялся Тэргон. — Меховые шарики, едва вырастившие себе глаза, но еще не обзаведшиеся мозгом, устроили засаду с целью освобождения своих страдающих в застенке братьев и сестры? Ниара фыркнула. — Глаза прикрепляются к мозгу! — возмутился Тиони, прижимая к себе корзинку. Ниара засмеялась. — Ты не совсем прав, дорогой Тиони, — с самым серьезным видом возразил Тэргон. — Глаза посредством тонкой ниточки крепятся к яйцам. — Сколь занимательна мужская анатомия! — воскликнула Ниара с таким видом, словно услышала божественное откровение. — Сие есть лишь пламенная анатомия, — обиженно пробурчал Тиони и тут же подпрыгнул и задохнулся: ягодицы его обожгло крепким шлепком, а в паху запульсировало. Тэргон же, бросив взгляд на его тонкие брюки, непристойно вздыбившиеся в промежности, лишь самодовольно ухмыльнулся. Слуги уже успели выстроиться полным составом перед парадным входом, и Ниарочка принялась поздравлять каждого из них с днем Пап и дарить денежные открытки. Слуги, блестя самыми искренними слезами умиления, целовали ей в ответ руки, а потом принимались обнимать Тиони и Тэргона, лепеча поздравления "нашим прекрасным папочкам". Тиони целовал их в упругие щечки и крепко, по-деревенски, стискивал, отчего они смешно пищали. Тэргон же как всегда изображал ледышку: с самой любезной улыбкой позволял себя обнимать, но в ответ лишь снисходительно трепал слуг по головам. Чисто хаосит, какими их показывали в фильмах! Если бы Тиони не знал низкородных пламенных — любвеобильных и вечно стремящихся к похабству — то был бы уверен, что светлые и темные сыны Бездны ничем не отличаются друг от друга, кроме цвета своих проклятий. Ниара освободилась немного раньше их и направилась к уже стоящей наготове машине. Тиони бросил быстрый взгляд на Тэргона, пытающегося деликатно (в честь праздника) отодрать от себя прилипших с объятиями слуг. — Ах, дорогой супруг, — с печальной улыбкой сказал Тиони, — я заметил, что ты не взял своих детишек на праздник дня Пап... — Довольно и того, мой дорогой, что ты их взял, — ответил Тэргон. Ему удалось отцепить от себя пару одолевающих его слуг, но на него тут же набросились с объятиями Куки и Пенно — двое мелких развратников, которых за безобразия чуть ли не каждый месяц приходилось пороть. — Но неужели бы ты пошел на день Пап без выводка? — воскликнул Тиони, прижимая одну руку к груди, а в другой выразительно поднимая корзинку. — Это.. это так бессердечно! — Бессердечно часами таскать выводки в корзине, потакая собственному тщеславию и презирая их желание порезвиться на воле, — парировал Тэргон и стиснул слуг чуть не до хруста, а потом беспрепятственно освободился из их ослабевших лапок. И тут же лицо его изменилось — когда он осознал, что болтовня Тиони и прилипучие слуги помешали ему занять место за рулем. Тэргон, подобно Ниаре, обожал водить и всегда так искренне реагировал, когда супруга опережала его в этой детской борьбе за руль. Тиони аж захихикал, выходя из образа — какая получилась достойная месть за шлепок! На празднике у реки было очень весело — Тиони наобнимался и нафотографировался со всеми своими светскими знакомыми, особенно с теми, что пришли с детьми. Тэргон, правда, во время первой же фотосессии окутался заклятьем отвлечения внимания и куда-то испарился, но зато сразу после его исчезновения к Тиони подошел отец Ниары и попросил поиграть с выводками. Они посидели немного на речном лужку, специально огражденном защитными заклятиями, чтобы там можно было выпускать выводки. — Эшати... будешь ли ты так же похожа на мою дорогую супругу нравом, как и именем? — говорил отец Ниары, держа на ладонях свою внучку. Та боевито крутила хвостом, сверкала глазками и пушилась, явно собираясь рвануть сразу во все стороны. — Как жаль, что мне не довелось узнать мать Ниарочки, — вздохнул Тиони. — По сути, самой Ниарочке тоже не довелось этого, — отозвался высокородный Кратос. — Ее мать погибла, когда она была еще нимфой. Ее убили светлые. Пламенные. — Ну... — смущенно пробормотал Тиони, — на войне все друг друга убивают. — Да, конечно. Кратос отпустил Эшаточку, и та радостно ввинтилась в огромную кучу выводков, копошащихся у берега. Тиони прищурился, следя за своими детьми. Белый мех хаоситов яростно выделялся на общем фоне, а вот три черных шарика постоянно терялись из виду. — Наверное, они тоже будут похожи на Терриона Великого, — вдруг сказал Кратос. — Но будут настоящими детьми Бездны. — Тэргончик настоящий, смею вас уверить! — обиделся Тиони и важно добавил, в совершенстве имитируя деревенский акцент Аш-Аббадонского княжества: — Я проверял со всех сторон, сэр. Высокородный Кратос с жалостливой улыбкой погладил его по голове. Потом Тиони сбегал вниз по реке, к тому месту, где встречались для праздника его низкородные родичи и повеселился там, произведя своим появлением фурор. Потом вернулся к благородным и пообщался с молодыми папочками... Ах, все это было мило, прекрасно, но душа его рвалась, словно выводок из корзинки — и чувство это посещало его уже не в первый раз. Чего-то не хватало в жизни Тиони, какого-то эпического великолепия! Он знал, даже не совещаясь с эмпатом, что та часть его существа, что раньше удовлетворялась выдуманными драмами и трагедиями на экране, теперь начинала испытывать голод... Но как удовлетворить его? Актером ему больше не быть никогда, а строить гадкие драмы в настоящей жизни, подобно Лансику, публично подославшему Инссарчику хвост (якобы от старшего Инссарчикового мужа) — такие шуточки были ему несколько противны... Однако боги любили Тиони, и он всегда это знал — и потому сразу увидел отблеск эпичности, когда, вернувшись к супруге, познакомился с удивительной парочкой. Это были уже знакомый прелестный милашка-хаосит, забавно называющий Тэргона "учителем", и его супруг — изумительное сияющее существо, в золотых глазищах которого Тиони с трепетом увидел будущие эпические драмы и восхитительно увлекательные свершения. Разумеется, Тиони немедленно включил свою харизму на полную катушку, самозабвенно играя так удачно выбранную им роль провинциального мальчика — ведь Ясси, его новый знакомый, был сам именно таким. А очень скоро Тиони удалось свести это знакомство еще ближе — и в первый же день Ясси оправдал его предчувствие! Первым их совместным эпическим свершением было налаживание приятельских отношений с клановыми боевиками и участие в криминальных разборках на свалке. Звучит, конечно, не очень, но Тиони чуял, почкой чуял (как говорил родич Ясси, один из новых приятелей-клановиков), что это только начало.