Неожиданная женитьба

Второй раз она увидела его после своей четвертой — и последней в серии — дуэли. Они с главой рода Арцах стояли на солнечной террасе, любуясь видом вечернего города и вежливо перебрасываясь бессмысленными, но весьма многозначительными фразами. — Госпожа... — подошедший секретарь окинул ее томным взглядом и протянул поднос с черным бархатным конвертом. — Спасибо, милый, — Ниара взяла конверт и повертела его между пальцев, рассеянно оглядывая горизонт. Сумма, написанная на визитке внутри конверта, была чудовищной — она с лихвой перекрывала все состояние Ниары, включая недавнее наследство от одной из тетушек. Чтобы отдать такие деньги, ей пришлось бы продать все принадлежащие ей родовые паи, опустошить все счета и влезть в изрядные долги. Ниара подняла глаза и обнаружила, что и владычица тор Арцах, и ее секретарь следят за ней с жадным любопытством. — Удивительно теплая погода этой зимой, как вы полагаете? — Ниара достала из кармана ручку, жирно перечеркнула назначенный выкуп и положила визитку с новой цифрой на поднос. — Да, поразительно теплая, — сказала владычица тор Арцах и с пренебрежением покосилась на визитку. — Кстати, дорогая Ниара, не желаете ли еще раз полюбоваться на наш трофей? В ваше прошлое посещение он был... несколько не в форме. На этот раз он сидел в крошечной камере и действительно выглядел гораздо лучше — и поджившие шрамы больше не скрывали его поразительного сходства с сыновьями рода Ллоссарх. Как будто один из дальних братьев Ниары родился почему-то пламенным. Он не пошевелился, когда она подошла к решетке, не сделал и попытки прикрыться, как поступил бы на его месте любой мужчина. Он лишь неотрывно следил за ней полным бешенства взглядом. И Ниара снова ощутила тревогу и странное, не похожее ни на что предчувствие — как будто стояла она на краю, а вокруг нее стремительно сжималась пустота... — Теперь он тебе нравится, Ниара? — спросила Риона тор Арцах, притащившаяся следом за ней. — Вы похожи с ним, как сестра и брат, и это еще очевидней, когда вы рядом. Ты не чувствуешь зов крови? — Твоя тупость успела меня изрядно утомить, — скучающим тоном обронила Ниара. — Я попрошу кого-нибудь из братьев проучить тебя на дуэли. Риона побелела от унижения, а Ниара вышла из подвала, чтобы продолжить торг. Ведь невозможно позволить, чтобы чужие глумились над кем-то, выглядевшим, как сын рода Ллоссарх. Это так похоже на кровное оскорбление. Ей все равно пришлось заплатить слишком много. В несколько раз больше, чем она бы заплатила за самого сильного и высокородного супруга. Почти все, что у нее было. Третий раз она его увидела через два дня, и был он без сознания, а жизнь еле теплилась в нем — очевидно, перед тем, как отдать, с ним развлекались, уже не особо церемонясь. — Может, предать его благородной смерти прямо сейчас, дорогая подруга? — сказала Эсхата. — Ему все равно, а нам приятно. — Прискорбно далекие у тебя понятия о благородной смерти, дорогая Эсхата, — пробормотала Ниара, наблюдая, как слуга дома Арцах пытается поднять слишком тяжелого для него пламенного. К тому же обнаженного и скользкого от крови. — Далекие от чего? — фыркнула Эсхата. — От собственно благородной смерти. Эсхата засмеялась — ее вообще веселило в жизни многое, даже то, что обычно люди не находили смешным. Меж тем, слуга выбрался из камеры и, опасно пошатываясь, принялся подниматься по лестнице. На пятой ступеньке он споткнулся и грохнулся вместе со своей ношей. — Если он умрет раньше времени, надо будет потребовать деньги назад, — заметила Эсхата. — Оставь его, — сказала Ниара слуге, — и принеси нам плотный плед. — Да, госпожа, — прошептал слуга и бросился наверх, на ходу старательно очищая испачканную курточку. — Какая трогательная забота, — прошипела Риона тор Арцах, глядя, как Ниара заворачивает своего пленника в плед и берет на руки. — Тебе не тяжело ходить, дорогая Риона? — спросила у нее Ниара, и Эсхата снова развеселилась: вчера один из мужчин рода Ллоссарх изрядно потрепал Риону на дуэли. Кровь протекла сквозь плед — ее в пламенном было слишком много — и залила Ниаре одежду, пока она несла его до машины. Его сердце едва билось рядом с ее собственным. Врезанные в его тело амулеты-поглотители тянули холодом. — Когда назначишь благородную церемонию? — спросила Эсхата, прощаясь. — Посмотрим. Когда он оправится для церемонии, — ответила Ниара. Дом — традиционная композиция из трехглавой башенки с колючим бубликом основного строения... единственное теперь, что осталось от наследства ее тети — встретил Ниару укоризненной тишиной. Два дня назад она отослала всех слуг к разным родичам, не слушая их клятв о том, что они готовы потерпеть ради госпожи и потрудиться месяц-другой бесплатно. Она совсем не была уверена, что род поддержит ее дорогостоящую причуду и компенсирует ей хоть часть выкупа. В конце концов, пара перворанговых ей уже намекнула, что лучше всего было бы не привлекать к этой истории внимания и позволить этому, столь непристойно похожему на них пламенному, тихо помереть в подвале рода Арцах через пару-другую месяцев. У нее остался лишь один слуга, прозрачный от старости Мики, проживший в этом доме всю свою жизнь и служивший когда-то еще первому мужу покойной тетушки. Отправлять его в другую семью было бы слишком жестоко, ведь работать он уже не мог и занимался в основном тем, что поучал младших слуг. Когда они были. Вот и сейчас Мики, еще утром получивший приказ привести в жилой вид одно из полуподвальных помещений, успел за пять часов только натащить туда ворох старых одеял, подушек и салфеток. И теперь потерянно бродил с ними туда-сюда, пытаясь приладить в разные места. Ниара положила пламенного на диван в гостиной, присыпала его раны порошком кровохлебки и наложила на самые страшные из них повязки, надеясь, что эти нехитрые действия повлияют на пламенного так же положительно, как и на любого темного. "Ох, весь диван испачкался, как же так", — бормотал Мики рядом. Ниара принесла в полуподвал кровать, забрав ее из комнаты одного из слуг. Мики путался по дороге у нее под ногами, пытаясь помогать, и сокрушался: "Кроватку забрали! Бедняжка Пенно так расстроится, госпожа, так расстроится". Впрочем, когда Ниара вернулась в полуподвал уже с пламенным, то обнаружила, что наличие в помещении кровати вдохновило Мики на приступ домовитости. Саму кровать он застелил периной и кружевными одеялами, на пол в художественном беспорядке набросал ковриков, а на ржавые крюки, во множестве торчащие из стен, повесил облупленные картины и украшения. Пространство также украсилось пуфиками, тумбочками и прочей мелочью. Все это добро явно собиралось поколениями скаредных слуг, добросовестно складывающих негодное хозяйское имущество в тайные кладовки — а потому несло на себе отпечаток печальной и благородной старины. Как будто Ниара оказалась в доме старинного, но угасающего рода. Она положила пламенного в кровать и открыла одно из крошечных окон под самым потолком. Прохладный воздух ударил ей в лицо. Да, пламенный здесь быстро поправится, ведь он оживал даже в темнице, когда его не пытали. Надо будет только позвать врача и вырезать из него проклятые амулеты-поглотители. — Я наложу сюда охранный периметр, Мики, — сказала она. — Но ты все равно не вздумай подходить к нему один. Этот пламенный — очень злобный. В темнице он умудрился удавить одного из младших рода Арцах. Должно быть, этот младший был редким идиотом, впрочем... Вечером в гости зашла Эсхата и, заглянув в подвал, долго ржала: — Прискорбно далекие у меня понятия о подвалах. От собственно говоря твоих подвалов, дорогая Ниара. — Все дело в том, что это полуподвал, — с улыбкой отвечала Ниара и собственноручно разливала драгоценное ледяное вино по бокалам. Мики прятался за углом и душераздирающе вздыхал, не осмеливаясь выйти: почему-то все слуги боялись Эсхату чуть ли не до судорог.