Неожиданная женитьба

— И что же ты будешь делать? — Эсхата прищурилась, разглядывая Ниару сквозь бокал вина. — Не буду платить за клубы в следующем году. Вернусь в армию, — Ниара пожала плечами и процитировала: — "Офицерский кредит! Равные возможности и нулевой процент". Эсхата покачала головой и подтолкнула к ней конверт: — Отдашь, когда сможешь. — Спасибо, дорогая, — Ниара благодарно сжала ее плечо. — Уверена, после казни род вернет тебе большую часть выкупа. Мерзавец слишком похож на нас. — Возможно, — Ниара покосилась на подошедшего к ним флейтиста. Прозрачная туника прикрывала его розовые ягодицы едва ли наполовину, и возбужденный член покачивался так игриво... Ниара невольно представила на его месте своего пленника. О нет, тот не стал бы так нежно краснеть и прикасаться к флейте губами, словно в поцелуе. И он бы в жизни не надел такой развратной туники — сжег бы ее бесследно, как ту ночную рубашку; и сломал бы флейту. И остался бы живым воплощением злобы и жажды убийства — со всей своей обнаженной и бесстыдной мощью, исполосованный шрамами и перевитый мускулами. — Ты так и не назначила день казни, — заметила Эсхата. "У вас осталось четыре дня жизни". Теперь уже три. Но она так и не решилась объявить об этом публично — словно, поставив об этом в известность все общество, она сделает его смерть реальной. Невозможно представить, что столь совершенное творение Бездны перестанет существовать, погибнет от ее руки. Ведь она помнила жар его обнаженной кожи, литую тяжесть его тела. Его трогательную беспомощность, когда он терял сознание от боли, его горячую кровь на своих руках. Негасимый огонь духа в его глазах, и его растерянность, когда он услышал оскорбление, и мгновенно вспыхнувшую ярость. Как получилось, что она запомнила каждый его жест, малейшую смену выражений лица? — Пока нет, не назначила. — Не хочешь им поделиться? — Эсхата посмотрела на нее из-под ресниц. — Одолжить на время. — Нет, — Ниара покачала головой и ухмыльнулась: — Это мое тайное сокровище. — Подвальное чудище! — засмеялась Эсхата. — Кстати, вот еще одно твое чудище. Ниара обернулась и увидела входящего в зал Ричерха. Мужчину, до сих пор имевшего официальный статус ее возлюбленного. Еще недавно она собиралась говорить с ним о пушистом выводке, а теперь у нее не было денег на его выкуп. И неизвестно, когда будут. — О боги, — пробормотала Ниара и прикрыла их отводящим взгляды куполом. Ричерх пристально оглядел зал, а потом вышел. Эсхата подавилась от смеха вином: — Ты бы еще под столом от него спряталась! Неужто прискучили тебе дивные прелести прекрасного Ричерха? — Мне просто не хочется сейчас всех этих разговоров, — сказала Ниара. — Лучше расскажи, что там светлые у Лысой сопки устроили. Эсхата оживилась: о военных операциях и налетах она могла трепаться бесконечно. Тем более, что скоро она снова отправлялась на границу. — Вечером в клубе будет хорошая игра, — сказала Эсхата, когда они прощались, отобедав. — Не желаешь попытать счастья? Тебе всегда везло в карты. — Есть ли зрелище более жалкое, чем человек, пытающийся поправить финансовое положение игрой, — фыркнула Ниара в ответ, и Эсхата засмеялась: "Хорошо сказано". Пленник почти все время проводил в саду. — Мучается, бедняжка, — вздыхал Мики сочувственно. — Это все оттого, что вы к нему неласковы, госпожа. Разве можно так с наложниками, да еще такими симпатяжками... Совсем нынче разучились с наложниками обращаться! Вот, помнится, ваша тетушка, пусть мир мертвых будет ей пухом, как самому нежному шарику, госпожа, прекрасная была женщина, так вот.... — Это не наложник, Мики, — сказала Ниара. — Это пленник. Светлый благородных кровей. Ниара стояла в галерее, у панорамного окна, и смотрела в сад, а ее пленник кружился с палками в руках, явно воображая на их месте оружейные амулеты (тип: пламенеющий меч). — Совсем без любви спятил, бедняжка, — покачал головой Мики. Ниара подозревала, что это какое-то светлое упражнение духа — не просто так же ее пленник не зажигал свои пламенеющие мечи. Хотя может, что он берег Силу для ритуала казни. Или Мики все же прав, и он действительно тронулся умом от пыток. Врач сказал, что его энергетические каналы настолько искалечены, что вряд ли он когда-нибудь восстановится до своего прошлого уровня. Даже если бы у него было время. Ниара спустилась в сад, и пленник, увидев ее, опустил свои палки и принял самую непринужденную позу. — Я вижу, вы проводите время с пользой, Даэргон. — Вашими молитвами, Ниара, — еле заметно оскалился он. Плотный черный шелк его рубашки натягивался на мощном развороте его плеч, страстно облегал бицепсы и мускулатуру торса... Ниара невольно продлила взгляд ниже — к грубому ремню на тонкой талии, к рельефной мускулатуре ягодиц, выглядящих не менее соблазнительно в брюках, чем без них, к выразительному бугру под ширинкой. — Это некий род светлой медитации? Танец с палками? — Можно и так сказать, — теперь он оскалился гораздо явственней. — Считается, что эти упражнения помогают держать тело в готовности, а сознание чистым. — Занятно, — пробормотала Ниара и посмотрела в сторону выхода из полуподвала. Мики носился там, прибираясь и таская подносы с едой. Пленник ел за шестерых. — Вы охраняете своего... слугу? — пленник полыхнул синим Пламенем в глазах. — Полагаете, я стану давить слуг? — Что вы, как можно, — сказала Ниара, на секунду задержав на нем взгляд — раньше она и не представляла, что такое злобное выражение может украшать мужчину. Но ее пленнику было все к лицу. Пленник отшвырнул свои палки, и те сгорели в воздухе: — Кстати, для такого большого дома явно недостаточно одного слуги. Нельзя не отметить... вопиющую антисанитарию в подвальной уборной, — сказал он таким тоном, как будто что-то цитировал, и ухмыльнулся: — Скоро она превратится в логово тварей. — Это не уборная, — фыркнула Ниара: пленник злился так непосредственно. — И до того, как я вас выкупила, в этом доме было достаточно слуг. — Только не говорите, что вы потратили на меня все деньги. Она пожала плечами. — Лишь ради удовольствия меня казнить? — он надменно изогнул бровь — как оживший портрет Терриона Великого. — Логика темных тв... темных непостижима. — Что вы, это сложно назвать удовольствием. Скорее, я сделала это ради чести рода. Вы слишком похожи на одного из моих предков. — Какого? — спросил он, сжимая кулаки, и Ниара отвела его наверх, в картинную галерею. — Террион Великий, первый император темных земель, — сказала она, останавливаясь перед портретом. — Он принадлежал не только моему роду, но и моей семейной линии. Можно ли позволить кому-либо глумиться над человеком, выглядящим, как точная копия твоего прапрадеда? — Семь веков назад, — прошептал пленник, глядя на подпись. — Темный Владыка Торх! У нас его не изображали без шлема-маски... — он обвел взглядом остальные портреты. — Боги, они все выглядят, как мои родичи. Как будто я все же сошел с ума и попал в вывернутый мир. Но стражи ордена никогда не сходят с ума, — он шагнул к ней и стиснул ее за плечо: — Что все это значит, Бездна вас задери? — Не знаю, — она посмотрела на его руку, и он разжал ее, оставив на коже пылающий след. — Так говорите, ваши родичи похожи на нас? Какая насмешка богов. — Да уж, — сказал он едва слышно и надолго замолчал. — А ваши родичи не осудили вас за выброшенные деньги рода? — Это деньги не рода, а мои. Но они, конечно, осудили, — сказала Ниара. — Ведь, в конце концов, честь не пострадала бы, если бы вас замучили тихо. Род Арцах ведь не решился бы на громкий скандал — пара быстро исчезнувших сплетен, не больше. Опять повисло молчание. Ниара смотрела в его глаза — в тлеющий в них отблеск злого синего пламени, и снова ощущала сжимающуюся вокруг пустоту и странное чувство на грани отчаяния. Как будто накануне боя. — Но запятнанная честь — это не то, о чем можно забыть, даже если знаешь о ней лишь ты, не так ли? — сказал он. — Да, — она отвернулась и направилась к лестнице. — Должно быть, Мики уже закончил с... вашими покоями. Уже внизу он спросил, кивнув на дверь рядом со своей камерой: — Так что же это за оранжерея плесени, прикидывающаяся уборной, поведайте страшную тайну. — Бывшая пыточная. Ее давно не использовали по назначению, и в кровосток воткнули унитаз, чтобы слуги не пугались. Но они все равно боятся там убирать. Говорят, что кровь пропитала камни, и оттого плесень растет, словно зачарованная. — Изумительна фантазия людей, стремящихся увильнуть от работы, — ухмыльнулся он, а Ниара засмеялась: шутил пленник точно так же, как дорогая ее подруга Эсхата. А следующим вечером, вернувшись с заседания Географического общества, Ниара обнаружила, что он сбежал, взломав-таки часть периметра. В качестве носителей разрушающих рун он использовал на этот раз пауков — и их живая аура скрыла на время его замысел. Теперь пауки лежали аккуратными кучками праха вдоль знака уничтожения, а светлый убийца, чудище, вырвавшееся из подвала, рыскал в городе. — Что?! Что?! Нет, госпожа, я не одет! — лепетал Мики, разбуженный среди ночи, и прижимал к груди одеяло. — Нет, и не думайте, что я соглашусь на разврат! Не будет этого! П-пожалуйста... — Не волнуйся, Мики, я просто проверила, что с тобой все в порядке, — сказала Ниара и поправила его ночной колпачок. — Наш пленник сбежал. — Как же так... простите, госпожа, я не уследил, — воскликнул Мики, сведя брови домиком. — Не беспокойся, это не твоя вина. Ниара вышла в коридор и прислонилась лбом к стеклу узкого окна. Душу затопило неимоверное облегчение. Светлый не убил Мики, хотя мог. Может, у него достанет ума тихо исчезнуть из города, снова никого не убив? И пробраться к границе. И не надо его будет ловить, а потом казнить.