Это только начало...

Тина стряхнула с себя всё ещё теплое тело. На плечах её остались бурые разводы в том месте, где Роуз навалилась на неё пробитой грудью. Не удостаивая погибшую и взглядом, девушка стянула с шеи трос и отбросила в сторону. Мир плыл перед глазами Тины. Она ринулась к Ноэль, которая уже раскрыла глаза и часто дышала. Руки её безвольно повисли, она всё ещё сжимала в тонких пальцах пистолет. Тина подскочила к ней, чтобы удостовериться, что блондинка не находится на грани астматического приступа. «Слава Богу», стучало в висках. «Всё закончилось. Всё наконец закончилось». - Я…- Тина закашлялась, и тут же ощутила в горле куски стекла. Она положила руки блондинке на плечи, не то чтобы удержать равновесие, не то чтобы ощутить, что она рядом и не исчезнет подобно миражу. Ноэль ткнулась девушке в живот головой, полностью обмякнув на стуле. Её била дрожь. - Я… - попробовала Тина снова, - Я тебя… - Я тебя тоже, - тихо, но резко оборвала её блондинка, - На это нет времени. Займись Иви. Тина отстранилась, будто не узнавая ни Ноэль, ни саму себя. Она постояла в короткой рассеянности, пытаясь совладать с головокружением. Иветт. Конечно. Младшая сестра неподвижно обвисла на собственных руках и ногах, и упала Тине в руки подобно большому магазинному манекену, когда та подобрала нож и разрезала скотч. На лезвии всё ещё оставалась кровь Шона. Брюнетка приложила пальцы к шее Иви и ощутила совсем слабое подрагивание под бледной, липкой от остывшего пота кожей. Она наскоро завязала Иветт простреленную ногу и бросилась помочь Ноэль. - Уходи. Тина застыла. - Бери Иветт и уходите отсюда, вы обе. Сейчас. – Тон Ноэль не терпел возражений. До сих пор сжимая пистолет, она не встречалась с Тиной взглядом. Брюнетка взяла Иви под руки, а потом неловко на себя взвалила. - Пойдём с нами, - предложила она с ноткой мольбы, которую изначально не планировала вкладывать. Ноэль сдула со лба локон и наконец повернулась к Тине. В глазах её застыла боль. - Я не могу. Кто-то должен всё объяснить полиции. - Она права. Убирайся оттуда, копы вот-вот нагрянут, - рыкнул Лич по связи. - Ноэль… - Послушай! – В глазах блондинки выступили слёзы, и она рьяно смахнула их опухшей рукой, - Думаешь, я не хочу уехать с тобой? Думаешь, мне хочется сидеть здесь, думая, увижу ли я тебя снова? Ноэль злилась на себя за то, что не могла совладать с эмоциями. Ей казалось, право на истерику имеет как раз Тина, удерживающая на руках свою полумертвую сестру. Блондинка сделала глубокий вдох и постаралась говорить спокойно и ровно. Спокойно и ровно. Кто знает… Если что, такой она и хотела Тине запомниться. - Здесь повсюду твой ДНК, да и лужа крови на полу сама по себе не исчезнет. Я понятия не имею, что именно придется рассказывать, но, может, я смогу выиграть вам немного времени. Не отказывайся от этого. Тина не сдвинулась с места. У неё и правда было мало времени, но Господи, она же планировала, что они будут уходить все вместе. - Ты уверена, Ноэль? Девушка мрачно улыбнулась, и это выражение казалось чужим на её нежном лице. - Уверена. А теперь, пообещай мне последнее одолжение. Обещаешь? - Да, - ответила Тина, однако не без колебаний. - Хорошо. Хорошо. Блондинка собралась с духом. Глубокий вдох. Воздух медленно вышел у неё сквозь ноздри. - Подними нож. Тина оторопела. - Зачем? - Тебе придется меня ранить. В ногу, там, где ранили Иветт. Я постараюсь заставить полицейских поверить, что кровь на полу – моя. Конечно, экспертиза это быстро опровергнет, но если понадеяться на то, что они решат не проверять… - Я этого не сделаю. Полные отчаяния, влажные глаза Ноэль светились робкой мольбой. - Пожалуйста… Сделай это ради меня. Ради нас. Времени мало. Я бы её прострелила, но тогда раздроблю кость. Тина постояла ещё секунду, чертыхнулась, и, опустив Иветт обратно на стул, подняла холодное оружие. Она на корточках пододвинулась к Ноэль и направила нож лезвием вниз. Руки её тряслись крупной дрожью, однако блондинка накрыла их своими. - Ты обещала. - Знаю, Ноэль, но всё же… - Меня успеют спасти, не волнуйся. - Как ты можешь знать? Однако француженка лишь тверже сжала пальцы Тины поверх ножа и принялась раскачивать его, чтобы примериться. - Раз. Два-а… Три! Резким толчком девушки подали оружие вниз, и, прорезав ткань летних брюк, лезвие вонзилось в изящную ногу. Из груди Ноэль вырвался крик боли, и девушка тут же вытянула нож наружу. Поток крови выступил сначала лениво, однако через секунду насквозь пропитал штанину, хлынул на пол и слился с предыдущим кровавым следом. - Прости. - Тина не верила своим глазам, - Прости меня, Ноэль. Господи, что же я наделала… Однако блондинка лишь коснулась смуглой щеки своей рукой, и на пределе своих сил слегка привстала, чтобы запечатлеть на лбу Тины прохладный поцелуй. Было заметно, что каждое движение причиняет ей боль. - Ты поступила правильно. А теперь уходи, скорее. Брюнетка хотела сказать что-то на прощанье, однако слова её подводили. Поэтому она просто схватила Иветт и ринулась туда, где под стеной вырыла подкоп. - Скорее! – услышала она охрипший голос Змея. Тина опустила Иветт наземь, чтобы передать Личу в руки. - Осторожно, - с небывалой злобой рыкнул тот, - нельзя ещё больше её покалечить. - Я знаю черного хирурга в городе. Уверена, она будет как новая. Уверенности у Тины не было и в помине. Она начала медленно продвигать Иветт головой вперед, чтобы Змей смог перехватить её за плечи и выволочь наружу. - Кстати, что ты сделал с Шоном? Где он сейчас? Лич фыркнул. - Я бы сказал, в нескольких местах одновременно. Тина поморщилась. - Хочу ли я услышать подробности? - Не хочешь, но услышишь. Можно сказать, в этом случае я имею право немного похвастаться. Наконец Змей смог выудить Иви из подземного тоннеля. Он подхватил её на руки и, надеясь на скрытность темноты, всего на секунду позволил себе зарыться лицом в её влажные волосы. - Я должна попрощаться, - шепнула Тина, - а ты уходи. - Здесь скоро всё оцепят, если ещё не! Нужно идти сейчас. - Просто вытащи её отсюда, Лич. Она настрадалась. Лич хмуро кивнул, перехватывая Иви с небывалой нежностью. Тина развернулась и вновь удалилась внутрь склада. За спиной она услышала либо вой ветра снаружи, либо долго, очень долго сдерживаемые мужские рыданья облегчения. Ноэль провожала взглядом поток крови и следила за тем, как рос диаметр пятна на полу. Тина быстро и тихо подбежала к ней под затихающие звуки сирен. Машины уже останавливались перед складом, и группа готовилась ворваться внутрь. Брюнетка наклонилась, а девушка на стуле удивленно глянула вверх. Их губы соприкоснулись в грустной нежности. Руки Тины легли Ноэль на лицо, поглаживали выбившиеся пряди волос. Ноэль своими широко раскрытыми глазами пыталась впитать в себя каждую черту напротив. Они не ощущали этот поцелуй, не чувствовали его. Они чувствовали только то, что это скоро закончится. Это закончилось. Тина отступила на шаг, напоследок нежно проведя пальцем по лбу и округлому маленькому носу. - Я найду тебя. Ноэль улыбнулась, так вымученно и отрешенно, что по коже Тины побежал холодок. - Не теряй меня, вот и всё. И всё было сказано, и всё было сделано. Когда Тина скользнула во влажную почву, двери склада распахнулись настежь и отряд полиции влетел внутрь. - Господи, Ноэль! Блондинка думала, что ничего больше не вызовет у неё удивления, однако ошиблась. Её отец, потный и непривычно эмоциональный, заставил Ноэль усомниться, не тронулась ли она умом на нервной почве. Мистер Моррис подбежал к дочери, когда бригада начала проверять помещение. После крепких объятий, влажных от пота и слёз, Ноэль наконец передали в руки скорой. Когда через добрых пару часов Ноэль чувствовала себя достаточно сильной для разговоров, её отец подошел к ней и мягко опустился рядом с раскладной больничной койкой. Они сидели снаружи склада около прибывшей кареты скорой помощи. Врач решил, что от потери крови и возможного шока девушку может бить озноб, так что голова Ноэль торчала из плотного кокона одеял. Её отец пригладил рыжеватые волосы с заметной сединой, и снова превратился в человека из стали. - Итак, Ноэль, - с глубоким вздохом начал он, - Я знаю, тебе пришлось несладко. Однако сейчас стоит быть сильной и рассказать, что же случилось. Блондинка заёрзала, устраиваясь поудобнее. «Быть сильной», надо же. Знал бы дорогой папа, как она за пару дней устала от этого, смирилась с этим, а потом привыкла. Привыкла сжимать зубы и терпеть, будь то холодная вода в душе или нож в ноге. Однако сейчас стоило играть как раз на своей слабости. Отец ожидал ответов. - Папа, можно спросить кое-что? Она не стала дожидаться ответа: - Откуда взялась полиция? А ты откуда взялся? Я и не надеялась, что меня найдут… Она попыталась выжать из себя слезу, но пришлось вместо этого просто отвернуться – её глаза отказывались плакать. Отец тем временем устало размял шею. - Это было настоящее чудо, Ноэль. Ты забыла положить трубку, и я слышал, как некая женщина угрожала тебе и ещё кому-то. Потом не было труда отследить местонахождение твоего телефона… Ноэль поморщилась от осознания того, что её спасли песчинки, которые забились под кнопки телефона и не позволили сбросить вызов. - И долго ты слушал? - Достаточно, чтобы получить адрес. Дальше просто вызвал 911 и уцепился следом. Ноэль ощутила облегчение. Значит, отец не слышал разговора с Тиной. Однако самое трудное было впереди. Папа ждал ответов. - Итак, Ноэль, соберись. Теперь ты должна ответить на несколько вопросов. И девушка набрала воздуха в грудь, и начала рассказывать. Не правду, разумеется. Пришлось на ходу сочинять сумбурную историю о том, что она была в Вегасе всё время, а когда поехала в аэропорт встречать ещё одну несуществующую подругу с самолёта, попалась в руки каким-то работорговцам. Однако когда её доставили на склад что-то пошло не так, и Шон, представленный главарем, на пару с Роуз зачистил всех охранников. Потом, видимо пытаясь замести все следы, застрелил Роуз, а пустой пистолет всунул Ноэль в руки и пырнул девушку ножом, чтобы та не имела шансов сбежать. Почему он не убил её, Ноэль не знала. Быть может, собирался вернуться. Поскольку девушка не знала, что стало с Шоном далее, она закончила рассказ на том, что мужчина сбежал. Множество логических прорех пришлось списать на шок от пережитого. - Папа, можно мы уедем? Я очень устала… - Конечно, дорогая. Ты отлично поработала. Думаю, я договорюсь с врачом, чтобы ты приходила в себя в комфортной атмосфере. Переливания крови, слава Богу, делать не нужно. Удивительно, ведь на полу её было столько... Однако мистер Моррис лишь развёл руками и Ноэль бережно уложили на заднее сидение отцовской машины. - Папа? Ноэль подала голос не раньше, чем через полчаса – когда её везли в какой-то дорогой отель, а огни ночного города виднелись сквозь затемненное окно. Разноцветные, они пролетали мимо яркими вспышками и гасли, размазывались, исчезали. И Ноэль хотелось исчезнуть вместе с ними – жить быстрой и красочной вспышкой, окрасить свою темноту чем-то обреченным и прекрасным, красивым только ночью. Однако это были обычные фонари и вывески. - Пап… - Да, Ноэль, - отозвался мистер Моррис с водительского сидения. Он всегда водил свою машину сам, хотя мог позволить себе водителя. - Я кое-кого встретила. - Даже так? И кто он? Судя по тону, отец очень устал, и поддерживал беседу только для того, чтобы угодить спасённой дочери. - Это… - Ноэль с трудом подбирала слова, - Это очень хороший человек. - Из благополучной семьи, я надеюсь? Девушка замялась. - Не очень. Говоря по правде, очень среднего достатка. Но любит путешествия, и нам за это время было невероятно интересно вместе... Отец молчал, и Ноэль продолжила: - Я думала… Я думала, вы с мамой будете не против, если я на некоторое время тоже займусь туризмом. Буду искать себя, так сказать. - И куда бы ты хотела поехать? - Не я. Мы. Пока не знаю, но я бы хотела в Таиланд… Мистер Моррис задумался, и наконец задумчиво хмыкнул. - Даже не знаю, Ноэль. Отпустить тебя с каким-то незнакомым мужчиной, да ещё и с сомнительным происхождением… Девушка закрыла глаза. Она не хотела видеть взгляд, которым отец наградит её в зеркало заднего вида. - Что если, чисто теоретически, это не мужчина? Что если это… Допустим, это женщина. В машине стало тихо, и некоторое время Ноэль слышала только шорох автомобилей, которые проносились мимо них по шоссе. Наконец мистер Моррис прервал молчание, и сделал это самым неожиданным образом. Он рассмеялся. И смех его, глубокий и как бы игривый отскакивал от лобового стекла и наполнял салон. - Эх, Ноэль-Ноэль, - добродушно отозвался отец, - Ты всё ещё меня удивляешь. Я, конечно, знал, что у девочек из хороших семей бывают заскоки, и надеялся, что ты хоть не втянешь себя в наркотики. Мистер Моррис перевёл дыхание. - Детка, эта вся твоя экспериментальная фаза скоро пройдёт. Я рад, что ты со мной поделилась, но, Боже правый, не воспринимай это слишком серьезно. Ноэль ощутила, как кровь приливает к её щекам, однако не могла заставить себя звучать убедительно. С уст её всё ещё срывался слабый голос: - Но что, если это и есть серьезно, папа? - Доченька, я тебя люблю, – в голосе отца слышалась добродушная улыбка, - Но, пожалуйста, не будь ребёнком. Я знаю тебя и ты – не такая. Как я и говорил, мы с мамой целиком за то, чтобы ты исследовала себя, однако это до тех пор, пока ты остаёшься здоровой, устроенной, и мы с мамой знаем, что где-то впереди тебя ожидает брак с успешным молодым человеком, с которым вы сможете стать нормальной ячейкой общества. Понимаешь? Девушка не ответила. - А своих специфических подружек ты оставишь позади, как обычную часть молодости. Это фаза, просто этап. Поверь мне. И в машине стало тихо. И Ноэль не сказала ни слова, только смотрела на свои пальцы, которые сплелись поверх одеял. Две руки, одна в одной. А огни проносились, отражались в спинках сидений, и исчезали вдалеке. Они звали Ноэль за собой, в ночь, полную всего, о чём днём будет стыдно рассказывать, а по вечерам весело вспоминать. К шумным компаниям, к барам, где путают водку с берёзовым соком, к людям, которые дают друг другу клички в честь животных, к новым городам, к изюмоподобным стюардам на бортах самолётов. К радостям и опасностям, к изменам и любви, к боли и адреналину. К приключениям. К столь многому, что перечислить это было невозможно, столь многому, что в груди недоставало воздуха, когда Ноэль пыталась это представить. Весь мир, широкий и длинный, одинаковый и разный во все стороны, находился там, за окном. Машина продолжила ехать по шоссе. Блондинка отвернулась от окна.