Эфир

Не смотрим под ноги! Yeah! Мне 17+ и мои мысли, как ноктюрны. Сотканы из звуков, что рождают сердца струны. Некогда хандрить, некогда ходить угрюмым. Время покорить моря на своей рыбацкой шхуне. Солнце на меня восхищенно сверху светит. Впереди галактики, это новые планеты. Вызову судьбу и побеждаю в частном спарринге Я такой большой? Мир такой маленький. Коля Серга — «17+»

***

У Дженни отвратительное зрение. Клаус замечает это сразу же, оказавшись наедине с подростком. Он скептически вскидывает брови кверху, когда девчонка резко тормозит и тычет пальцем в сторону мусорных баков, пища о «крутых дворовых псах». Следом сыпется совершенно ненужные факты о четвероногих тварях и статистике с мест преступлений. Как будто эти два факта можно хоть как-то сопоставить. — Это мусорные пакеты. — Ты гонишь, — Уайт щурится, натягивая уголки глаз. Вылитый маленький китаец. — Поверить не могу, что ты настолько не любишь животных, раз сравниваешь тех с мусором. Тебе не стыдно? Ник не помнит, когда ему было стыдно в последний раз. Может быть в детстве, когда отец отчитывал его за отвратительно (кто самый нелюбимый ребёнок в семье, угадайте) запряженную лошадь. В семь лет тяжело хорошо затянуть подпругу или выровнять стремена. — Иди и посмотри. Уайт хмурится, чешет средним пальцем подбородок и важно качает головой, будто соглашается с чем-то невероятно очевидным: — Может, ты и прав, но я слишком ленива, чтобы идти куда-то и проверять что-то там… абстрактное. Да и вдруг цапнут? У меня нет медицинской страховки. В общем, не важно, мистер, тут кафе неподалёку хорошее, пошли дальше. — Ты уверена, что мы в нужном районе? — скептически интересуется Древний. — Или, вообще, в тот ли мы штат забрели, дорогуша? — Не смешно… смеяться над плохим зрением человека, то же самое, что смеяться над инвалидом. Вот тебе не стыдно издеваться над другими? Хотя, чего это я… Совесть тебя, видимо, не особо беспокоит, — брюнетка шмыгает носом и широко зевает, вытирая выступившие на глаза слёзы рукавом ветровки. Спать хотелось до безумия сильно. — Присмотрись ко мне получше, — Ник обходит пожарный гидрант, пихая руки в карманы куртки, — тебе виднее. — Почему ты такой злой? Красивый и злой, — Дженни торопится следом, поправляя лямку рюкзака, и догоняет Майклсона на повороте, — это потому что тебе в детстве не купили крутой телефон? Тут налево. — Я очень надеюсь, что ты не путаешь лево и право, — гибрид послушно сворачивает. — Да и ты рядом со мной только по причине того, что мне нечем заняться. — Ты меня совсем за идиотку держишь? — Да. — Ну, я просто уточнила, если что. Потому что, в принципе, другого ответа от тебя, мистер Скрудж, и не ожидала. Чтоб ты знал, — Дженни трагично вздыхает, прикладывая ладонь к груди. — Просто, ну знаешь, голубая кровь, чайная ложечка в одном месте и прочие атрибуты аристократии, типа завышенного самомнения. Эверест нервно курит в сторонке. — Ты когда-нибудь затыкаешься? — Никлауса забавляет маленькая болтливая девчонка. Ростом — метр с кепкой, а болтает так, будто ничего другого в жизни не умеет. — Когда сплю?.. Хотя, не вариант. Люди говорят я во сне всякую чушь несу… О, мы пришли! — Дженни улыбается, проскальзывая вперёд и элегантно, что удивительно, учитывая воспитание юной нахалки, приоткрывает дверь перед Древним: — Леди вперёд. — Тебе когда-нибудь ломали, скажем, нос или руку? Случайно. Задев локтём, например. Дверью. Чем угодно. — Было дело. Уайт скользит взглядом по знакомой обстановке. Сколько ночей она провела тут, работая в кафе на полставки. В том, левом дальнем углу, на угловом диванчике спалось лучше всего. Даже мышцы почти не затекали и не ломило спину. — Сегодня, возможно, это повторится, — Древний улыбается (скалится, словно акула из «Немо») и проходит во внутрь. Запах свежесваренного кофе тут же перебивает все остальные ароматы. Весь зал данного заведения будто говорил «друг, привет из восьмидесятых». Красные диванчики из кожзаменителя с потрескавшейся обивкой стояли у стен, спиной друг к другу. Столики из дешёвых древесных плит, покрытых лаком, покоились меж двух сидением смотрящих друг на друга диванов. Пол в чёрно-белую плитку кое-где дал трещину, а потрёпанный коврик у входа говорил то ли о лени сотрудников, то ли о наплевательском отношении начальства. Лампы сосульками свисали с потолка, озаряя помещение неприятным желтоватым цветом. Девушка в потрёпанной розовой форме с салатовым фартуке многим людям напоминала о том, зачем нужно образование*. Но запах на удивление гибрида, стоял потрясающий. — Может быть, — говорит Дженни, шагая за Клаусом, который уже выбрал себе место, — тут и не так круто, как, например, в ресторанах с Мишленовской звездой где-то в центре Франции, но зато здесь вкусно кормят и очень приветливый персонал. Гибрид зевает на показ, прикрывая ладонью рот. — Ты знал, что слово «приветливый» синоним к «дружелюбному»? Это я так, тебе на будущее… Могу ещё рассказать, как не быть гавнюком, а радоваться жизни, но, — Уайт тяжело вздыхает, — это слишком тяжело для тебя. — Для слабой девчонки ты слишком много болтаешь. — Это потому, что я ничего другого и не умею…

***

Через двадцать минут Дженни засыпает, подперев рукой острый подбородок, и Ник по какой-то неведомой ему причине не будит девчонку, а просто сидит рядом, наслаждаясь вкусным кофе.