Эфир

Ты последнюю ставишь точку, выткав сказку при лунном свете. Ты счастливо ее окончил, чтоб не плакали ночью дети. Только кто-то свечу уронит и десяток страниц забелит. Есть такие, кто точно помнит, как все было на самом деле ©. Канцлер Ги.

— Посылка, — говорит молоденький курьер, дружелюбно улыбаясь Дженни и придерживая под мышкой контейнер ярко-оранжевого цвета, — на имя Никлауса Майклсона. Он дома? Уайт недоуменно хлопает ресничками и тормозит так, как не тормозит ни один жёсткий диск в мире. На часах от силы семь утра, а сегодня воскресенье. И никто, ни единая гребаная душа не соизволила поднять свой зад на трезвон дверного звонка! Дженни и раньше считала большинство обитателей этого дома теми ещё уродами, но вот ещё одна капля опустилась в чашу. Конечно, это не сравнится с трупом парня, оставленного кем-то на лестнице, и постоянных кровавых разводов по всему особняку (есть нужно на кухне, где их воспитание). Она удивлённо пялится на парня, открывает рот и выдаёт хриплое: — Он спит… Кажется. Я могу расписаться за доставку. Да чёрт знает, чем занят Ник. Он, возможно, даже не дома, а шатается где-то по окрестностям в поиске приключений на свой весьма симпатичный зад. Хобби у него такое, экстремальное, и кажется даже семейное. Яблочко от другого яблочка недалеко падает, а с этого дерева плоды друг с другом срослись и отцепляться не хотят. А Уайт под дверью спальни Майклсона не стережёт… с некоторых пор. Да и вдруг в контейнере нечто важное, то, за что брюнетке потом голову открутят. Будет, как с пробкой от шампанского, бах — кровища во все стороны. Такой себе фонтан с подцветкой. Дженни не оценит. — А кем вы ему приходитесь? Дженни игриво вдыхает, заправляет прядь за ухо и томно произносит: — Подружкой. Курьер даже смешка не сдерживает! Осматривает девчонку перед собой ещё раз: мелкая, худая и в пижаме на два-три размера больше положенного. Ну конечно, а он Уилл Смит, который только вернулся со свидания с Лоуренс. Три «ха-ха». — Очень смешно, — она недовольно закатывает глаза, — так мне можно расписаться или ты крыльцо до обеда топтать будешь? Мне-то плевать, я дальше спать пойду, а посылка заказная и прямиком до адресата. Вот тебе не повезло. Брюнетка блефует, подпирает плечом дверной косяк и смотрит насмешливо. Это игра в «кто-кого». Желание хлопнуть дверью перед носом смазливого красавчика так же велико, как и стремление разглядеть то, что присылают Древним вампирам. Подарочек явно не от бабули в честь праздника. — Ладно, плевать. Курьер протягивает брюнетке планшетку для подписи и вручает оранжевое нечто, торопясь на другой заказ. Оплата за количество доставленных посылок, а не по часовая, поэтому есть куда торопиться. Уайт надеется, что в ящике не вирус бубонной чумы. Чёрт знает, чего можно ожидать от врагов Клауса, не всегда же те будут деревяшками в него кидаться. Белый… Ясень?.. Ольха?.. Сосна?.. В общем, дерево какое-то, способное убить даже Первородного. Элайджа как-то обмолвился, что вогнутое в грудь, то способно умертвить даже Первых. Уайт резонно заявила, что если кому угодно что угодно вонзить в сердце, он умрёт. За шутку её не похвалили. Совсем. Было слегка обидно. Дверь с глухим шлепком закрывается и, гонимая любопытством, Уайт бежит на кухню. Узнать содержимое коробки хочется до ужаса. — Хоть бы не чья-то голова, — шепчет она, ставя контейнер на стойку. — Или отрезанная рука. Или… Что-то в таком роде. Защитные найлейки летят в мусорное ведро и девушка даже губы облизывает в предвкушении. — И часто ты чужие посылки вскрываешь? — раздаётся над ухом приятный голос Ника, от которого Уайт в прямом смысле подпрыгивает. От неожиданности она врезается в угол и тут же ойкает от боли. Слёзы наворачиваются на глазах. И не такие, какие ей представлялись в самых жарких снах. На плечо опускается рука Ника. Ну всё, конец. — Приходится, я же из Гетто, — нервно смеётся в ответ подросток. — Можно я продолжу? Пожалуйста?.. Ты, конечно, и сам можешь, но раз я начала, то и логично было мне и закончить. Я не навязываюсь, просто утро… Семь часов, ты в курсе? Это как моральный ущесна, плата за выполненную работу. — Тш-ш, — Ник закрывает ладонью рот Дженнифер, стараясь приглушить бесконечный трёп, и бросает взгляд на адрес, записанный на прикреплённому к контейнеру стикеру. Мистик-фолз. — Кровь Двойника. В безвкусном пластиковом переносном холодильнике обнаруживается пара пакетов с замороженной кровью… Дженни не сдерживается и… облизывает ладонь Никлауса, доставляя извращенное удовлетворение себе и вызывая отвращение у Первородного. Тот резко руку отдергивает, будто на нож напоролся или схватил ручку раскаленной сковороды. — Ты что, сейчас?.. — он даже слов нужных не находит. Уайт же, напротив, взвинчина до предела: — Двойник? Твой Двойник? Двойник какого-либо из твоей семьи? Или это просто код такой? Как в Джеймс Бонде. Клаусу не удаётся сдержать глубокого выдоха. Он брезгливо вытирает ладонь о джинсы, убирает руку с плеча девчонки и берёт в ладонь пластиковый замороженный пакет. Принюхивается. Чего у волчьей натуры не отнять, так это отличного обоняния. Кровь, действительно, Елены. Значит очередная партия гибридов не заставит себя ждать. — Не могла бы ты помолчать? — Мы что, первый день знакомы? — вопросом на вопрос отвечает брюнетка. И действительно. Клаус как будто забыл, с кем говорит. Дженнифер заткнется только тогда, когда из неё батарейки вытянут. В стиле семьи Майклсон, конечно. И то не факт. — А, вообще, если вы можете питаться этим, то почему в доме так много трупов? — Эта кровь не совсем для еды, — сдаётся Ник, убирая пакет на месте и закрывая контейнер. — Скажем так, если перевести на язык простых людей, то её можно сравнить с лекарством от рака. Для оборотней. Уайт даже присвистывает от удивления, но тут же мысленно усмехается. Непохоже, что обладатель столь чудотворной крови стал донором добровольно. Вероятно, Клаус даже не спрашивал — поставил перед фактом. А потом она отмирает, обводит мужчину взглядом и приподнимает брови в удивлении. Тот, словно из ямы выбрался; ямы, в которой его похоронили. — Ник, — называть так гибрида Дженни научилась исключительно от Коула, — ты… — Что? — Выглядишь ужасно! И как там, в пасти у Цербера? — Отвратительно больно, — фыркает он, — но весьма познавательно. Твои новые подружки из клуба «Мы ненавидим Клауса» загнали меня в ловушку, решив, что смогут избавиться от меня парочкой простых заклинаний. — Я их даже не знаю! — А хотелось бы? — Звучит так, как будто я хочу с ними каждую пятницу кошек душить во имя Сатаны или чем они там занимаются в своё свободное время. Майклсон улыбается. — Я тут между делом книжку полистала… — она чиркает ножкой по полу, заламывает руки за спиной и с теплотой смотрит на Клауса. — Полезное дело, не останавливайся на одной, — подмечает гибрид, стягивая с плеч проженную до дыр куртку и отшвыривая её в сторону. Запаха гари не чувствуется: то ли пламя волшебное оказалось, то ли у Уайт настолько плохо с обонянием. — Так вот, — продолжает девушка, — я читала про Жатву. Давина получила столько силы, потому что осталась единственной выжившей. Она — неоконченный ритуал. Учитывая то, что остальные ведьмы были убиты и вся сила досталась Клэр, то почему нынешней главе ковена не проделать тоже самое? Пиратский закон: убей всех и оставь золото себе. — Что ты имеешь ввиду? — Во всяком случае, на месте Первой я бы поступила именно так. Собрала все Двенадцать ведьм и разобралась бы с ними на месте. Возможно, поэтому я ещё не там. Она боится, что я могу быть под внушением и, оказавшись у них, перережу себе глотку. Тогда метка просто перекинется на кого-то другого. — Довольно меркантильные мысли. Дженни пожимает плечами в ответ: — Это предположение. Но возможно… — Возможно что? — Тот, кто это задумал, и не планирует избавляться от вампиров в Новом Орлеане. Ему выгодно, чтобы мы так думали. Клаус замирает, задумывавшись. Пожалуй, в таком направлении он не размышлял. С самого начала Майклсон не планировал вдаваться в планы врага, ведь проще от того избавиться. Если не будет кукловода, то и марионетки останутся неподвижными. — Это ведь просто теория, не так ли? — Да, — Дженни краснеет. — И даже окажись она явью, это не отменяет того факта, что Они смели угрожать мне и моей семье, — мужчина подкидывает яблоко, только что выуженное из недр холодильника. — Лови. Сладкий зелёный фрукт мигом оказывается в руках Уайт. Она смотрит в начале на ладонь, поймавшую снаряд, а затем переводит удивленный взгляд на мужчину. Мол «ты чего». — Лучше питайся, — Ник усмехается, подходя ближе, и закрывает ладонь в тёмные волосы девчонки, чуть ероша их, — а то не вырастишь. И уходит, совсем не объяснив напоследок, что делать с громко бухающим в груди сердцем.

***

Проходит ещё пара дней с того случая на кухне, и Дженнифер от Ника не отлипает. Совсем. Гибрид, может, и сам понимает, что подростки — народ непредсказуемый и довольно гормональный, но мысль, что в него могут втрескаться по уши, не приходит на ум. Наверное, дело в самой Уайт, ведь обычно Никлаус встречался исключительно со стервами, которые рано или поздно пытались его прикончить. А эта вот бегает, пылинки с него сдувает. — Если вы думаете, что я съеду отсюда, когда все закончится, — начинает Уайт, бросая рюкзак на пол, — то вы сильно заблуждаетесь. Только вперёд ногами, и это в лучшем случае!.. Клаус удивлённо смотрит на девчонку, которая буквально минуту назад пересекла порог дома, а уже успела произнести столько слов. — И тебе добрый день. Как дела в школе? — Отлично, папочка. Ни одной «F». Я заслужила конфетку? Кажется, это сюжет из какого-то порно… Конфетка той леди из фильма понравилась. — Оценил, — Клаус салютует ей бокалов с виски. Если Никлаус не был Древним существом с удивительной регенерацией — И вот эта штука, — Дженни выворачивает руку так, чтобы суметь показать ладонью себе на лопатку, — чесалась ужасно. Похоже, ваши ведьмы колдуют. — Луна скоро взойдёт, — поясняет он, — вот они и торопятся. — Приятно знать, что меня могут кокнуть. — По легенде ты будешь жить много лет. — Вранье. Сказки врут, ведьмы приукрашивают, — девчонка не забывает придать своей позе трагичности: хватается за сердце, вытирает несуществующие слёзы. — Они запрут меня в подвале без еды и воды. Мне придётся питаться пойманными там жуками и крысами. Я нарисую на стене кровавый смайл и он будет моим единственным другом… — Робинзон Крузо двадцать первого века. Я горжусь твоей жаждой к жизни и жалкому существованию. — Оно не жалкое, а практичное, — резонно замечает девушка, гордясь собственной живучестью. — Кстати, тут такое дело… Мне бы домой съездить. — Соскучилась по родным? Ну что за человек? Что ни слово — то сарказм. Можно ведь не бить по больному, а приласкать, поцеловать и… а тем как пойдёт. — К счастью, нет… О том, что Дженнифер находится не в самом завидным положении, она знала и без всяких там злобных ведьм. Социальные службы так просто девушку в покое не оставят (и ничего против Уайт не имела), а ежемесячная проверка красным флагом мелькала на горизонте. Дженни нужно быть дома, иначе рано или поздно ее бренная тушка окажется в приюте, а не в особняке Майклсонов. — Просто кое-какие дела. — Я не тюремщик и не держу тебя в заключении. Если нужно, — он машет рукой в сторону двери, разваливается на диване, — то вперёд. Только зажженого камина для полного антуража не хватает. Если бы на месте Ника был кто-то другой, то Дженни решила бы, что на неё обиделись. Но так как говорящий не был типичным подросток из сопливой мелодрамы, то за словами «гуляй на все четыре стороны» не стояло никакого скрытого смысла. Хотелось немного другой реакции. Например, «я не отпущу тебя никогда». Или как-то так… Но Клаус был Клаусом. И всё, что светило Уайт, так это пинок под зад под саркастическую шутку. — А если меня похитят по дороге? Или собьет машина? Или ещё что-то плохое случится? Дженни валится животом на спинку дивана, аккурат рядом с мужчиной, и нагибается вперёд, заглядывая тому в глаза. — Что же, я буду скучать. — Правда? — карие глаза смотрят с надеждой. — Первые пару дней. — Сердца у тебя нет. — И это факт. И теперь ей ни капли не стыдно ни за спертую кредитную карточку, ни за сальные взгляды в сторону Первородного. Заслужил. … Через пару часов Уайт стоит перед дверью собственного дома с рюкзаком наперевес и жутким отвращением во взгляде. Если бы не завтрашняя проверка, ноги бы её тут не было. Но реальность диктует свои правила. — Мне интересно, в какой обстановке выросла моя милая крошка, — Авалон бродит вокруг крыльца, переходя от одного окна к другому. Любопытно пожирает непутевого призрака, от которого толку-то и нет. — В любящей и понимающей семье, — закатывает глаза Уайт и выуживает из кармана джинс ключи, вставляя один из них в замочную скважину. Мать стала закрывать двери месяца три назад сразу же после того, как кто-то из соседей вызвал копов из-за очередной ссоры. Те вломились без стука на очередной женский визг. Отца задержали, но, к сожалению, ненадолго, ведь эта отказалась писать заявление на него. Дженнифер вздыхает, поправляет кофту и перешагивает порог. Дорога в персональный Ад. — Ты в курсе, что я зайти не могу? — бросает рыжая вдогонку своей подопечной. Голос кажется чуточку взволнованным. — Эй, девчонка, не игнорируй меня! Джен?.. Дженнифер её не слышит. Она оглядывается по сторонам. Дома пахнет ужасно: примесь хлорки с алкоголем, затхлости и чем-то кисло-едким, будто кого-то вырвало на пол минут десять назад. На полу валяется редкий мусор, бычки и упаковки из-под пиццы и быстро растворимой лапши. На старой мебели покоятся брошенные вещи. Отца Уайт замечает сразу же: тот сидит в кресле с пачатой бутылкой водки в левой руке и сигаретой — в правой. Становится страшно… Дженнифер сглатывает вязкий комок в горле. За спиной Авалон матерится, как старый сапожник. — Приятно осознавать, что вы не меняетесь под гнетом обстоятельств, — держать язык за зубами Дженни не умеет. Это её защитный рефлекс. Страшно? Заболтай врага до смерти. — Где ты шлялась? — у него заплетается язык. Это плохой признак. В прошлый раз, когда отец был в таком состоянии, он сломал дочери нос. На этот раз… на этот раз бить по лицу нельзя — увидят. — Отдыхала от тихой семейной гавани, — взгляд цепляется за проскальзнувшую рядом с ногой сколопендру. — Дерзишь значит. — Где мать? — Где-то, — по голосу слышно, как его лицо пресекает гримаса отвращения. — Вы поругались? Ты же в курсе, что завтра придёт проверка, нужно убрать здесь всё и привести дом в порядок. — Я похож на уборщицу? — он затягивается сигаретой и выдыхает. Дым с восторгом покидает легкие. Снова и снова. Пока фильтр не обжигает пальцы. Медлит, наклоняясь вперёд и туша окурок об стол, и поднимается с места. — Ты похож на пьяницу, — не выдерживает брюнетка, брезгливо морщась. Нарывается, сама знает. Только вот сделать ничего с собой не может. Вот такая Дженни глупая, вот такая слабая. — Вот как ты об родном отце заговорила? Походка у него неровная, будто бы он идёт по тонкому канату, балансируя, чтобы не упасть. Его резко ведёт влево, шатает в разные стороны. Бутылка в руках чуть трясётся. — Выйди из дома, чёрт тебя побеги!.. — вопит Авалон, барабаня по невидимому барьеру. У Рыжей вот, интуиция на все сто, у Дженнифер самосохранение — на минус двести. Она не уворачивается, когда в голову летит бутылка. Не успевает просто. Ну, серьёзно, кто бы мог подумать, что отец выпустит самое дорогое из рук…

***

Ребекка приезжает в Мистик-фолз чудесным воскресным утром. Она бросает угнанную машину где-то на окраине города и отправляется в первую подходящую её статусу гостиницу, конечно, самую лучшую. Хотя нет, на самом деле машина не было угнана. Ребекка вежливо попросила об одолжении у очаровательного молодого человека. Но, правде сказать, внушение за манеры не считаются. Впрочем, Майклсон указывать никто не смел — себе дороже. Это, видимо, у них семейное. — Самый лучший номер, — приговаривает она, заваливаясь на стойку, и обливает пересохшие губы. Из-за постоянных передвижений расходуется много энергии и голод снова набирает обороты. В глотке невыносимо свербит, будто туда она проглотила живого паука, а тот выжил и скребется обратно. К воле. Ребекке хочется почесать собственное горло изнутри или залить в желудок литр-другой крови. — Конечно, мисс, — добродушно улыбается молодой человек, щелкая длинными пальцами по экрану планшетки. — Люкс, верно? — Точно, — она вздыхает и мысленно стонет. Почему нельзя вцепиться в чужую глотку только потому, что вокруг много людей? Ещё лет триста назад, Майклсон, несомненно, наплевала бы на правила, осушила целую деревню под строгий никовский взгляд и шутливые замечания Коула об лишнем весе. Ах, были времена. Багажа у юной леди с собой не было и выглядила та слишком уставший, поэтому вопросов больше не последовало. Как и оплаты. Старое-доброе внушение как никогда полезно в быту у капризных дам. — Хорошего дня! — бросает в спину мальчишка, и Ребекка почти готова развернуться и испортить парню настроение, решив поведать тому о своих проблемах. Начнёт она с того, что старший брат пытается убить её, а закончит возлюбленным, который сбежал, перед этим поклявшись в вечной любви. Сюжет для сериала. Во всяком случае, думает блондика, стягивая с себя одежду и забираясь в ванную, Клаус не станет искать в богом забытом Мистик-фолс. Ох, как же она наивна…