Эфир

Меня бросило в холод, тут же накрыв жарой. Я не мог и представить, что смерть может быть живой. Она сказала — на свете и не такое есть. И я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть ©. Сплин

Пол в подвале исчерчен пиктограммами, как в тех самых документальных фильмах про сатанистов и их «веселые игры». Не то чтобы Дженнифер смотрела подобное кино часто, однако в тот вечер делать было нечего, по телику крутили всякую муть. Ну и… документальный фильм показался не такой уж хренью. Гулять по кладбищам, конечно, Уайт не перестанет (там в некотором смысле гораздо безопаснее), но брать с собой карманный нож станет. На всякий случай. Кто знает, чего ожидать от человека в чёрной мантии. Может быть, он поднимет свой наряд, выставляя естество на показ, а, может быть, разобьёт голову, хорошенько приложившись о черепушку гаечным ключом, к примеру. И девственная кровь Дженни станет приятным бонусом в призыве дьявола — или кого там эти метафорические люди хотят явить миру — и не только. Риск риском, но что-то нет. Она — пас. — Даже не думай, — фыркает Авалон, опуская ладонь на плечо подростка. — Все ведьмы занимаются подобным. — А если они с крыши прыгать пойдут, мне что, тоже начать, — бурчит под нос девчонка, спускаясь по лестнице вниз. В подвале семьи Уайт много хлама не водилось. Чтобы купить что-то ненужное необходимы деньги, а чтобы заработать деньги кто-то обязан работать. Ни у Джона, ни у Мэри такого хобби не водилось. Ну и мы имеем то, что имеем: старый велосипед, купленный бабушкой и чудом не проданный на барахолке (про него просто забыли), шкаф времён Евы Браун и коробки с чёрт знает чем. Дженни подозревает, что в одной из них мёртвый енот, но хрена с два она пойдет проверять. — Ты бы прибралась тут, что ли, — кашляет Авалон, прикрывая рот ладошкой. Актриса какая, вы только посмотрите на неё. — Невозможно дышать просто. Уайт качает головой, обходя неизвестные ей рисунки по кругу. Часть похоже на египетскую наскальную письменность, другая часть — неизвестна. Кажется, латинский. Дженни, вероятно, ошибается, но никто не запрещал ей предполагать: — Душу продавать не буду. — Нужна она ему, — фыркает рыжая, отмахиваясь. — Самое забавное в том, что многие считают это ценностью, душу свою, но не понимают очевидного: та настолько измазана дерьмом, что её и брать-то никто не хочет. — Я просто предупредила, — разводит руками брюнетка. — Знаешь ли, мелкий шрифт и прочее. Лучше расставить все точки на «i» сразу. Дженни кладет руку на перила, держась за него, и спускается вниз. Лампочка тускло освещает подвальное помещение, болтаясь где-то под потолком (полом?). — Ценность твоя в другом, — пародирует Йоду Авалон. Надо сказать, выходит у неё неплохо. — И в чём же? — Фокусник своих секретов не рассказывает. — Это, знаешь ли, настораживает. — Для подростка ты много думаешь. — Я смотрела много фильмов ужасов. Они учат жизни. Не лезь не в своё дело. Не иди в тёмный подвал по приглашению призрака. Ну, знаешь, инстинкт самосохранения, здравый смысл, — из уст ведьмы подобные слова звучат не так впечатляюще. — Я рядом. — Это не утешает… — Неблагодарная! — возмущается рыжая, с лица которой не сходит улыбка. Предвкушающая. Грядёт буря.

***

Дженнифер вгрызается в яблоко так, словно это единственная еда за те недолгих два дня отсутствия. Свободной рукой пальцы легко барабанят по деревянной поверхности стола, а взгляд устремлён в профиль Клауса. Гибрид сидит на диване, уложив ноутбук на колени, и что-то печатает. Война войной, а финансовые вопросы откладывать на потом не лучшая идея. У Майклсонов отличный вкус, а он, как известно, требует больших затрат. — Что? — не выдерживает он. — Ничего, — с набитым ртом выговаривает Уайт, продолжая пялиться. Ник делает вид, что верит ей. А ещё, будто от девочки не пахнет кровью. Ему-то какое дело. — Я, кст, хот… — Сначала прожуй, — волчий слух выручает всегда, но дурацкое чавканье в перерывах между словами невероятно портят картину. Хочется приложить малявку лбом о столешницу, при этом прочитав хотя бы десять правил по этикету. Дженнифер на пальцах показывает жест «ок» и начинает энергично жевать, желая как можно скорее заполнить уютную тишину своей болтовней. Клаус скучать по этому… может быть и будет. Как по старому радио, где крутили хорошую музыку, а не нынешнее дерьмо. Про ведьм он, кажется, забывает совершенно: те не высовывают носа из гнезда, копошась в собственном страхе, как чёрт знает в чём. До Дня Икс меньше недели. И будь Ник на месте — он даже вздрагивает от нахлынувшего чувства неловкости — хоть одной из этих сук, закончил бы дело в первый день. К чёрту прелюдии. Самый тёмный час перед рассветом. — Можно вопрос? — наконец, выдавливает из себя она и небрежно встаёт с места, подходя ближе к гибриду. Рядом с мужчиной девушка не присаживается. Дженни лишь обходит Клауса по кругу, разглядывая того со всех сторон. Так хищник готовится к нападению, не так ли? Майклсону немного смешно. — Нельзя. — Да ла-а-адно тебе, он простой, — Уайт наваливается животом на спинку дивана, оказываясь по левую сторону от Первородного, и улыбается так, будто ей не терпится открыть рот. Ничего удивительного. Ник вздыхает, закатывает глаза и хлопает крышкой ноутбука, показывая, что он слушает. Не слишком внимательно, но слушает. — А какие девушки тебе нравятся? Клаус моргает, моргает ещё пару раз и ничего не понимает. Осознание накрывает с головой и становится смешно. Он запрокидывает голову и так заливисто смеётся, что Дженнифер вздрагивает от неожиданности. Совершенно не такой реакции ждёт девчонка, по лицу видно. Но ничего с собой поделать гибрид не может: да кому, вообще, такой монстр может понравиться? Женщины предпочитают его до тех пор, пока не понимают, с кем имеют дело. А эта малявка с самого начала всё знала. — Ты мне сердце разбиваешь, ты в курсе? — девчонка, пытаясь скрыть смущение, лениво пихает его кулачком в плечо. Зато она храбрая, вот. И пошли все к чёрту. Стоит запереться в комнате и не выползать оттуда, пока волшебный колпак на голову не оденут. Или это только с парнями работает?.. Если да, то попахивает жутким сексизмом. — Мне не нравятся дети. — Дети имеют свойство взрослеть, знаешь ли, — дует красные щёки Уайт. — К тому же, неизвестно выживу ли я… — На чувство жалости давишь? — А получается? — с надеждой спрашивает она и хлопает своими огромными глазками. Ник легко трепет Дженнифер по затылку, ероша волосы, и продолжает работу.

***

— Не буду я резать руку, — Уайт отрицательно мотает головой, рассматривая протянутый Авалон нож. Тот выглядел не лучшим образом: с ржавым неровным остриём, порезавшись о которое можно подцепить как минимум столбняк, покоцаной ручкой с неизвестной символикой по краям и всем своим видом намекал с ним не связываться. От пола тянет холодом и сидеть становится совершенно не удобно. Кожа на заднице немеет и сквозь джинсы чесаться с нужной силой не получается. — Все ритуалы повязаны на крови. — Я могу корочку на ране отковырять, это считается? — брюнетка в доказательство прикасается к ранке на голове, проходя кончиками пальцами по запекшейся корочке. — Может, ещё месячных твоих дождемся, чтоб уж совсем наверняка? — А так можно? — с волнительным восторгом спрашивает Уайт, ёрзая на месте. — Режь руку, — сквозь зубы шипит рыжая, пихая в руки девчонки нож, и садится в центр пентаграммы. — Или это сделаю я. Дженнифер сглатывает. Ей это холодное устрашающие оружие в лучшем случае в печень вгонят, а не по пальчику полоснут. Огонь на свече слегка колыхается, когда магический артефакт оказывается в руках новоявленной ведьмы: — Я не учила ни одного заклинания. — К чёрту их, — Авалон облизывает бледные пересохшие губы. — Настоящая ведьма никогда ими не пользуется, запомни. То, что ты написала сама, будет действеннее. — Усвоила. — Закрой глаза, Дженнифер, сейчас ты увидишь того, кому не стоит переходить дорогу. Смертельно хочется помолиться, даже если в Бога не сильно верится.

***

— А брюнетка или блондинка?.. — спрашивает она, постукивая ручкой по блокноту. — Может быть рыжая, русая… я? Дженнифер кокетливо подмигивает обеими глазами, пытаясь приподняться на пальчиках, чтобы казаться выше. Долго кривляться не получается: Майклсон начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. А это уже другое кино… Где телефон, когда он так нужен? Пару фото на память не помешает. Так, на одинокие вечера. Она кружит по комнате, осматриваясь и трогая разные вещи, пока не шлепается на кровать, опираясь ладонями в покрывало. Блокнот покоится рядом. — Живая или мёртвая? — Что? — Что? — переспрашивает Клаус, строя удивленное выражение лица. — Я думал, мы играем в синонимы. Уайт цокает языком, закидывая ногу на ногу. Уходить явно не спешит, наслаждается шоу одного актёра. Кровать у Ника удобная и мягкая, пахнет лавандой и с кучей очаровательных маленьких подушек. — Сложно ответить? — Я, конечно, славный малый… Дженни на этих словах громко фыркает, едва слышно бурча «коооонечно». С очень долгим «о»… Слишком. Нику не нравится чужой тон. — И весьма терпеливый человек, — продолжает он, замирая. Вчера ему было не до горячего душа, Майклсон просто желал свалиться в постель и забыться во сне на несколько часов. Ему надоели люди, вампиры и, кто бы мог подумать, ведьмы. В последнее время нервы стали ни к чёрту и для других такое настроение Первородного заканчивалось не так уж хорошо. Чаще всего смертью, иногда отсутствием конечностей. — К чему ты ведешь? — подозрительно спрашивает Дженни, щуря глаза. Она крепче цепляет пальцами блокнот, нервно перебирая пустые страницы. Сюжет прямиком из порно, только мужчина в том шедевральном фильме был учителем, а девица — студенткой. Кончили они хорошо… фильм, в смысле, кончили. Уайт знает, что ей так не повезет. Первая настоящая влюбленность заканчивается отстойно. Особенно к Древним вампирам, от которых мороз по коже. Клаус очаровательно улыбается, подходя ближе к постели, и наклоняется ниже. Из расстёгнутого ворота рубашки виднеются ключицы. Уайт вспоминает чистила ли она зубы утром или нет, потому что такие поцелуи — с надеждой на продолжение — должны быть с привкусом мяты, а не вчерашней пиццы. Так пишут в книгах, а уж им то верить можно: — Вон. Когда Дженнифер за шкирку выпирают из комнаты, закрывая при это дверь, толком и возмутиться не получается: — Хэй! Я почти не подсматривала. Смешок по ту сторону служит ей ответом. — Так брюнетки или блондинки?.. — фыркает она и печально вздыхает. Дженни легко прикладывается лбом о деревянную поверхность. Ну, что за дерьмо, а.

***

Кровь всё никак не останавливается. Уайт судорожно вздыхает, чувствуя, как немеет левая рука: — Мне нужна повязка, Авалон. Та не отвечает, продолжая крепче сжимать чужие ладони в своих. Губы шевелятся в такт словам. Снова и снова. — Голова кружится, хватит. Дженнифер готова сорваться с места и убежать. Это больше не похоже на шутку или баловство. Уайт пересмотрела «Зачарованных». В ту же минуту на плечо укладывают ладонь: — Не торопись. Страшно.