Эфир

***

В этой книге между строк Спрятан настоящий бог, Он смеётся, он любуется тобой ©.

Когда Дженнифер открывает глаза, Никлаус мешком валится на землю. Будто что-то сбивает Древнего с ног и падает поверх, вдавливая мужчину в пол. На секунду в его глазах мелькает удивление вперемешку с гневом. Привычный набор чувств старого доброго гибрида. За окном гремит гром. На горизонте мелькают всполохи ярких молний. Начинается гроза. Будто сама Матушка Природа выбрала музыку под настроение. Дженни предпочла бы старый добрый рок, но кто её спрашивал. Уайт с места не сдвигается, прикладывает ладони к горящим щекам и громко выдыхает: — Вот что значит убийственный поцелуй. Это Дженнифер, конечно, шутит. Она бы ни за что не посмела причинить Нику вред. Даже после того, как узнала о мишени на собственном затылке. В конце концов, разве можно считать предательство удачным, если ты о нём уже знал? Даже сама идея не принадлежала Первородному. Играть с разумом оказалось куда проще, чем говорил Сеп. Бог Смерти нежно поглаживал Дженни по волосам, хваля за старательность и сноровку. Он нашептывал сладкие речи, сравнивая талант нынешней подопечной с истинным, врожденным даром. Ведьма столетия! Недюжий успех. Но за патокой слов скрывалось нечто большее, чем просто желание умаслить брюнетку. О плохом думать не хотелось, но именно подобного рода мысли снова и снова крутились в голове. Быть сыром в бесплатной мышеловке не хотелось. Дженни мотает головой. Ладно. Нужно просто успокоиться. У неё это впервые: магия, смерть за спиной и тысячелетний гибрид в качестве возлюбленного. Предохранители слетели. — В сказке принц целовал девушку, желая избавить красавицу от оков вечного сна. Двадцать первый век, ты можешь легко переиграть историю, — насмешливо бросает Сеп. — Хотя… Быть и злодеем, и героем невероятно утомительно. Две роли за раз. Я верю в тебя! — Глупости какие, — фыркает Дженни. — Ни капли я не злодей. Мужчина вскидывает брови кверху, даже не пряча иронию между строк: -Действительно?.. Пусть так. Но если вдаваться в подробности, то этот парень когда-то был королём. — Правда? — Дженни скручивает розовую толстовку, подкладывая ту под голову Клауса. Толика заботы добавит пару очков в пользу Уайт? Потому что, очнувшись, Майклсон будет жутко зол. Заслуженно. Ведь Первородный очень трогательно относился к такому качеству, как верность. — Стал бы я врать. Уайт думает — стал бы. Сеп — самолюбивый и хитрый бог, уставший от черно-белого мира мёртвых. И он уничтожит всё, что мешает ему найти выход из ловушки, будь то стены, или хрупкие людские кости. Его дорога не вымощена жёлтым кирпичом, она оставляет за собой пепел и запах металла. — О, — мужчина плавно выплывает из стены, сохраняя на лице добрую улыбку, — кто-то, давай сделаем вид, будто мы не знаем имён, ломает барьер. Дженнифер будто отходит ото сна, вздрагивает, торопливо собирая необходимую атрибутику. Их план требовал не только тщательной подготовки, но и парочки проклятых вещей. Не так уж и просто воплотить в жизнь задуманное. Сцены, где люди в чёрных балахонах режут курицу, теперь не кажутся началом пути создателя КФС; из разряда «история великих» или «как я стал мультимиллиардером». — Режь руку своим кинжалом, — советует Сеп, подавая то самое холодное оружие подопечной острием к себе. Красивое разное оружие будто сошло со страниц фэнтези романов. Ручку венчали рубины и золотое сплетение двух змей, вгрызающихся в одно драгоценное яблоко. С левой стороны красовался накол. На вопрос Дженнифер о том, как тот появился, Сеп многозначительно улыбался и пожимал плечами. — Никогда не угадаешь, что можно подцепить от незнакомого лезвия. Уайт кивает. Отлично, как у порядочных наркош: не колись иглой собрата своего, если не знаешь историю его болезни. Взгляд ненароком опускается на Клауса, сердце ёкает. С ним всё хорошо будет? Мало что может навредить фактически бессмертному существу, но ключевое «фактически» настораживает. Смерть — не самое худшее, что может произойти с человеком. Дженни читала про целый погреб вампиров, которые томились в сырой яме без еды и света. Организм пожирал сам себя, снова и снова. По кругу. Иногда смерть — освобождение. — На данный момент — да, — ворчит божок, угадывая мысли Уайт. А, может, он их читает. Кто знает. — Иди уже. Гости заждались.

***

Гости — громко сказано. Руководство Келли МакЭвой по поимке одного из членов кружка исследования космический тел работало так себе. Ну, во-первых, Уайт специализировалась на защите собственной задницы лучше, чем натурал в гей-клубе, поэтому без должной актёрской игры в «о, Господи, как вы нашли это место!» её искали бы ещё лет десять. Во-вторых, похоже, большинство тех, кто следовал за Келли, большим умом не отличались. А стадом, как известно, легче управлять. — Это наше первое свидание, — фыркает брюнетка, получив очередной тычок в плечо, но шаг ускоряет; чёрт знает чего ожидать от фанатиков, — будь нежнее. Третья кривит лицо так, что становится не по себе. Хочется оглядеться и понять, по какой невероятно впечатляющей причине перекосило человека. Явно же не от слов Дженни. Это было бы странно. Как минимум. Может, тем котёнка тошнит или за углом бывший зажимается с моделью, которая в жизни выглядит точно так же, как и на фото. — Закрой рот. — Может, я в последний раз говорю с человеком? Хочу вдоволь наболтаться, но собеседник из вас, дамочка, такой себе. Кроме болезненных слов, бьющих в самое сердечко, — девушка кладёт ладонь меж грудей, — я получаю не менее ранящие меня удары. — Ты, вообще, когда-нибудь затыкаешься?.. — По большим праздникам. — Сегодня один из них. Дженнифер, конечно, не собирается оставлять столь выпивающее замечание без ответа, но довольно непримечательный коридор, наконец, заканчивается. Дверью. Обыкновенной бежевой дверью с серебристой круглой ручкой слева. Допустим, это такой ход. Как с маньяками: чем проще и дружелюбнее, тем неприметнее. Но это просто смехотворно! Мало того, что гнездом ведьм, оказался плавучий ресторан (паршивенькое место, три звезды), так ещё и это! Где склепы? Каменные арки с тянущей вдоль паутиной? Летучие мыши, в конце концов! Часы, проведённые за просмотром ужасов и чтения «Молота ведьмы», — шутка для вас? Но вода объясняет многое. Например, почему ни Дженнифер, ни та двуличная лицемерная стерва не могли найти это место. Естественный катализатор. До смешного просто. — Это, — Дженни замирает посреди просторной хорошо обставленной гостиной, — самое не мистическое место на свете. — Обыкновенный кабинет, — раздаётся приятный женский голос из-за стеллажа с книгами, — а не логово зверя. Присаживайся, Дженнифер. А то и не видно! Уайт, может, и слепая на все три глаза, включая тот супер мотивирующий во лбу, но не до такой степени. Или её за идиотку держат?.. — Ладно, — говорит Дженни и падает на шикарный кожаный диван. Взгляд опускается на грязные подошвы кроссовок, следом на шикарный ковёр. В этой комнате если кто и умирал, то точно не от кровотечения. Химчистка — хлопотное дело. Попробуй объяснить работникам, почему тут всё в крови. Третья морщится, прикрывая за собой дверь, и прислоняется плечом к стене, скрестив руки под грудью. Оставлять букашку с Главой наедине — вот уж точно нет. Даже муравей кусается. — Меня зовут Келли, — девушка, чей голос звучал раньше, покидает укрытие. Уайт хмурится. Ведьма перед ней на злодейку не похожа. Совсем. Очередной яркий стереотип летит в сторону. Глаза карие, волосы тоже. Даже красавицей не назовёшь. Так, массовка. — Только давайте без этой чуши про сестёр, мир во всем мире. Хуже бреда я ещё не слышала! Я готова помочь, но… — Но? — Что мне за это будет? — Останешься с головой на плечах, — раздражённо бросает Третья. — После предательства Клауса? Покажи мне хоть одного живого человека, не носящего фамилию «Майклсон», и я поверю. Если нам повезёт, и всех вампиров, действительно, удасться выпроводить из города… — Уничтожить. Мы хотим избавиться от них. — Избавиться с помощью этого заклинания? Вы хоть читали его… Там же… Господи. Пародия на клуб «убей меня нежно, этот мир бренен», — есть на свете люди, которых носом тыкни в истину, так они и её не поймут, переврут и останутся победителями. В своей маленькой игре. Дженнифер хмурится, собираясь поведать что и по чем в мире, но МакЭвой улыбается, прикладывая указательный пальчиком к губам. Тише, будь мышкой. О. Запахло паленым, чувствуете? Келли садится на объёмный подлокотник и медленно, с расстановкой произносит: — Выйди, Третья. — Да как я могу оставить вас с этой!.. — Что мне сделает слабый ребёнок, — произносит шотландка, пожимая плечами. Будто Келли может раздавить Двенадцатую, не приложив и толики усилия. Абсолютно весь вид ведьмы намекал на обоснованную уверенность. На мгновение Уайт кажется, будто Первая знает, о чем говорит. Но всего на секунду. Как брошенная в глаза пыль: мимолетное припятствие. От собеседницы не разит ни силой, ни опасностью. — Я хочу поговорить наедине с девочкой, убедить её в правильности нашего пути. Третья хмурится недовольно. — Это не просьба. И та сдаётся, ведёт плечами, бросает угрожающий взгляд на Дженнифер. Мол «только сделай что-то не так и тебе конец». Шестое чувство намекает на то, что любое действие, кроме как сидеть и молчать, будет восприниматься чем-то неправильным. А затем дамочка выходит. Даже дверью напоказ не хлопает, простофиля. Уайт немного да смешно. Злых дворовых собак боятся только маленькие одинокие шавки. Дженни — трехглавый цербер. Она не лает в ответ, а сразу перегрызает глотку. В этом и отличие. Как только за подчинённой закрывается дверь, Келли выдыхает. Фальшивая улыбка сходит с лица, как по велению волшебной палочки: — Как много ты знаешь о ритуале? — Побольше некоторых. Я предпочитаю знать, в какой омут ныряю. Жизненный опыт, так сказать. — Довольно расплывчато. — Каков вопрос, таков и ответ, — жмёт плечами девчонка. — Но что за чушь несут эти дамочки? — Ту, что я им сказала, — тяжело вздыхает МакЭвой и трёт ладонями лицо. Она поднимается с места. И от былых паводков непревзойденного лидера не остаётся и следа. Просто уставшая женщина, на которую навалилось больше, чем она могла бы вынести. Дженнифер даже смешок не давит в себе, скрещивает руки под грудью, клонит голову в сторону: — Паршивенький культ, построенный на лжи. Ты застрянешь здесь в случае удачного исхода или умрёшь, если ничего не выгорит. Ведь заклятие ориентировано на определенную местность. В этом его основная проблема. — У меня нет иного выхода. Тот, кто скалится в сторону Первородных, обычного покидает мир не с улыбкой на лице. А мне хочется и долго, и счастливо. — Ты тут альфа, — Дженни не жаль глупых ведьм. В конце концов, они сами виноваты во всём, что с ними произошло. Или произойдёт. Улыбка медленно озаряет лицо. — Ты начала эту игру. К чему истерики и причитания. — Я хочу её закончить. Клаус… не принял белого флага в начале и не сделает этого сейчас. Зачем бы ему?.. Все мы станем очередным уроком тем, кто захочет пойти против Древних… В назидание. Я хочу закончить ритуал и изгнать вампиров из города. Новый Орлеан станет оплотом для всех угнетённых ведьм. — Я поняла, — «что с головой вы не в ладах» хочет добавить Уайт, но не делает этого. Взрослые люди во благо собственных интересов иногда просто закрывают рот. Так они добиваются большего. — Но что я поимею с этого? — Твои родители, к примеру, смогут увидеть завтрашний рассвет. Уайт дёргается. Она совсем идиотка? Прежде, чем начать шантажировать людей, необходимо узнать на самом ли деле важно вымогаемое человеку! У Дженнифер привязанность к семье на таком низком уровне, что дворовая собака сродни родственникому. А тут… Господи. Клаус может просто оставить этих ведьм впокое. Потому что они настолько тупые, что прикончат друг друга во время ритуала. — Я… я согласна.

***

Никлаус просыпается спустя несколько часов. В ужасно дурном настроении. Он приподнимается, обнаруживая под головой свёрнутую куртку, вплетает ладонь в густую шевелюру и нарочито ласково произносит: — Я убью её. У любого находящегося поблизости человека волосы встали бы дымом от подобного «добродушного» тона, а аура ужаса затопила сознание. Но, к счастью, рядом не оказалось ни единой живой души. Иначе эта «живая» мигом перешагала в категорию «не слишком удачный день, чтобы умереть». — Голыми руками. Клаус злится по наитию. Что бы там не было, но просыпаться не в луже собственной крови или с колом в грудине (эти сцены нагнитания атмосферы, где его убивают напоказ, весьма наруку) для Древнего в новинку. Даже непривычно как-то. Только чувство неправильности никуда не исчезает. У девчонки был план, и Никлаус Майклсон не являлся его частью. Элемент, не подлежащий уничтожению, — не лишний, но запасной. — Когда хоть одна заворушка проходила без моего участия?.. Это не было достижением, а некоторые (не будем называть имён, Элайджа) причисляли подобный жизненный опыт к жуткой неудаче. Никлаус обладал талантом превращать всех, кто им дорожил, во врагов. Будь то мальчишка, спасенный из рабства, или любовница, десятки лет греющая постель. Малейшая ошибка тянула за собой море трупов и океан слез. Клаус не умел доверять людям и, к сожалению, он мог обосновать собственную паранойю. Дженнифер исключением из правил не становится, но… Ник сбивается. Прошлый опыт доказывал, что каждый раз вырубаясь от чар, Первородный приходил в себя не в лучшем состоянии. Здесь же… был подвох. Только Клаус не видел, где именно в калейдоскопе загадок зашифровано нужное слово. Мужчина встаёт с места, разминает затекшие мышцы. Нарочито медленно сбивает пыль с чёрной футболки. Будто все время мира в руках одного известного вампира. Пиджак находится на спинке дивана. Тусклый свет, неспадающий с приоткрытой двери в подвал, мистически сияет. Как переход на другой уровень в игре. — Меня где-то очень ждут.

***

Конечно, Ник ошибся. Дженни совершенно точно не приглашала мужчину на очередные женские посиделки с вином и кровопролитием. Возможно, здесь сыграло тщеславие или желание Майклсона вляпаться в очередное дерьмо. Но факт оставался фактом: Никлауса ещё здесь не хватало. С ним плохая ситуация автоматически меняет статус и превращается в катастрофически дерьмовую! — Я отпущу твоих родителей, как только мы закончим заклинания, — говорит Келли, ведя за собой девушку. До заката осталось совсем ничего, и приготовления оказались почти закончены. Дженни фыркает, но послушно качает головой в знак согласия Фильмы учат нас не верить похитилям, а иметь при себе план «Б». И «В». И ещё кучу букв, если другие не с работают. Стэн Миллер учил народ, что во всём виноваты бабы и, вообще, пошло оно к чёрту! Ему бы книжки писать… — Двенадцать ведьм, двенадцать месяцев и одна кровавая луна, — произносит Келли, заходя в зал, полный ведьмами, — и всего один шанс, сёстры мои. Да, Господи-Боже! Дженнифер тяжело вздыхает, осматриваясь по сторонам. Белые стены с красивыми светильниками по краям, навистной потолок в тон самой комнаты, мебель, отодвинутую к стене и покрытую простынями, опознать не получалось. Приглушенный свет едва освещал зал, что уж говорить о лицах собравшихся или мелких деталях. Идеальная атмосфера для первого свидания или чтобы умереть. Одно другому не мешает. Но если без шуток то помещение напоминало старый пустующий ресторан… Стойте-ка! — Это Папа-Утка! Плывучий ресторан с лучшей дичью на свете… Вы что, угнали корабль, чтобы ритуал замутить? Чёрт, как двенадцать друзей Оушена, только амбиций поменьше. Вы только не обижайтесь… МакЭвой держится на удивление хорошо, даже бровью в раздражении не ведёт: — Займи своё место, Дженнифер. Время почти пришло. И тычет пальцем в сторону римской «двенадцать». А без подсказок Уайт место бы не нашла. Она же совсем безмозглая… На полу вырисовывается огромная пентаграмма в виде солнца с двенадцатью треугольными лучами, стремящимися вдаль от круглого светила. Заклинание из тысячи слов спиралью идёт в самый центр, заканчивая фразу «да будем мы едины и сила прибудет с нами». На каждом отвистом геометрическом островке начерчены иероглифы, отвечающие за способности ведьмы индивидуально. Например, Седьмая ассоциируется с огнём и вторым летним месяцем. По той же логике Дженнифер могла бы, как Эльза, строить крепости одиночества в горах Лапландии, и лёд в лимонаде никогда не таял бы. Но не тут то было. Уайт обладала сущностью последнего элемента, именно её способности возведут над Новым Орлеаном купол, укрывая город от вампиров и прочей нечисти. За исключением ведьм, естественно. Дженнифер Уайт — точка в конце предложения. Счастливое совпадение. — Держи, — в ладонь Дженнифер вложили белый мел и лист бумаги, на котором кто-то заботливой рукой накалякал инструкцию. — Заклинание ты должна закончить сама. Часть энергии, отданой добровольно. По этой причине Уайт за шкирку не притащили сюда, приставив нож к шее, а начинали очень долгий и нудный разговор. На это и был расчёт. Девчонка громко шмыгает носом, расправляет затекшие плечи и делает решающий шаг. Знаете, говорят, именно такие определяют исход дальнейшей жизни. Быть или не быть. Спину гвоздят взгляды. Становится не по себе, а чувство тревоги неприятно холодит нутро. Вдохни, Дженни, и выдохни. У тебя есть план. Не такой глобальный, как у Всевышнего на всех нас, но так же божественный. — Помни, Дженнифер, о чём мы с тобой говорили, — Келли бросается словами, как дети едой, — без единой задней мысли. Больше веселья! Эмоций добавьте! МакЭвой понятия не имеет, как можно не дорожить близкими людьми. Счастливая девочка из благополучной семьи. Дженни таких ненавидела. Может, из-за банальной завести, а, может, просто так. — Я помню, — Дженнифер улыбается, манерами и аурой копируя Венсдей Адамс. Гнев внутри загорается новой силой, пыхтит решимостью. Всё она правильно делает, так и надо. На то воля божья. Финал близится. Чуеете? Пахнет гарью. Мел в руках приятно холодит кожу. Он гладковатый на ощупь, с едва ощутимыми неровностями. А ещё, им очень удобно рисовать не только на асфальте. Буквы выходят ровными, плавными. Уайт даже нравится; напоминает детство с каракулями на тратуаре у дома. Тогда мир казался проще. — Поторопись, — говорит дамочка слева, и Уайт её немного жаль; овечка в стаде овец, ведомая такой же овцой, — время близится. Дважды повторять — к чёрту. Надо так надо, сложно, что ли. МакЭвой, стоящая справа, критично проходится по написанному и утвердительно качает головой. Но тут же вздрагивает, поворачивая голову в сторону. Стул, поставленный на другой стул, валится, привлекая внимания женщин. Кажется, крыса. Кто знает, сколько тут паразитов или насекомых ползает. Дженни двигает ступней, превращая хвостик иероглифа в пустое место. Суть меняется. Как в руне «жизнь и смерть»: написание одинаковое, но многое зависит от взгляда. — Кинжалы. Уайт предсказуемо отказывается от предложенного ей ножа, доставая свой из-за кромки брюк, и объясняет действо просто: — Он дедушкин и мне так проще будет… пустить кровь. Кожаные ножны валятся рядом с девушкой. Всё-таки небезопасно носить холодное оружие без защиты. Дженни уверена, что есть процент крутых перцев, умеревших из-за подобного. Знаете, эти «да хрен я ложил на подобную хуету», над которыми смеются лаборатны, читая забавную историю их смерти. Глубокий вдох. — Начинай песнопение, Первая. «Да пропитается земля наша кровью избранных». «Да уйдёт грех с глаз наших».

***

Клаус не стыдится того, что сделал. Ни капли. В конце концов, слова «стыд и совесть» потеряли для него смысл сотни лет назад. Вы слышали про Рим и массовые оргии? Клаус был там, всегда и везде. Он многое повидал, подстраивался, подчинял. Строил и ломал. Его опыт нельзя сравнить ни с чьим другим. Но то было раньше. Наступил двадцать первый век, где передовые технологии правят балом. Так вот… — Поставил «детский контроль» на её телефон? — у Элайджи на лице нет и толики эмоций, но в голосе — захлебнуться. Насмехается над ним, чёрт побери. — Я так и сказал. — Мне нужно было убедиться в том, что я услышал правильно, — Элайджа, сидящий на пассажирском сидении авто, закидывает ногу на ногу. — Это ведь не… — Не? — Не по-никовски. — Я, знаешь ли, умею удивлять. Элайджа вскидывает брови кверху и принципиально молчит. Сюрпризы брата приятными не назовёшь, но что имеем. — Так куда мы едем? — Надеюсь, ты захватил плавки. — Шутки у тебя, Ник, лучше не стали. — А кто сказал, что я шучу?..