Прельститель. Часть 2. "Шлюха".

      Три года жизни под одной крышей с фанатичными опекунами дались Эдварду не просто. Конечно, за эти годы он успел привыкнуть к своему низкому положению в семье, к постоянному труду и скудной еде. Бабка, как околдованная, раз за разом повторяла слова "Наказывайте плоть, чтобы спасти душу". Складывалось такое впечатление, что Бог у них играет последнюю роль, а первой является постоянная кара за мелкие промахи. Эдди, учитывая его теперешнее жалкое положение, редко находил время на шитье одежды. Бабка больше не приходила его будить по утрам, он сам вставал, спускался вниз, где она отдавала ему очередное распоряжение. В школе на продленку она запретила ему оставаться и строго контролировала время его возвращения домой. Стоило ему задержаться хоть на пять минут, как за этим следовало долгая и нудная болтовня о пунктуальности и послушании, а затем лишение ужина и дополнительное послушание. Эдди продолжал калечить свою психику молчанием и терпением. Увы, душой он оказался слишком слаб, чтобы терпеть такое к себе отношение. К сожалению, не всякий, живущий в таких спартанских условиях, становится великодушным человеком. Эдди становился все более мрачным и неразговорчивым. Джонни пробовал не один раз разобраться в проблеме угнетенного подростка - наведывался частенько к нему домой, но его каждый раз выпроваживали. В результате Эдди был лишен возможности поговорить со своим самым верным другом. Дженнифер быстро догадалась, почему Эдди впал в депрессию, но что она могла сделать? Она сама приходила к нему в гости, но и ее прогоняли. Однажды она принесла ему на пятнадцатилетие большой и вкусный торт. Подарок приняла Кэтрин. На следующий день Дженнифер спросила его:       - Тебе понравился торт?       - Какой торт? – не понял он.       - Который я принесла тебе на твой день рождения.       - Я его не ел.       - Почему?       - Потому что эта ведьма созвала своих подруг и съела его вместе с чаем.       Никаких подарков Эдди за эти годы так и не получил. Если Джонни хотел подарить ему что-то из вещей, то на следующий день он видел, как подаренную одежду носит Глен; если же дарил деньги, то ими распоряжалась Кэтрин. Эдди продолжал носить свою старую одежду и питаться однообразной едой. В школе он начал проявлять свой испорченный характер. Как-то однажды один гей, проходя мимо него, неприятным высоким голоском сказал:       - О, какой мужчина!       И слегла шлепнул его по ягодицам. Это вызвало такое бешенство у Эдди, что он заорал, схватил гея и так его отметелил, что бедолагу отвезли в травмпункт с разбитым носом и поломанными двумя ребрами. После такого гнева все ребята в школе стали обходить его стороной. Но не только в этом заключалась угроза с его стороны. Постоянный труд и поднятие тяжестей сыграли с ним свою роль. Его тело окрепло, бицепсы стали больше, на животе выступали мышечные кубики. Он стал сильнее и, как любили шептаться школьницы, брутальнее. Да, в свои шестнадцать лет он был похож на сильного мужчину, и это не могло не восхищать девушек. Но из-за его взрывного характера никто из них не осмелилась к нему подойти познакомиться, и поэтому его в школе постоянно видели в компании вездесущей Дженнифер, которая своим ростом доставала ему до плеча. Школьный тренер мечтал видеть его в своей команде по американскому футболу и несколько раз предлагал ему стать игроком. Эдди всегда молчал на такое предложение, ведь бабка ему строго настрого запретила заниматься в различных школьных кружках и ровно как и другими внешкольными занятиями.

***

      Это была последняя неделя перед летними каникулами. Эдди ненавидел каникулы. Это для него означала каторга на огороде у своей чертовки бабки или у ее подружек. Да, она могла спокойно отдавать своего внука на время попользоваться, и пусть он попробует отказаться. Привыкший к своему рабскому положению, Эдди делал все, что от него требовали, но вовсе не потому, что он смирился: дело было в том, что он заработал на шитье еще пятьдесят тысяч долларов. Осталось потерпеть два года и, как только прозвенит в школе последний для него звонок, он возьмет все свои деньги и сбежит из дома. Ради этого стоит потерпеть.       Он возвращался из школы домой, идя под палящим солнцем. Сегодня ночью он снова будет шить, еще надо проверить свои деньги, сколько их там накопилось. Заходя в дом, он заметил серьезную перемену. И дед, и бабка были веселые и собирали чемоданы. "Куда это они собираются? Раньше они никуда не уезжали", - подумал Эдди. Бабка выскочила из зала, веселая и счастливая, и певучим голосом сказала:       - Мы уезжаем на все лето в Европу.       Эдди нахмурился, думая, откуда у них такие деньги. Вряд ли их пенсия может им позволить все лето провести в Европе. Он покачал головой и пошел в свою комнату. Только он вошел, как увидел свою коробку на столе, где хранил свои заработанные деньги, открытой и пустой. Он побледнел и похолодел, его ноги задрожали и он упал на колени. Теперь понятно, откуда его опекуны взяли деньги. Ну, уж нет, это им так с рук не сойдет! Эдди покраснел от ярости и поспешил вниз.       - Отдай мои деньги! – взревел он.       Бабка окинула его насмешливым взглядом и сказала:       - Кажется, ты снова забываешься, молодой человек.       - Эти деньги я заработал своей кровью и потом! – не унимался Эдди.       - Вот и молодец! Эти деньги – твоя плата за мои заботы о тебе. Продолжай и дальше шить. Все те деньги, что ты заработаешь за шитье, отдашь потом мне. И не пытайся их спрятать. Я их все равно найду.       Эдди ухватился за голову, готовый на месте убить ее:       - Какая забота? Ты эти три года меня узурпировала. Я делал все, что ты хотела. Если ты считаешь себя правоверной католичкой, отдай мне мои деньги.       Бабка посмотрела на него, будто он был вонючим псом, всыпала ему пощечину и с такой же ехидной улыбкой сказала:       - За эти три года ты так и не научился быть благодарным! Скажи спасибо хотя бы за то, что я дала согласие на летний лагерь для тебя.       - Какой еще детский лагерь? – спросил он, потирая ударенную щеку.       - Ты проведешь все лето в лагере в горах. Тебе, как сироте, государство предоставило отдых бесплатно. Если бы моя сестра Нэнси не уехала вчера к своему сыну в Нью-Йорк, то я бы отправила тебя к ней работать на все лето. Но нет, я проявила к тебе великодушие. Ты должен быть благодарен за все, что я для тебя сделала.       Эдди потупил взгляд, пытаясь вспомнить, что же она для него хорошее сделала, но на ум ничего не приходило. К тому же она сейчас, как назло, перед ним считала его деньги. Средства, которые он зарабатывал своими руками, у него таким наглым образом отняли. Он тысячу раз проклинал свою опекуншу и ее мужа. Глен за эти три года ни разу с ним и словом не обмолвился.       Весь вечер Эдди сидел в своей комнате, строча в своем дневнике:       - Все те деньги, что я с таким трудом заработал, присвоила себе эта Калигула* в бегудях. Вместе со своим подкаблучником они едут в Европу, можно сказать, за мой счет. Боже, а ведь я мог купить себе дом в Калифорнии. Мне нужно было всего лишь забрать половину, которую я оставил на хранение у Дженнифер. Возможно, мне снова придется все, что заработаю, прятать у нее.

***

      Два больших автобуса везли младшую и старшую группу за город в лесную зону. К большому удивлению Эдварда, среди счастливых детей, желающих провести лето в горах, оказалась и Дженнифер. Как всегда, не отходя от своего драгоценного Эдди, она ехала с ним на заднем сидении. Сам же Эдди сидел и смотрел с грустью в окно. Лето выдалось очень жарким. Все дети и подростки думали только о том, как будут в лагере играть в волейбол, вечерам разжигать костры, рассказывать страшилки и купаться в озере. Эдди мог думать только о своей потерянной удаче. Если бы не эта старуха Кэтрин, то он давно бы купил себе дом в Калифорнии и, бросив Колорадо и учебу, уехал бы. Всю дорогу до лагеря он то обретал надежду, то терял ее. Дженнифер несколько раз пыталась с ним заговорить, но он отвечал коротко, лишь прося не тревожить его. Да, ему ни с кем не хотелось разговаривать. Его заклятые опекуны развлекаются в Европе, а он сбагрен только в лагерь. Казалось, что все его стремления к свободе, кто-то всячески старается пресечь. Дженнифер сама уже забыла о его мечте навсегда уехать в Калифорнию, и если ей напомнить об этом, она наверняка либо закатит истерику, либо будет доставать его своими мольбами никуда не уезжать. Но самое любопытное было то, что ее родители, отпускают свою дочь лагерь, зная, что там будет Эдди, а ведь он хорошо помнил, что они о нем думали. Он ухмыльнулся, считая все это банальным.       По приезду в лагерь, вожатые распределили всех по комнатам – мальчики отдельно от девочек, в каждой комнате по четыре человека. Лагерь располагался поистине в очень красивом месте. Далеко от города, отдыхающих окружал огромный и густой лес, в двадцати метрах от домиков, где ночевали ребята, было большое озеро с деревянной пристанью и несколькими лодками на веслах, в распоряжении детей была игровая площадка с сеткой для игры в волейбол, два кольца для игры в баскетбол, велосипеды, мячи, спортивные снаряды. Все ребята, едва покинули автобусы, стремглав побежали к лагерю, желая все тщательно изучить, но среди них Эдди не было. Он вышел из автобуса самым последним, не проявляя никакого интереса к новому месту. Конечно, здесь красиво, но он, кажется, ничего вокруг себя не видел. Все мысли были о Калифорнии. Там гораздо красивее, как он думал.       Всех расположили по комнатам. Эдди поселили, к счастью, с тремя тихими парнями – Майклом, Беном и Стивеном. Их он хорошо помнил: они никогда не любили шуметь, предпочитая тишину, не хулиганили. Соседство с ними ему пришлось по душе, но не им. Они, несмотря на свое спокойствие, не проявляли к своему соседу дружелюбия, стараясь его не замечать. В принципе, и его, и их это устраивало.

***

      Первый день в лагере прошел обыденно - подъем в 8.30, водные процедуры, завтрак, прогулка, различные уличные игры. Эдди предпочитал не участвовать в детских играх, да его никто и не звал, даже Дженнифер про него забыла, увлекшись игрой в вышибалы. Для него единственной и странной забавой было строчить и строчить свои чувства и мнения в свой дневник. У него уже сложилось свое мнение относительно лагеря:       - Сейчас все только и заняты развлечениями. Вожатые обещали нам раз в неделю выбираться в лес в поход с возможностью порыбачить. Вот только верится в это с натяжкой. С первого дня моего пребывания здесь я обратил внимание, чем на самом деле озадачены вожатые. Пока ребятня веселится на площадке и бегает к озеру, вожатые друг с другом флиртуют. Больше всего меня удручает то, как вожатые из женского корпуса себя ведут. Они крутятся возле парней, носят мини-юбки, которые я терпеть не могу, оголяют живот. Возможно, нынче мода такая, которую я не приемлю. То-то я и заметил, что те юбки, что шью я, покупают в основном замужние женщины или старушки. Но помимо этого меня поражает, что одна вожатая по имени Кэнди вообще носит джинсы. Дикость, да и только! Я волей-неволей вспоминаю отца Мартина, частого гостя моей надзирательницы. Мое отношение к нему лучше не стало, но иногда с его мнениями я солидарен. Он считает, что женщина, если носит откровенную одежду, не может отличаться целомудренным поведением, а если она еще состояла в внебрачной связи с мужчиной, то она типичная шлюха. По его словам, женщина должна оставаться невинной до вступления в брак. Хотя нет, это не его мнение. В детстве отец Эндрю меня часто заставлял читать Священное Писание, и там уделялось внимание женской непорочности. И поэтому, судя по поведению вожатых, целомудрию тут места нет. Одно дело я бы понял, что женщина вступает в половую связь с мужчиной по взаимной любви, и совсем другое, когда она это делает только ради похоти. Я наблюдаю за поведением Дженнифер. Она, конечно, тоже не носит сейчас длинную юбку, надев спортивные шорты. Разумеется, она надела их из-за активных игр и не ради привлечения к себе мужского внимания. Но наблюдая за парнями, которые несут за нас ответственность, я заметил, что они кидают на нее оценивающие взгляды. Боже, как я хочу выколоть им за это глаза! Как они могут смотреть на мою девушку с такой похотью?! Я ненавижу их, мне противно просто смотреть на них. Так и хочется запустить в них кирпичом! Из-за одной их моральной испорченности я не стану их слушаться.       Эдди закрыл свой дневник и ушел в комнату. Вожатые, действительно, оказались безответственными. Ребятня свободно гуляла по территории и даже убегала за ее пределы, а вожатые столпились в кучу и занимаются своими делами.       После обеда был тихий час, но дети, разумеется, даже не думали ложиться спать. Эдди сидел в своей комнате и рисовал эскизы в своем альбоме для пошива одежды. Его соседи играли в карты, не обращая на него никакого внимания. Эдди, сделав последний эскиз, выглянул на улицу. Далеко отсюда над лесом он увидел возвышающуюся вышку. Эдди хитро улыбнулся, зная, чем будет занят этой ночью. То, что он не собирается следовать уставам детского лагеря, могло вызвать сомнение только у Дженнифер, но она сейчас либо спит в женском общежитии, либо чем-то занимается. Пока все подростки и дети заняты своими делами, Эдди покинул общежитие и зашел в подсобку, где хранился спортивный инвентарь. Среди прочего барахла он нашел фонарик. Пригодится. Сегодня он хочет побывать на лесной вышке, а значит выбраться туда получится только ночью. На всякий случай он взял с собой зажигалку, военный бинокль и армейский кинжал. Теперь все это нужно было на время где-нибудь спрятать. Пока на улице его никто не видел, он все сложил в старую торбу и спрятал под общежитием. Теперь главное дождаться темноты.       Сегодня на ужин подавали суп с курицей и пюре с гуляшом, на десерт - вишневый пирог с горячим чаем. Эдди не спеша поглощал обед, смакуя каждый кусочек. Кажется, что за три года он ничего не ел вкуснее. За это время он так истосковался по нормальной еде, что хотел насладиться подольше ее вкусом.       - Можно? - вдруг сзади раздался знакомый голос.       Эдди этот голос мог узнать из тысячи. Дженнифер. Не поворачиваясь, он сказал:       - Тебе всегда можно!       Она присела с ним рядом, ласково ему улыбаясь:       - Почему ты всегда один? Почему не позовешь меня?       - Сегодня ты была так увлечена игрой, что я не хотел тебя отвлекать.       - Да ты и всю дорогу сюда тоже не проронил ни слова. Что тебя тревожит? Вид у тебя потерянный.       - Со мной все в порядке.       - Не похоже. И, кстати, зачем ты ходил в подсобку? Я видела, как ты что-то оттуда взял, а потом спрятал. Ты что-то затеял?       - Как ты могла меня видеть?       - Я отлучилась в туалет и увидела тебя. Так что ты затеял?       Эдди сунул себе в рот кусочек гуляша, огляделся по сторонам, дабы удостоверится, что их никто не слышит и, наклонившись чуть вперед, сказал:       - Ты видела лесную вышку недалеко отсюда?       - Лесную вышку? Нет.       - Я хочу ночью пойти туда и осмотреть ее.       У Дженнифер вилка замерла в воздухе.       - Ночью? Ты собираешься ночью идти через лес только ради этой вышки? - возмутилась она.       Эдди ничего не сказал, лишь сунув в себе в рот очередной кусочек мяса. Дженнифер сама оглянулась по сторонам, опасаясь, как бы их не услышали, но вокруг стоял такой шум, что их разговор было невозможно расслышать, за обеденным столом их было только двое. Дженнифер сделала пару глотков чая и наклонилась к Эдди:       - Можно мне пойти с тобой?       Эдди поднял на нее глаза, ухмыльнулся и сказал:       - Ты же темноты боишься!       Дженнифер резко выпрямилась и толкнула его:       - Хватит меня подкалывать! Я не боюсь темноты!       Эдди рассмеялся и продолжил есть. До конца ужина ни она, ни он не заводили разговора. Только когда ужин прекратился и вся ребятня направилась на улицу, Эдди наклонился к ней и шепнул:       - Ладно, пойдешь со мной, но только когда все начнут рассказывать свои страшилки. Хотя подожди, костер вряд ли состоится. Погода портится. Тогда жди меня, как только начнет темнеть, за своим общежитием.       На горизонте были видны грозовые тучи. Как только стемнело, Эдди вышел тихонько из своей комнаты и незаметно выбрался на улицу. Вожатые, похоже, отменили свою затею с вечерним костром и сами попрятались в своих комнатах, даже не проведя перекличку среди детей. Эдди достал из своего укромного места припрятанные нужные вещи, нож привязал к бедру, зажигалку спрятал в карман, бинокль повесил на шею, фонарик решил нести в руках и направился за женское общежитие, где его уже ждала Дженнифер, открыто волнуясь, что их могут заметить. Как только она увидела своего друга, зовущего ее, ей стало спокойнее.

***

      Эдди и Дженнифер шли не спеша по лесной тропинке, окруженной высокими деревьями и кустарниками. Становилось все темнее и темнее, и как только позади пропал из виду лагерь, Эдди включил фонарик и направил свет на дорогу.       - И что тебя туда понесло? - тихо пробубнила Дженнифер.       - Меня одолевает тоска сидеть постоянно в лагере, к тому же вожатым как-то глубоко до фени на нас. Они даже не заметят, как мы ушли, - ответил Эдди, внимательно смотря на дорогу.       - А с чего ты взял, что не заметят?       - А разве ты не заметила, что они сегодня не провели перекличку?       - Но сегодня только первый день.       - Ну и что? Они обязаны проводить перекличку. Если они не будут этого делать, то все просто разбегутся кто куда. Да к тому же, я заметил, что они не слишком следят за нами.       - Ладно, но ты знаешь хоть дорогу к этой вышке?       - Нет, но я просто уверен, куда надо идти. Не волнуйся, не пропадем!       Но это девушку не успокоило, а только сильнее напугало, к тому же становилось совсем темно. Издалека доносился грохот грома. Дженнифер каждый раз, когда гремел гром, нервно оборачивалась, как-будто за ними кто-то идет. Пару раз она зацепилась за ветки кустов и чуть визг не подняла. Эдди незаметно смеялся над ней: "А говорила, что не боится темноты!"       Через полчаса они вышли на небольшую полянку, на которой и располагалась лесная вышка. В темноте ее было трудно разглядеть, к тому же грозовые тучи заполонили небо и только при свете сверкающих молний можно было разглядеть ее очертания. Вышка оказалась не просто высокой, а огромной; вероятно, ее построили для наблюдения за пожарной безопасностью леса. Эдди подошел к лестнице, намереваясь залезть наверх.       - Ты что, наверх вздумал забраться? - вскрикнула Дженнифер.       - Да! - спокойно ответил он.       - Ты не говорил, что хочешь туда забраться.       - Но при этом я не собирался идти сюда только с целью посмотреть на нее. Я хочу залезть туда и посмотреть, что там. Если хочешь, можешь остаться здесь.       Эдди уже поднимался по лестнице, все еще смеясь над трусостью своей подружки, но снизу услышал, как она лезет за ним. К счастью, лестница была обычная, с поручнями, и можно было особо не бояться высоты. Добравшись до самой верхушки, Эдди толкнул дверь. Незаперто. За ним поднялась и Дженнифер, злословя, что согласилась лезть сюда. Внутри вышки стоял стол с радиорубкой, железный шкафчик и деревянные коробки с инструментами, на полу лежал старый матрас. По стеклу стал бить дождь. Дженнифер выругалась:       - Вот только этого еще не хватало. Как мы вернемся в лагерь при таком ливне?       - Не хнычь! В конце концов, я тебя сюда не тащил. Сама вызвалась пойти со мной.       Дженнифер ничего не осталось, как прикусить свой язык и ждать, когда закончится дождь. Но погода снаружи только усугублялась, порывы ветра вот-вот норовили разбить окно. Эдди попытался посмотреть через бинокль на горизонт, но ничего, кроме молний, не увидел. С разочарованием вздохнув, он положил бинокль и фонарик на стол, сам жалея, что его приспичило сюда идти. Дженнифер сильно нервничала в темноте и дергалась каждый раз, когда гремел гром. Эдди с помощью фонарика осмотрел железный шкафчик и нашел керосиновую лампу. Кажется, в ней еще оставался керосин. Он чиркнул зажигалкой и зажег лампу, поставив ее на стол. Стало более светло. Дженнифер трясло от страха, она смотрела куда угодно, но не на своего друга. Эдди внимательно наблюдал за ней.       Здесь они одни, лагерь далеко. Им редко удавалось остаться наедине больше чем на час и их умиротворенность обязательно кто-то нарушал. Глядя на нее, Эдди все больше понимал и видел, как красива его подруга. Длинные черные волосы, которые она любила заплетать в две косички, простой взгляд и непорочный характер. Своей дрожью она вызывала у него странное чувство, наверно, влечение: захотелось обнять ее и успокоить... Возможно, это поможет ей успокоиться.       Он распахнул свои объятия, и она сразу же, не думая, кинулась к нему. Ей стало немного спокойнее, но теперь это странное чувство начало усиливаться. Влечение к ней все росло и это было каждый раз, когда они были так близко друг к другу. Эдди знал, что это за чувство. Ниже живота он почувствовал набухание и сильное сексуальное желание к девушке. Вожделение! Эдди мог чувствовать только это, и чем дольше Дженнифер находилась в его объятиях, тем сильнее он ее хотел. С ним такое уже случалось однажды. Чувствуя себя уже взрослым, он на свой страх и риск решил сам проявить инициативу в любви, и стал медленно опускать свою руку ниже ее талии. Она ничего не сказала, только перестала дрожать и немного расслабилась. Он опускал руку все ниже до ее ягодиц, но она и на это ничего не предприняла, позволив ему касаться ее тела. Эдди несильно стиснул рукой ее ягодицы, чувствуя, как сильнее растет его желание. Раз она не против, он аккуратно просунул руку в ее спортивные шорты, а потом в трусы. Дженнифер тихо пискнула, но не оттолкнула его от себя; она стала горячей. Касание было медленным и страстным, но услышав ее звуки удовольствия, он начал интенсивнее двигать рукой.       У Эдди участилось дыхание, ему становилось так же жарко, как ей. Они оба уже забыли о плохой погоде, погружаясь в нахлынувшую страсть, а дождь снаружи не прекращал барабанить по стеклу, и ветер сильно дул, грозясь выбить стекла. Такую обстановку нельзя было назвать романтической. Дженнифер ластилась своей щекой об плечо Эдди, закрыв глаза и тихо нашептывая слова о любви. Она сама обхватила его за талию, щекотно водя пальцами по его спине. Он боялся щекотки, но в этот раз терпел. Другую руку он просунул ей под майку, изучая ладонью ее нежную и гибкую спину. В джинсах уже становилось неуютно, больно сдавливала ширинка. Дженнифер встала на цыпочки, обхватила руками лицо своего возлюбленного и впилась в его губы, и пока их языки переплетались в поцелуе друг с дружкой, о дискомфорте можно было и не думать. В страстном поцелуе они оба поняли, чего хотят, и решили, что на этот раз они займутся этим. Здесь им точно никто не помешает.       Эдди Медленно разорвал поцелуй, стянул с нее футболку и лифчик и обхватил двумя руками ее красивые груди. Он приподнял ее, посадил на стол и прикоснулся губами к ее груди, нежно лаская языком . Дженнифер издала громких вздох, обхватила его голову и прижала к себе посильнее, чтобы он не останавливался. Она сама столько времени жаждала его, и сейчас им предоставилась такая возможность. Эдди дразнил ее своей лаской, играя языком и губами с ее грудями, иногда отвлекаясь, чтобы снова сомкнуться с ней в поцелуе. Больше не было никаких мыслей на счет происходящего; все, о чем он думал сейчас, так это о своей голой подруге и своем желании лишиться с ней девственности. В джинсах стало совсем неудобно и даже больно, казалось, сейчас он был готов по полной программе.       Вдоволь насладившись лобзанием ее груди, он нежно снял ее со стола, стянул с нее шорты с трусами и просунул руку в промежность. Дженнифер издала громкий стон, как только он прикоснулся к ней "там" и сама засунула свою руку ему в джинсы, желая аналогично приласкать и его. Как только ее рука добралась до "цели", Эдди глубоко вздохнул от резкого и приятного касания. Возбуждение уже било ключом, к тому же Дженнифер несильно его стиснула и несколько раз потерла. Не в силах больше сдерживаться, он расстегнул у себя пуговицу и ширинку, позволив джинсам упасть на пол, медленно уложил Дженнифер на стол, раздвинул ее ноги и, перед тем как войти, еще немного подразнил рукой. Когда ее затрясло от желания соития, он медленно вошел в нее. Она взвизгнула, как только почувствовала "его" внутри, а он издал тихий стон от приятного ощущения. В воздухе почувствовался аромат крови (наверное от разрыва девственной плевы), но он, не обратив на это никакого внимания, не спеша начал двигаться в ней, причиняя легкую боль. Но она не закричала, требуя остановиться, и он не прекращал любить ее таким образом. Понимая, что ей больно, он не делал резких и глубоких движений, наслаждаясь процессом их любви. Двигаясь внутри своей девушки, Эдди поднял лицо к потолку, закрыл глаза от сладострастия и тихо шептал: "Я люблю тебя, Дженнифер!" Стол под девушкой скрипел, грозясь развалиться, но страсть заглушала любые звуки, которые могли бы отвлечь юных любовников от их занятия. Дженнифер продолжала тихо хныкать от боли, вероятно, размышляя о том, что становится женщиной оказалось болезненным процессом, но при этом она не просила Эдди остановиться и ждала, как почувствуется удовольствие. Боль лишения невинности постепенно отступала, сменяясь сладостью любви. Только когда боль утихла, она обняла своего возлюбленного за руки, и он, видя, что теперь ей хорошо, немного усилил темп, не рискуя снова причинить боль. Но вместо стонов боли, она издавала звуки удовольствия. Эдди стал активнее двигаться, сам при этом получая неземное чувство и желая, чтобы оно долго не прекращалось, не думая о последствиях. Они оба забыли обо всем, ими овладела греховная страсть. Он держал свою возлюбленную, обхватив ее за бедра, и двигал на себя, когда уставал сам двигаться. Ноги стали немного неметь от нагрузки, но он не переставал, не желая прерывать удовольствие хоть на секунду. Не могло быть и речи о смене позы. Для него процесс лишения невинности должен быть однообразным. Если же после такой страсти их снова будет влечь друг к другу, вот тогда он и подумает о смене обстановки.       Но как бы Эдди ни старался продлить удовольствие, он почувствовал, что одно сильное чувство, которые люди называют вульгарным словом "оргазм", уже подкатывает, и он не сможет его сдержать. Тем не менее надо попытаться. Он сбавил темп, но это не помогло. Значит, не получится! Тогда надо было сделать так, чтобы это был просто взрыв сладострастия. Не сумев сдержаться, Эдди крепко прижал к себе девушку, громко кончил и, как только оргазм отступил, медленно вышел из своей возлюбленной и, не удержав равновесия, повалился назад на пол. Пытаясь перевести дыхание, он лежал на полу, не шевелясь, в мыслях переваривая то, что сейчас произошло или точнее, вспоминая испытанное им чувство. Все, о чем он думал, так это о том, что он теперь мужчина, раз лишился девственности. Дженнифер лежала на столе, тоже пытаясь придти в себя. Эдди не мог встать и пока лежал на полу, пытаясь восстановить силы. Кажется, что он лишился в раз всех сил, но при этом его переполняла эйфория. Он понял, почему люди стонут во время этого процесса, и это заставило его улыбнутся.