Я теперь другой

      Я отвечал на поцелуй со всей страстью, которую мог проявить невинный омега, стесняясь внезапных порывов и пряча пылающее лицо в ладонях. С того дня такие моменты повторялись все чаще и чаще. Альфа всерьез решил не отпускать меня одного по ночам и после каждой смены, неизменно, его машина ждала у клуба. По пути Мерфи почти всегда молчал, лишь иногда задавая вопросы о моем прошлом и настоящем, да слушая мои рассказы о родителях, учебе и работе. По-началу, стесняясь рассказывать о личном, я краснел и заикался, но со своей парой было так уютно и спокойно, что со временем поток слов становился беспрерывным.       Дальше поцелуев дело у нас не доходило, альфа вел себя, на мой взгляд, даже чересчур учтиво и правильно. Если бы он знал, что я готов был отдаться ему уже после первого поцелуя! Моя неопытность останавливала меня от каких-либо активных действий в этом направлении. Мерфи не старался воспользоваться ситуацией и держался слегка отстраненно. Меня порой нервировала его немногословность. Иногда было обидно не получать ответа на какой-то свой вопрос. Мужчина почти не улыбался, лишь иногда на его губах появлялась легкая усмешка, когда я уж слишком откровенно пытался вызвать его на разговор или узнать что-нибудь из его жизни. Мне выдали возмутительно мало информации, как бы я не старался выведать большее. Я знал лишь, что альфе тридцать четыре года, занимается пластической хирургией, живет отдельно от родителей и младшего брата-альфы. И все! Он словно и не хотел открываться мне, зато в подробностях расспрашивал обо мне.       Я часто думал о том омеге, с которым Мерфи был на приеме, в день нашего знакомства. Встречается ли он с ним или нет? Спросить об этом духу точно не хватило бы — боялся услышать совсем не тот ответ, какой бы хотелось. Я так и не был уверен в своем статусе для этого альфы. Может быть я просто развлечение, а серьезные отношения у него с тем холеным омегой? Эти мысли я старательно гнал из своей головы, но нет нет да ловил себя на них.       Было тяжело переживать все эти чувства в одиночестве. Сейчас, как никогда, мне хотелось, чтобы папа был рядом, мог выслушать и поддержать. Он был такой мягкий и спокойный, никогда не повышал голос, а от его внимательного взгляда не укрывалось ни малейшее изменение в моем настроении, причину которого взрослый омега с непременным успехом выуживал из меня, попутно помогая найти ответы на тревожащие меня вопросы. Бедный мой папочка, так жаль, что ты не был до конца счастлив в жизни. Вот почему природа так жестоко решает, кому почувствовать свою истинную пару, а кому нет? Лучше бы тогда вообще не было всех этих запахов и животного притяжения, не было бы этих позорных течек и желания лечь под первого попавшегося альфу.       Не то чтобы я много знал о течках. Сам испытал всего две, продлившиеся совсем недолго и не причинившие больших неудобств, а вот Дарен созрел очень рано. Он испытал первую течку еще в четырнадцать, в отличие от меня, познавшего этот неприятный физиологический процесс в более взрослом возрасте. Однажды друг случайно обмолвился о непростом для себя времени и от его рассказов волосы на моей голове зашевелились. Он говорил о нестерпимых болях в животе, о непрекращающемся потоке смазки из задницы и непреодолимом желании быть в этот момент рядом с альфой, занимаясь с ним самыми извращенными делишками, от перечисления которых мое лицо вспыхивало, покрываясь багровым румянцем вплоть до ушей. Может быть столь болезненный период течки был одной из причин по которой Дарен так отчаянно искал себе альфу, но я гордился своим другом, который изо всех сил сдерживал свои постыдные порывы, сохраняя свою девственность для любимого человека. Я предложил ему пережидать течку у меня, поддерживая и ухаживая за совсем неадекватным в этот период омегой. Страшно подумать, как он выносил все это в одиночестве, да еще и живя в общежитии.       У меня же все проходило очень спокойно — всего пару дней общей слабости и небольшого количества смазки. Первая моя течка началась в восемнадцать и, за последующие с этого момента два года, была еще всего один раз. Когда она решит нагрянуть снова, я просто не представлял, совершенно не волнуясь на данный счет, готовый в любой момент переждать несколько дней легкого недомогания.       Тот день начинался прекрасно: недолгое время на занятиях в колледже, перекус вкуснейшей плюшкой в любимой кондитерской, предвкушение свободного вечера дома перед телевизором и возможность наконец выспаться. Дома стояла блаженная тишина, благоприятно действующая на мои расшатанные бесконечным самобичеванием и беспокойством нервы, и головную боль, преследующую с самого утра. С тихим стоном удовольствия я аккуратно улегся на кровать, щелкнув пультом телевизора. Не прошло и пары минут, как под какую-то глупую комедию мои глаза закрылись. Во сне было нестерпимо жарко и душно, снилось, словно я слегка подрагиваю и, сотрясающая тело дрожь все возрастает, поднимая из самого естества непонятные желания. Дышать было настолько трудно, что воздух с характерным свистом попадал в легкие сквозь приоткрытые губы. Со всех сторон, словно обволакивая, явственно ощущался дразнящий запах кедра. Все меньше сил оставалось бороться с тяжестью, давящей на грудь, каждый вздох был все короче и, в следующий момент я больше не получил ни капли живительного кислорода.       Резко подскочив на кровати, я вырвался из липких объятий кошмара, и тут же сложился практически пополам от пронзившей мое тело боли. Дышать было так же тяжело, как и во сне, да еще и эта мучительная тягучая боль, словно кто-то наматывает все твои внутренние органы на кулак, вызвала у меня панику. Вытащив из-под подушки телефон, я позвонил единственному человеку, которому мог безоговорочно довериться:       – Дарен, со мной что-то не так…       – Бесси, что случилось? — голос друга был взволнованный. — Тебе плохо?       – Да…       – Я скоро буду, откроешь мне дверь. Сейчас вызову такси и сразу же тебе перезвоню, держи телефон в руке.       Дарен отключился, оставив меня в полной тишине, прерываемой моими протяжными стонами от все новых и новых вспышек боли, из-за которых я словно погрузился в сплошной маревый туман. Звонок друга и его настойчивые уговоры не терять сознание и отвечать на его вопросы, с трудом доходили до моих ушей, словно забитых ватой. Периодически отключаясь из-за невыносимых резей внизу живота, я добрался до входной двери. На то, чтобы открыть замок были потрачены последние силы и, опираясь спиной о стену, я опустился на пол у порога, потеряв сознание.       Следующее пробуждение застало меня опять же в кровати. С трудом разлепив глаза, я окинул взглядом комнату, увидев в кресле свернувшегося в позе эмбриона друга. При попытке позвать Дарена, удалось издать совсем тихий стон, но омега встрепенулся, тут же подскакивая к кровати:        — Наконец-то! Так за тебя перепугался, ты в беспамятстве уже почти трое суток. Как себя чувствуешь? — надо мной склонилось озабоченное лицо друга. Весь его вид говорил о крайней степени усталости: пепельный цвет лица, синие круги под глазами, всклоченные волосы. — Может хочешь чего-нибудь?       – Пить, — смог прохрипеть я.       Дарен кинулся к стоящему тут же графину, наливая в высокий стакан прозрачную жидкость, и, придерживая голову, поднес его к моим губам. Сделав первый аккуратный глоток, я блаженно прикрыл глаза, и уже быстрее стал пить живительную влагу, успокаивая пожар в саднящем горле.       – Спасибо, — шепотом поблагодарил я друга, наконец отстранившись от стакана. — Так сильно горло болит.       – А у кого бы ни заболело? Ты так орал, что тебя весь квартал слышал. Наверное сорвал.       – Я? Орал?       – Ты, друг мой, ты. Все Мерфи своего звал.       – Ничего не понимаю, — кровь прилила к моим щекам. — Зачем я его звал?       – Да чтобы он тебя трахнул, — засмеялся Дарен, а у меня запылали еще уши и шея. — Это я еще самый невинный эпитет выбрал из всего, что ты твердил все эти дни.       – Но… Почему?.. Я ничего не помню.       – Не переживай, у меня тоже что-то подобное было в первый раз.       – Что было? — все также не мог я ухватиться за смысл нашего разговора.       – До тебя, как до Луны, — закатывая глаза, засмеялся омега. — Поздравляю, Бэсси, у тебя была первая полноценная течка.       – Как течка?       – А вот так. Я нашел тебя в коридоре на полу, который уже был порядком залит твоей смазкой. И думать не надо было, я и так знал, что с тобой случилось, слишком часто я испытывал то же самое. Не представляешь, каких усилий мне стоило дотащить твою извивающуюся тушку до кровати. Кое-как удалось впихнуть в тебя пару таблеток, которые мне прописали для снятия болезненных симптомов течки, но они толком не подействовали, лишь немного уняв твою боль от спазмов. Когда ты уже перестал хвататься за живот, то стал метаться по кровати, при этом повторяя различные пошлости. Я боялся выйти из комнаты, даже спал в кресле, чтобы в случае чего, успеть подхватить тебя до того, как ты свалишься на пол и отобьешь свое чувствительное место, которое ты так охотно предлагал отодрать.       – Извини. Жаль, что тебе пришлось ухаживать за мной.       – Да ладно! Ты для меня тоже самое делаешь. Мы же все-таки друзья.       – Но я так и не понял, почему течка так резко началась? До этого она была у меня совсем слабая, сам же знаешь.       – Думаю причиной стал тот самый Мерфи, о котором ты мне случайно забыл рассказать, — Дарен надул свои пухлые губки, неодобрительно смотря на меня.       Мне стало так неудобно перед ним, ведь он столько вытерпел из-за меня, а я даже не доверился ему, обидел ненароком.       – Я расскажу…       – И не сомневайся, я с тебя живым не слезу, пока все не узнаю. Но давай для начала сходим в душ, потом ты хорошенько поешь, а уж после этого я жду подробнейший отчет.       Когда все длительные водные процедуры закончились, и я выпил кружку приготовленного заботливым Дареном ароматного куриного бульона, мы улеглись вместе на кровать и шепотом, словно нас кто-то мог услышать, разговаривали. Я рассказал и про первую встречу со своим альфой, и про спасение от насильников, и про первый поцелуй. Наконец, разделив с близким человеком собственные чувства и переживания, я хоть на немного, но почувствовал себя лучше. Дарен внимательно слушал, не перебивая и не задавая вопросов, лишь побледнев, когда рассказ дошел до описания событий в сквере. Давно не разговаривая по душам, мы долго не могли уснуть: друг выпытывал у меня мельчайшие подробности, просил описать чувства, испытанные при встрече со своим истинным. А я без утайки говорил и говорил, освобождаясь от накопившегося напряжения и нервозности.       На следующий день состояние было настолько бодрым, что я порывался пойти на учебу и работу. Друг, все еще остававшийся у меня, категорически запретил выходить мне из квартиры, напомнив, что хоть течка и прошла, но мой запах еще не стабилизировался и может привлечь к себе повышенное внимание со стороны озабоченных альф. Покорно вздохнув, и проводив омегу, сам же принялся заниматься уборкой, на которую Дарену, ухаживавшему за мной, не хватало сил. Мне предстояло перестирать все постельное белье, какое только нашлось в шкафу, избавляясь от въевшегося запаха течки и собственной смазки. На кухне ждала гора грязной посуды и несколько испорченных кастрюль, с намертво приставшими к ним остатками неудачно приготовленных шедевров кулинарного мастерства. «Надо научить Дарена самым простейшим блюдам, а то он однажды кого-нибудь отравит своей готовкой», — мысленно сделал я себе пометочку. Закончив со стиркой и спасением своих кастрюль, я продолжил уборку в комнате. Под кроватью обнаружилась одежда, бывшая на мне в тот день, когда началась течка. Видимо друг стягивал ее с меня, не заботясь, в каком виде она окажется в следующее мгновение. При распутывании причудливо вывернутых вещей, на пол упал мобильный телефон, местонахождение которого как раз не давало мне покоя. Естественно он давно разрядился и я, судорожно засовывая в него зарядку, впился взглядом в загоревшийся экран старенького гаджета.       Пропущенных было много: несколько раз звонил менеджер из клуба, где я работаю, еще парочка от однокурсников из колледжа, но меня интересовал единственный номер, с которого позвонили лишь однажды.       Закусив губу, я сосредоточенно ждал ответа, решившись, после недолгого колебания, все же перезвонить. Противные гудки тянулись долго, заунывной песней отдаваясь в голове, с каждым последующим усиливая волнение. Прозвучал громкий щелчок, и гнусавый голос какого-то омеги сообщил, что абонент не отвечает. Очень хотелось вновь и вновь набирать номер, пока не удастся услышать любимого, но гордость все-таки победила, телефон был оставлен в покое заряжаться, а я решил все же закончить с уборкой. До глубокого вечера я отмывал и убирал свою маленькую квартирку.       Наконец, когда в небольшой комнатке царил идеальный порядок, а ванная и кухня сверкали тщательно отмытыми поверхностями, я упал в кресло, со стоном удовольствия расслабляясь. Все же зря я так напрягался сразу же после течки: болела вся моя бренная тушка, начиная с головы и заканчивая кончиками пальцев на ослабевших ногах. Особенно тянуло в районе поясницы, и, принося некоторый дискомфорт, слегка пульсировал вход в мое тело. Заставив себя собрать все свои конечности в кучу, я, крякнув, поднялся из кресла и поплелся в ванную.       Встав под упругие струи, я с наслаждением растирал по телу любимый гель для душа, ладонями медленно скользя по влажной коже груди и живота, не забыв намылить ягодицы, пальцами задевая набухший вход. Поражаясь самому себе и не сдерживая тихого стона, я словно стесняясь самого себя проник в свою дырочку пальцем, а за ним и еще одним. Сначала двигал ими очень медленно и неуверенно, а затем все быстрее и быстрее, представляя рядом Мерфи. Не в силах сдерживаться, ладонь обхватила возбужденный орган, яростно двигаясь. Не потребовалось много времени, чтобы оргазм накрыл меня, выплескиваясь мутной струйкой, тут же смешавшейся с убегающей водой. Опустившись на дно душевой кабинки, я обхватил руками колени, подставляя спину под сильный поток воды.       Какой же я все-таки жалкий! Представлял себе черт знает что, надеясь на взаимность. А ведь я ему не нужен. Не нужен! Надо взять себя в руки и перестать жаловаться на судьбу. Ведь я вполне достоин любви и счастья. Ведь могу составить хорошую пару скромному работящему альфе, родить ему парочку ребятишек и тихонечко коротать свою обыденную жизнь. И пускай в наших отношениях не будет той страсти и любви, которая была бы между мной и Мерфи, но, по крайней мере, будет уважение и привязанность, завязанная не на животных инстинктах, а на здравом смысле. Все! С этой минуты прекращаю мечтать о несбыточном и беру жизнь в свои руки, хватит с меня мыслей о недоступном мужчине, удалю его номер и постараюсь больше никогда с ним не пересекаться.       Резко вскочив, я выключил воду, и принялся вытираться большим махровым полотенцем. Не утруждая себя одеванием, просто замотался наподобие тоги и пошел в комнату с твердым намерением сейчас же стереть номер истинного из памяти своего телефона. Громкий стук в дверь остановил на полпути, заставив на время отказаться от идеи уничтожения единственного шанса связаться с Мерфи Купером. Недолго думая, я прошлепал босыми ногами по старенькому паркету и не задумываясь о своем внешнем виде, распахнул дверь. На пороге стоял ни кто иной, как тот самый человек, что занимал все мои мысли в последнее время.       – Впустишь меня? — спустя несколько долгих минут спросил альфа, успев просканировать меня с ног до головы пристальным взглядом.       Отойдя в сторону, я безмолвно пригласил того войти. В чем я сам себя убедил всего десять минут назад? М-м-м… Уже и не помню.