Я теперь другой

      Эта течка проходила по-другому, в отличие от предыдущей. В этот раз я практически все время был в сознании, лишь ненадолго впадая в забытье. Сначала слова Мерфи помогали сдерживать себя, но на второй день мне было уже совершенно без разницы, есть у меня жених или нет. Просто хотелось получить разрядку, а с кем - плевать, будет ли это мой истинный, или же вечно пьяный сосед по лестничной клетке. Иногда, когда проходили болезненные спазмы внизу живота, тело, не слушая слабые отголоски разума, направлялось к входной двери, в надежде встретить за пределами квартиры хоть какого-нибудь альфу.       Если бы рядом не было Дарена, я мог бы нарваться на серьезные неприятности, позволив отыметь себя первому встречному, и неизвестно, к каким последствиям это бы привело. Друг удерживал от необдуманных поступков, раз за разом укладывая в кровать и обтирая влажным прохладным полотенцем, временно охлаждая разгоряченное тело. Не оставалось ничего, кроме как, постанывая, метаться на мокрых от смазки простынях и умолять всех богов послать мне хоть малое облегчение.       Лишь на четвертые сутки состояние улучшилось: боли прошли, смазка стала выделяться в небольших количествах, а безумное желание лечь под альфу отступило. При этом я был истощен, как морально, так и физически. Обессиленный, я лежал на кровати, не в состоянии даже поднять руку или же дойти до туалета, полностью положившись на помощь Дарена. Внутри зародилась жгучая обида на своего альфу, который бросил, когда был так нужен. Лучше бы он засунул свои никому ненужные принципы куда подальше и просто был рядом. Если бы я был ему хоть капельку небезразличен, разве бы он ушел?       Пребывая все в тех же расстроенных чувствах, на следующий день я пошел на учебу. Всего несколько пар тянулись очень долго, и после последней, вывалившись из дверей колледжа, я словно вышел на волю, после долгого заключения, проведенного в стенах ненавистного учебного заведения. У меня никогда не было особого стремления к учебе и долго выслушивать нудные и неинтересные лекции надоедало. Я и выбрал этот колледж потому, что здесь несильно обращали внимание на дисциплину, посещаемость или хорошие оценки, а просто давали минимум знаний, позволяющий найти самую простую работу. Меня вполне устраивало, что после выпуска мне не светит ничего выше, чем должность менеджера младшего звена в какой-нибудь захудалой компании. Я был уверен, что никогда не пропаду, ведь работы не боялся, всегда найдется куда устроиться.       От этих мыслей появилось раздражение. Мерфи лишил меня возможности самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, объясняя свое решение тем, что он теперь мой альфа и должен заботиться обо мне. Так где же тогда он был, когда так нужна была его поддержка во время течки, когда меня скручивало от невыносимой боли и я готов был подставить свой истекающий зад любому кто будет рядом? Да и течка закончилась несколько дней назад, а он так и не объявился. Злясь на альфу, я не позволял себе набрать выученный наизусть номер и потребовать ответов у любимого мужчины.       Возможность выяснить отношения представилась мне этим же вечером. Мерфи явился не позвонив, все также по-хозяйски пройдя в квартиру и расположившись в так полюбившемся ему стареньком кресле. Я просто вскипел от такой наглости. Ладно бы он зашел, поцеловал или обнял… Так нет же! Не приласкал, слова доброго не сказал, уселся и смотрит на меня, как будто я ему денег должен. И тогда меня понесло.       – Что ты сидишь? Совсем я для тебя ничего не значу? Ты хоть понимаешь что я пережил в эту течку? Мне было так плохо, так страшно. Я был готов стать шлюхой, лечь под любого, кто меня захочет. А мне лишь нужно было, чтобы ты рядом был, любил меня, — лицо Мерфи все еще мало что выражало. – Ну, на крайний случай трахнул бы просто, без всяких нежностей. Это из-за тебя у меня такие течки теперь. Раньше я спокойно это время проводил, а теперь… Ну что ты молчишь?! Издеваешься? Да?       Руки прямо затряслись, не мог я спокойно смотреть на его невозмутимое лицо и под веяньем эмоций кинулся к альфе, барабаня по его груди кулаками, выкрикивая проклятия, не замечая слезы, застилающие глаза. И когда сил уже на слабые удары не осталось, то просто застыл в крепких руках Мерфи, глотая слезы, поток которых неослабевал. Я так не плакал даже на похоронах родителей. Видимо невыносимое напряжение, накопившееся во мне за все время знакомства со своей парой, выплеснулось в соленые ручейки, непрекращающимися потоками текущими по щекам.       Постепенно я смог успокоиться и беспокойно завозился, пытаясь выбраться из жесткой хватки, непозволяющей пошевелиться. Выплеснув негативные эмоции, теперь мне стало невыносимо стыдно за свое поведение. Здорово же меня приперло, если весь негатив вылился в безобразную сцену, где я позволил себе накинуться на человека, оскорблять его, требовать объяснений. В общем-то альфа мне ничего не обещал, вечную любовь не предлагал и не клялся быть со мной и в счастье и в горести. Ну и что, что просил выйти за себя замуж? Обещать еще не значит жениться.       Мои ерзанья принесли определенный результат и удерживающие меня объятья слегка ослабли. Видимо альфа решил, что истерика закончилась, и я больше не кинусь на него. Нерешительно подняв голову, я посмотрел в глаза мужчины, чья шоколадная глубина заставляла сердце убыстрять свой и так немедленный бег. Всматриваясь в родные черты, я пытался разгадать загадку этого человека. Понять, что скрывается под маской невозмутимости и холодности.       Продолжая рассматривать Мерфи, все думал, что же сказать. Может все же поставить вопрос ребром? Вдруг после этого он более серьезно будет ко мне относиться? А вдруг он решит, что ему не нужен такой истеричный омега? Ничего же со мной не случилось серьезного. Пережил течку и ладно. Да, пусть тяжело, но пережил. Ради любимого можно и потерпеть.       Нет! Когда я стал таким слабаком? Куда подевалась моя гордость? В отношениях есть два равных друг другу человека. Оба должны любить и поддерживать друг друга, и не важно, альфе ли требуется помощь, либо омеге. Я никогда не ставил себя ниже по статусу, чем альфы, и ни в коем случае не собирался требовать к себе особенного отношения, но все же… Если бы Мерфи нужна была моя помощь, я бы примчался в тоже мгновение, ни за что бы ни бросил любимого наедине с его проблемами.       – Малыш, — альфа все же прервал затянувшееся молчание первым, — я знаю, что ты обижен, но думаю, что это было к лучшему. Вот поженимся, и все в этом плане у нас наладиться. Ты мне веришь?       Голос Мерфи был мягким и ласковым, он разговаривал со мной, словно с маленьким ребенком, которому в очередной раз объясняют элементарные вещи. Мне все еще были не понятны причины такого поведения альфы, но так хотелось наконец расслабиться, успокоиться и доверить себя заботам любимого, что я лишь качнул утвердительно головой и спрятал лицо на груди своего мужчины. Донельзя замученный, прикрыв глаза, я глубоко вдыхал успокаивающий аромат своей истинной пары. Из последних сил я пытался бороться с наваливающейся усталостью, но проиграв эту маленькую битву, провалился в сон.

***

      Спустя всего пару дней после того ужасного инцидента Мерфи всерьез предложил пожениться, и первым делом решил познакомить меня с родителями. Я был приятно удивлен, что он все же решил представить меня своим близким. Я уж думал, что со скрытностью своего альфы, он меня в лучшем случае будет держать подальше от родных до самой свадьбы, а в худшем, что и после бракосочетания постарается не допустить нашего знакомства.       Стоя перед огромным особняком четы Купер меня трясло от волнения и неизвестности. Мерфи как всегда отмолчался, не отвечая на многочисленные вопросы о своей семье, лишь бросив, что все будет хорошо. А мне так хотелось узнать, что из себя представляют его родители, чем занимаются, какой у них уклад жизни, какие семейные ценности. Может быть они придерживаются определенных ритуалов или традиций, или же предпочитают свободное и непринужденное общение? Какой у любимого отец, а какой папа-омега? Мне нужно было подумать как себя вести, но это было совершенно невозможно, ведь я совершенно не представлял в какой дом я еду и какие люди в нем живут.       Переступая порог величественного дома, я судорожно сжимал руку альфы, и попытался придать напряженному лицу приветливое выражение. В большом холле нас встретил пожилой полный омега, с большим теплом поприветствовавший моего альфу:       – Мерфи, милый! Как давно ты не заходил домой. Своего отца ты каждый день в клинике видишь, а о своем бедном папе хоть иногда вспоминаешь? Он часто жалуется, что ты совсем о нем забыл. Я уж не говорю о вашем бедном слуге.       – Денни, когда это ты заговорил о себе, как о слуге? — я впервые увидел на лице своего альфы столь нежные эмоции. — Ты для меня гораздо больший папа, нежели Гровер.       – Не стоит так говорить о человеке, который дал тебе жизнь, — нравоучительным тоном проговорил омега.       Мерфи лишь пренебрежительно махнул рукой, указывая на меня:       – Познакомься, это мой жених, Бэсфорд.       – Ой, какой миленький омежка! Только худоват слегка. Вверх-то хорошо вырос, а теперь надо немного по бокам нарастить — тебе же еще сыновей рожать, — невысокий омега обошел меня, словно оценивая дорогую лошадь, но спохватившись, всплеснул руками. — Что же я вас у порога держу! Мерфи, проводи свою лапочку в гостиную, думаю твой папа уже там. Мистер Купер еще не приехал из клиники, но обещал к ужину появиться вовремя. А мне на кухню пора, нужно удостовериться, что все готово.       Омега убежал вглубь дома, а Мерфи без слов проводил меня в большую уютную гостиную, обставленную массивной мебелью. У меня было такое ощущение, словно я оказался в доме благородного английского аристократа, да еще и в восемнадцатом веке. Именно такое убранство показывают в исторических художественных фильмах, которые иногда я смотрел в свободное время. Я и подумать не мог, что возможно такое оформление интерьера в современное время, словно находишься не в жилом доме, а в самом настоящем музее: высокие потолки, тяжелая деревянная мебель с мягкими вставками, выполненными из блестящего атласа, золотая лепнина на потолке, шикарная хрустальная люстра и огромный камин. А в довершении ко всему, в глубоком удобном кресле сидел невероятной красоты омега, сосредоточенно изучающий какой-то журнал.       При нашем появлении мужчина отвлекся от чтения и встал. В полный рост он доставал мне до подбородка, а Мерфи вообще был по плечо. Этот омега являл собой эталон омежьей красоты: невысокий, худенький, как тростиночка, на что делал акцент идеально приталенный пиджачок нежного бежевого цвета, и обтягивающие стройные ноги темные брючки, а уж про лицо вообще говорить не стоило. Идеальные тонкие черты подчеркивались пухлыми губами, длинными пушистыми ресницами, прикрывающими голубые глаза, и матовым цветом кожи. Завершали великолепный образ прекрасные, идеально уложенные волосы цвета спелой пшеницы.       Ожидая когда мы с Мерфи подойдем к нему, омега медленно скользил по мне взглядом. Весь его вид, осанка, надменное выражение лица, выдавали в нем светского человека, знающего себе цену в обществе. Лишь оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки, можно было разглядеть едва видимые морщинки в уголках губ и глаз, которые уже не могли замаскировать никакие косметические средства, но из-за них омега не выглядел хуже, а наоборот более зрело и привлекательнее.       – Мерфи, ты наконец-то решил почтить своего бедного одинокого папу своим вниманием, — омега слегка жеманничал, протягивая свою холеную белую ручку с аккуратными маленькими блестящими ноготками в большую ладонь альфы.       – Дорогой Гровер, уж я-то знаю, что ты с большой натяжкой можешь считать себя одиноким. Ты практически живешь на всех своих благотворительных обедах и вечерах, а дома появляясь лишь чтобы поспать. Думаю, если  бы я не предупредил о нашем приходе, то мы вряд ли смогли бы насладиться твоим присутствием за ужином, — Мерфи почтительно склонился, прижавшись на мгновение губами к руке своего папы. Я во все глаза смотрел на разворачивающуюся передо мной картину, внутренне недоумевая от такого проявления сыновних чувств. Альфа тем временем отпустил руку старшего омеги и представил меня папе. — Познакомься — это Бэсфорд. Он милостиво согласился на мое предложение войти в нашу прекрасную семью. Надеюсь, вы сможете найти общий язык и стать настоящими родственниками.       После этих слов мой альфа уселся на шикарный диван, вальяжно закинув ногу на ногу, и уже не обращая на нас внимания, взялся за журнал, который до этого изучал старший омега. Альфа видимо считал что он исполнил свою миссию и омеги сами дальше дознакомятся. При этом он почему-то не подумал, что мне может быть неудобно или неуютно, и я бы чувствовал себя более раскрепощено и спокойно, если бы он поддержал меня морально или физически, пусть просто взяв за руку.       Мерфи не мог видеть, как на короткую секунду прекрасное лицо его папы-омеги скривила презрительная усмешка. Теперь я понимаю от кого унаследовал мой любимый эту отвратительную манеру.       – Здравствуйте, — холодно улыбаясь и сверля меня взглядом, проговорил омега, протягивая мне руку. Я коротко, но крепко пожал ее, стараясь не засмущаться и не покрыться румянцем. Мне показалось, что на красивом лице промелькнуло возмущение, но стоящий передо мной мужчина тут же взял себя в руки и даже не показал виду, что ожидал от меня совсем других действий. Ну, а что он хотел? Я ему руки целовать не собираюсь, как Мерфи.       – Добрый вечер, мистер Купер. У вас очень красивый дом, — мне очень хотелось хоть немного понравиться холодному красавцу, который в скором времени должен был стать мне родственником, практически папой, дедушкой моим детям. Но лицо старшего омеги не поменяло своего надменного выражения, он даже не посмотрел на меня, а сел напротив сына и принялся рассказывать ему какие-то новости об их общих знакомых. А я так и стоял столбом, смущенный и расстроенный таким поведением будущего свекра и не менее пораженный холодностью собственного жениха.       Немного отвлекло меня от грустных мыслей появление в гостиной высокого статного пожилого мужчины. Лишь взглянув на его лицо стало сразу понятно, что передо мной отец Мерфи. Мой альфа поразительно походил на своего родителя: та же высокая фигура, те же четкие линии скул и подбородка, губы, глаза и орлиный нос. Лишь отличался цвет волос. У моей пары волосы темно-русые, а вот у его отца шевелюра была иссиня-черная, лишь слегка посеребренная у висков. Когда меня представляли главе дома, я ожидал такого же холодного приема, что и от старшего омеги, но мне показалось, что я увидел живой интерес к моей персоне.       Думаю именно мистер Купер спас меня от нервного срыва в тот вечер. За ужином он рассказывал интересные истории из своей врачебной практики, активно пытался шутить и вывести на разговор остальных. Гровер был холоден и со мной и с мужем, лишь изредка переговариваясь с Мерфи, который так же как и всегда отмалчивался и даже не делал вид, что наслаждается вечером. Наверное он думал лишь о том, чтобы поскорее оказаться со стаканчиком виски перед телевизором. Я же очень хотел поддержать разговор, но сильно смущался и начинал заикаться, стоило у меня что-нибудь спросить. Отец моего альфы мне невероятно понравился, он был открыт и благодушен, с пониманием относясь к моему краснеющему лицу, и больше не пытался меня разговорить. На коротенькую минутку я пожалел что Мерфи унаследовал от отца лишь свою внешность, характером пойдя в папу-омегу, но тут же мысленно одернул себя. Ведь я влюбился в альфу именно таким, какой он есть, пусть его поведение и немного расстраивало меня.       После ужина старший альфа с сыном ушли в кабинет, чтобы обсудить какие-то детали по операции, которую собирались проводить в своей клинике, мы же с Гровером вновь разместились в гостиной. В комнате повисла неуютная тишина, от которой мое чуть приподнявшееся за ужин настроение совсем упало. Я невольно завозился, тайком посматривая на невозмутимого омегу, сидящего напротив меня и вновь углубившегося в чтение, как и вначале вечера. Видимо он заметил мои робкие взгляды и, оторвавшись от журнала, задал мне вопрос, который заставил меня ощутить себя жалким человеком, недостойным находиться в этом доме:       – Бэсфорд, неужели вы действительно думаете, что пара моему сыну? — старший омега смотрел на меня с пренебрежением, словно я не жених его сына, а бездомная грязная дворняжка, которая увязалась за Мерфи в ожидании подачки.       – Я… я… — мне хотелось высказать этому зазнавшемуся богатому омеге, что это не его дело. Что мы с Мерфи сами разберемся. Хотелось выкрикнуть, что он моя истинная пара, единственный и любимый, без которого я уже не смыслю своей жизни. Но я лишь открывал беззвучно рот, не в силах сказать ни слова, хоть моя душа и кричала о несправедливости услышанных мной слов.       – Да, да. Я вас понимаю, — омега неестественно, рассмеялся и с ощутимым издевательством в каждом слове продолжил: — Вы его любите, жить без него не можете, денег его не хотите. Ну, ну. Я вот вижу, что мой сын не очень-то и хочет брать вас в мужья. Не знаю, как вы его подтолкнули к такому предложению, но думаю, что надолго его не хватит. Не переживайте, я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения, мой сын и сам скоро от вас устанет. Может быть его хватит на несколько месяцев, а может и на целый год, но он обязательно с вами разведется, и вы окажитесь там же, откуда он вас собирается вытянуть. — Я уже не мог его слушать и хотел было перебить поток неприятных слов, но решительно был остановлен. – Нет! Не стоит оправдываться! Думаете, что я, как родитель, не узнал, что собой представляет жених моего единственного сына? Удивительно, как Мерфи повелся на такого безродного, нищего и необразованного, да к тому же некрасивого омегу? Наверное его потянуло на что-то новенькое, но он непременно вернется к своим старым предпочтениям, и вновь будет окружать себя лишь образованными умными омегами из достойных семей. А теперь прошу меня извинить, у меня еще есть некоторые дела, требующие моего внимания.       Омега быстрым шагом вышел из гостиной, оставив меня в одиночестве переживать самые неприятные мгновения в моей жизни. Еще никогда я не чувствовал себя настолько раздавленным и униженным. Никто не говорил мне о моей никчемной жизни так просто и откровенно, буквально втаптывая мою самооценку в грязь. Неужели мне предстоит выслушивать это каждый раз, когда папа моего альфы окажется рядом?