Я теперь другой

      Сквозь легкую дрему не отпускающего меня из своих объятий сна, слышалось мерное дыхание за спиной. Большое уютное тело любимого вжималось в спину и ягодицы, сильная рука позволяла удобно устроиться на ней моей голове, другая же надежно обхватывала талию. Чувствуя жар кожи, кончики пальцев словно вновь ощущали ее, как скользили по ней, изучая рельефные мышцы груди, и ниже, туда, где среди жестких волосков гордо стоял слегка подрагивающий, крепкий член моего мужа, который в данный момент вновь упирался в ягодицы.       Шевелиться совершенно не хотелось, тело переполняло море новых незнакомых ощущений. Между ног все довольно сильно ныло: даже не помню, сколько раз за ночь мой бедный член кончал, а уж про свою многострадальную задницу и думать не хотелось. Тянущее чувство в пояснице навевало развратные картины раз за разом погружающегося в меня любимого, его размашистые толчки, пошлые звуки, наши переплетающиеся тела. Прекрасные мгновения всплывали в воспоминаниях, вызывая жгучий румянец на щеках, заставляя убыстряться пульс, испытывать щемящие, невероятно сильные эмоции в груди, сбивая дыхание.       Любовь… Она переполняла все мое существо, теснилась в сердце и пыталась взорваться в это мгновение мириадами волшебных радостных солц, горячих, ослепляющих, дающих жизнь… Словно весь мир стал невероятно огромен, необъятен и необычно светел. И любовь рвалась навстречу этому прекрасному миру бесконечным счастьем и радостью, и… слезами на глазах.       Вот что за человек? Испортил такое прекрасное утро. Захлебываясь солеными каплями, я давился, пытаясь сдержать эмоции. Зажав ладонью рот, я не давал себе заплакать в голос, боясь разбудить Мерфи.       – Малыш?.. – тихий удивленный голос защекотал чувствительную кожу возле ушка. – Что-то болит, может я перестарался сегодня ночью? Давай я тебя посмотрю.       Поспешно замотав отрицательно головой и не прекращая плакать, я повернулся к любимому лицом. Встревоженный взгляд шоколадных глаз привел к еще более сильной истерике, и, уткнувшись мокрым носом в грудь мужа, я зарыдал с утроенной силой. Словно хватаясь за спасательный круг посреди бушующего океана, руки судорожно обвили шею мужчины, впиваясь в упругую кожу спины. Все мое вздрагивающее тело льнуло к сильному альфе, чувства к которому переполняли меня в этот момент и счастливым потоком изливалась из глаз. Мерфи молча гладил меня по спине, успокаивая теплом и надежностью своих крепких рук. Постепенно его мерное дыхание и невозмутимость подействовали и на меня, давая силы нерешительно посмотреть в глаза своей пары.       – Ну что ты? Расплакался, как маленький, – с мягкой улыбкой он вытер несколько слезинок, оставшихся дрожать на моих ресницах.       – Это от радости, – я смущенно пролепетал несколько слов, отводя взгляд.       – Я уж подумал что перестарался ночью, а ты сырость развел от счастья, - и коротко хохотнув, альфа притянул меня еще ближе к себе и нежно принялся целовать.       Ласково и нежно губы касались моих губ, исследуя в который раз все уголки моего рта, а язык виртуозно извивался вокруг моего, заставляя присоединиться к этому чувственному танцу. Все мысли мигом вылетели из головы, оставляя лишь блаженный туман неги и наслаждения…

***

      Семейная жизнь практически не отличалась от времени, когда мы с Мерфи жили до свадьбы. Альфа ежедневно ездил на работу, а я ходил на учебу и занимался домашним хозяйством. Но все же кое-что поменялось – теперь само внутреннее ощущение себя было абсолютно другим. Когда я оставался один, то чувствовал себя словно неполноценным, будто обделенным или даже лишенным чего-то самого важно, словно без ноги или руки. Понятно, что супруг не может быть рядом ежечасно – он не только альфа и муж, а еще и врач, прекрасный специалист. Но сердце ныло каждый раз, как он выходил из квартиры, его постоянно не хватало. Муж уходил рано утром, а возвращался уже ближе к ночи, а иногда и совсем оставался в больнице на всю ночь.       Развлечением в одинокие вечера мне служили любимые сериалы, да журналы, которые покупались пачками. Читал все подряд, начиная с кулинарии и воспитания детей, заканчивая криминальной хроникой и политическим вестником. Забивая голову совершенно ненужной мне информацией, можно было ненадолго отвлечься от грусти и тоски по своему любимому.       И вот снова я один, лишь диван в гостиной и новый номер глянцевого издания в моей компании. Вдыхая приятный запах свежей типографской краски и, перелистывая, словно еще немного влажные листочки, натыкаюсь на интересную статью. Основной мыслью в ней было взаимоотношение между супругами, в которых всего один из партнеров чувствует свою пару.       Целью исследования ученые поставили выяснить, сколько истинных пар появляется, целостно соединяясь друг с другом на духовном уровне, переплетаясь запахами и энергетическими потоками, образуя единый организм. Статистика совершенно не радовала, в семидесяти процентах случаях цепь не замыкалась, так и оставляя одного из партнеров страдать без признания со стороны истинного. Но оставшиеся тридцать процентов тщательно проверялись, восстанавливалась полная хронология их жизни, начиная с первой встречи и заканчивая окончательным признанием омеги альфой и наоборот.       Большинство пар лишь в пожилом возрасте наконец осознавали свою принадлежность друг другу, чуть меньшее количество смогло распознать радость единения в более раннем возрасте, но после каких-то кардинальных изменений в жизни или трагических происшествий. Несколько счастливейших истинных почувствовали природные нити, нерушимо связывающие их навечно, после рождения малышей. Ученые все еще продолжали исследования, ища средства для стимуляции природных рецепторов, атрофированностью которых и объяснялся дисбаланс в парах.       Я с радостью вчитывался в прыгающие перед глазами строки, смахивая несколько раз необъяснимую нахлынувшую слезку. Так много историй, столько потрясений для людей, чтобы все же получить выстраданное долгожданное счастье, слиться душой со своим истинным возлюбленным. В груди защемило сердце, подняв волну тщательно запрятанных в глубине души волнений и сомнений, переживаний, что мой альфа не признает меня своим полностью. Но уже привычным усилием я затолкнул эти неприятные чувства подальше, оправдывая себя еще не пришедшим для этого моментом. Но кое-что все же пришло мне в голову. Словно в голове загорелась лампочка, бешено и навязчиво мигает ярким красным светом и освещая все вокруг своим огнем. Почему бы не попробовать ускорить ход времени? Нужно родить ребеночка!       С невероятным трудом я сдерживал себя, порываясь позвонить Мерфи и рассказать о своей задумке. Несколько раз даже насильно усаживал себя обратно в кресло, откладывая в сторону уличную одежду. Пытаясь занять себя хоть чем-то, я устроил на кухне настоящий апокалипсис, уставив все горизонтальные поверхности тарелками с выпечкой, открыв для себя, что тесто меня невероятно успокаивает. Так меня и застал пришедший домой альфа: перепачканная в муке щека, блестящие от возбуждения глаза, покусанная нижняя губа. Увидев любимого на пороге кухни, я спешно кинул прихватки, бросившись к нему в объятья. Мерфи не растерялся: подхватив меня на лету, сразу же запечатлел на моих губах легкий сладкий поцелуй.       – По какому поводу у нас столько булочек? – чуть погодя поинтересовался мужчина, осторожно ставя меня на пол.       – Это я немного перестарался, – ответил я, на мгновение стушевавшись, но тут же восторженно воскликнул: – Нам нужен ребенок!       Альфа с улыбкой увел меня в гостиную, где усадил на диван рядом с собой и после этого уже сказал:       – Ну, рассказывай, малыш, что ты тут надумал?       Сбиваясь, пряча глаза от любимого, я поведал ему мою идею, предусмотрительно утаив про статью в журнале, так же как никогда не говорил о нашей избранности. Не то чтобы я сильно боялся, что Мерфи мне не поверит, всего лишь ждал того момента, когда он сам поймет данный факт. К моему великому удовольствию, альфа не то что поддержал меня, но и предложил узнать лучшего врача, к которому стоит обратиться для осмотра.       Так начались мои мытарства по врачам: анализы, консультации, осмотры… К великому облегчению, здоровье,что мое, что Мерфи оказалось идеальным. Оставалось немного времени до течки, на которую я возлагал самые смелые надежды. Очень уж хотелось через девять месяцев прижать к себе родной маленький комочек живого настоящего счастья. Может как раз это поможет реализовать себя. Раз в других областях жизни не было успеха. Вдруг, именно быть лучшим папой на свете и есть мой главный талант?

***

      Радостные мысли и сладостное предвкушение течки, каждый день до которой тщательно зачеркивался в календаре, буквально жгли голову и нетерпеливую мою попку. Хотелось! Так хотелось своего альфу в самый важный момент, когда двое людей сливаются так, как заложила в них природа. От красочных картинок перед глазками жар охватывал мою бренную тушку, отдаваясь зудом в самом чувствительном месте, которое мгновенно увлажнялось. Тут же я начинал стесняться самого себя за такое, закрывал ладонями пылающее лицо, боясь взглянуть на себя со стороны.       Не будучи девственником, я так и оставался слишком зажатым и неуверенным, жутко боясь показаться развратным или даже озабоченным омегой. Мерфи каждый раз ухмылялся, находя меня перед сном в полном обмундировании, состоявшем из пижамы и носков, с натянутым до самого подбородка одеялом. Раскрепоститься мне удавалось только когда бурлящее напряжение внутри не переполняло чашу терпения, выплескиваясь неудержимым желанием принадлежать любимому мужчине.       Первые симптомы течки пришли раньше, чем ожидалось. Поднялась температура, слово при простуде и неестественная слабость в каждой частичке тела свалила меня на постель. Выныривая иногда из жаркого марева, я мог только тихо молиться всем богам, чтобы мой альфа пришел сегодня пораньше с работы. Очередное пробуждение застало меня уже в полумраке уходящего дня. Хотелось попасть в уборную, но сил совершенно не было даже приподнять голову. На мое счастье именно в этот момент мой альфа вернулся домой. Я практически не слышал ничего, но наполнивший легкие запах бергамота и кедра тут же подсказал о возвращении любимого.       Тело свело болезненной судорогой, к горлу подкатил ком, от которого перестал поступать воздух, вызвавший асфиксию. Я лежал на кровати, медленно задыхаясь, с ужасом понимая, что если Мерфи не сделает хоть что-нибудь – наступит мой конец. Уже теряя сознание, в дымке, застилающей глаза, мелькнул знакомый силуэт…       Слегка болезненное чувство в анусе привело меня в себя. Немного шевельнувшись, я попытался понять, что происходит. Мысли путались.В голове, удобно пристроившейся на крепкой руке, была полнейшая каша. Необычное, ранее не испытанное чувство сверхнаполненности буквально навалилось на все мое тело. Нечаянно сжавшиеся мышцы заднего прохода привели к испугавшей меня жаркой волне возбуждения. Одновременно с моим громким криком, который просто невозможно было сдержать, в тишине комнаты раздался тихий стон альфы у меня за спиной. И тут до меня начало доходить, что именно сейчас я испытываю свою первую вязку, а внутренности распирает огромный узел моего альфы, вызывая эти странные ощущения.       – Малыш, потерпи немного, скоро больно уже не будет, – прошептал Мерфи, приподнимаясь на локте. От этого движения опять побежали волны, тонкими иголочками распространяясь вниз по позвоночнику и словно сосредотачиваясь внутри, там, где в глубине пульсировал мой альфа. Впервые я остро ощущал оргазм, накрывший с головой обоих одновременно. Время замедлило свой ход, когда внутри взорвался мой единственный, наполняя меня семенем, а собственная душа воспарила над миром, становясь невесомой и совершенно свободной в своем полете.       – Мерфи!..       Так продолжалось несколько дней. После первого узла мое состояние совсем улучшилось. Пропала температура и удушье, теперь я задыхался лишь от переполнявших меня эмоций. Горела каждая клеточка кожи, но это было уже реакцией на ласки любимого. Его руки, губы, язык… Непередаваемые, чудесные, совершенно волшебные мгновения полного единения тел, моего и его, его и моего, где чье порой я уже не понимал.       За три дня затворничества мы вымотались, похудели и устали настолько, что с трудом поднялись утром после окончания течки. Несмотря на вялость и ноющую боль абсолютно везде, где можно и даже нельзя предположить, я не мог сдерживаться, ловя в зеркале свое отражение со сверкающими счастьем глазами и сумасшедшей улыбкой, сильно выделяющимися на осунувшемся лице.       Всего несколько дней прошло после течки, а я уже был в полнейшем нетерпении. Постоянно казалось что в моем теле произошли важные перемены, что меня слегка подташнивает и, в общем, состояние было какое-то необычное. Ладонь то и дело тянулась к плоскому животу, аккуратно поглаживала его, словно живя отдельно от остального тела. Так сильно мне не терпелось во всеуслышание объявить о своем положении и о скором появлении малыша. Для полной уверенности я хотел мчаться в больницу, чтобы получить официальное подтверждение, но Мерфи решил подождать с походом на осмотр до двух недель.       Как же я издергался за эти самые длинные четырнадцать дней в своей жизни! Сколько же выдержки потребовалось не устроить истерику или же не отправиться сдавать анализы в одиночку. Но все же этот важный день настал и альфа, взяв меня за руку, сам проводил до кабинета доктора. После УЗИ мой внутренний запал пропал и навалилось понимание, что я зря так радовался, малыша под моим сердцем не было.

***

      Начался мой личный ад… Во мне поселилась такая неустанная тупая боль, сменяющаяся десятки, сотни раз за день острой, пронзающей в самое сердце. Каждый день был как предыдущий. Не покидало страшное чувство, что так будет всегда. Даже мысли о любимом и единственном ушли куда-то на задний план, став не столь важными, как раньше.       Начало казаться, что все омеги вокруг обязательно беременные и счастливые. Случалось, что в один из дней я говорил себе – все! Хватит! У меня есть пара, безумно любимый мною мужчина, ради которого нужно перестать питать несбыточные надежды. Ведь было уже несколько течек, а ребенка так и нет. Но прошло пару часов, а может дней или недель, и всего лишь реклама по телевидению с участием милейшего в мире карапуза, привела меня к страшнейшему срыву. Я рыдал. Горько… Громко...       Мерфи нашел специалиста, который выслушивал мои жалобы на жизнь, на проклятую природу, на себя. Особенно на себя, неспособного ни на что для своей пары. Понимание, что я жалок, провалился в последнем, в чем мог себя проявить, стало навязчивой идеей. Но время лечит и все же в какой-то момент меня отпустило. Словно открылось второе дыхание, и я снова пошел к лучшему врачу, повторяя про себя, что вот он точно поможет. И по новому кругу анализы... Кровь, мазки, сотни раз УЗИ. Начал пить горстями какие-то таблетки, капли, витамины, тут же я вычитал в интернете про чудо-травки и стал пить еще и их. Я так надеялся, так хотел…       Альфа пытался поддержать меня, повторяя, что все получится, и рано или поздно малыш появится, чем только раздражал и заставлял еще больше закрываться в себе. Все потому, что понять чувства омеги, который не может иметь детей, может понять только другой омега в такой же ситуации, альфе этого точно не дано. На все его попытки поговорить, поделиться своей ношей, оставалось лишь молчать. Как было возможно ему рассказать о той дикой, пронзающей боли от тысячи осколков моей разбившейся вдребезги мечты? Про безграничное разочарование в мире. В жизни. В себе.       Меня практически не оставляли одного. Если мужа не было рядом, то неизменно присутствовал Дарен, либо как наседка опекал, пытающийся казаться неунывающим, Денни. Да и частые беспокойные звонки моего названого альфы-отца,не давали забыться в одиночестве. Несмотря на все их усилия, я чувствовать себя абсолютно пустым, никчемным и бесполезным. Одиноким… Совсем одиноким, один на один со своей бедой. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.