Я теперь другой

      Все мысли круглые сутки вертелись вокруг принятого решения. Даже самому себе сказать эти слова невыносимо страшно, а об альфе и думать было невозможно. Сотни раз спрашивал самого себя, почему должен уйти от своей пары, почему не могу и дальше жить вместе с ним, просто находясь рядом. На детях же свет клином не сошелся, можно жить в свое удовольствие, на крайний случай рассмотреть возможность взять ребеночка в приюте. Уверен, Мерфи станет прекрасным отцом, несмотря на чужую кровь, текущую в малыше, а уж сам то я буду счастлив любить какого-нибудь брошенного омежку или альфочку. Ведь можно же пойти таким путем?       В другой день наваливалась безысходность, самотерзание и внутренняя неуверенность в себе. Я не смог родить своей истинной паре наследника, не смог выполнить заложенную во мне природой функцию омеги, буквально считая себя самой ужасной бетой на свете. Ведь запах у меня есть, здоровье соответствует, но сделать то, что от меня требуется всем моим существованием, мне не под силу. Тогда зачем я нужен нормальному альфе? Особенно такому красивому, умному и совершенному альфе, как мой Мерфи? Он вполне в состоянии обзавестись полноценной семьей, и пускай они с другим омегой не будет истинной парой, это не умаляет того факта, что они могут действительно любить друг друга. И дети у них будут свои, а не приемные. Разве альфа не хочет именно своего ребенка, который будет похож на него, сможет стать маленькой копией отца, наполняя гордостью сердце родителя? Так имею ли я право лишать этого своего единственного?       Конечно же мне было жаль и себя. Как мне жить без мужа? Без его присутствия, тихого размеренного дыхания на другой половине кровати, звуков льющейся по утру воды в душе, запаха влажной кожи, наполняющего легкие до отказа буквально вызывая головокружение, когда любимый мужчина выходит из ванной. За почти три года совместной жизни я привык, что не один. Даже во время депрессии где-то на дне сознания всегда билась мысль, что обо мне есть кому побеспокоиться. А теперь мне нужно отказаться от этого?       Не только в эмоциональном плане, но и с чисто практической стороны приходилось рассматривать сложившуюся ситуацию. Как жить дальше без финансовой поддержки мужа? Смогу ли я заработать себе на более менее достойное существование? При этих мыслях из глубины моего существа поднимала голову гордость и чувство собственного достоинства, которые в один голос кричали, что мы со всем справимся и сами, не нужен нам для этого какой-то там альфа. Сердце же всему противоречило, твердя, что именно этот альфа единственный на свете, а в душе́ снова нарастал горький плач.       Каждый вечер я ждал мужа у окна, немигающим взглядом наблюдая бурную жизнь за стеклом, и поражаясь самому факту ее хаотичного непрекращающегося движения, когда моя собственная, день за днем становилась все тусклее и медленнее. Ход времени словно тормозился всей грудой навалившихся на меня переживаний и перипетий, заставляя оглядываться назад, спотыкаться, и чувствовать себя в свои двадцать с небольшим лет стариком с большим багажом пройденных испытаний.       Новый день приносил с собой новую боль. Мерфи приходил домой все позднее, реже предупреждал об опозданиях, а самое главное, в чем сначала не было полной уверенности – появление новых ноток в запахе альфы. Я впервые почувствовал его, разбирая корзину грязного белья перед стиркой. Достав рубашку мужа, надетую им накануне, у меня закружилась голова. С большим трудом удалось сдержать приступ тошноты. Справившись с первым волной неприятных ощущений и, держа ужасно пахнущую ткань на расстоянии вытянутой руки, я, коротко вдыхая воздух, пытался понять в чем дело. Было понятно что запах уже слегка выветрился, но мне удалось почувствовать его густой, насыщенный и тяжелый оттенок, он напомнил мне пору позднего цветения в парках, когда множество цветов, радовавших всех в течение долгого времени, начинали увядать. В такое время они буквально источали все самые последние свои соки, наполняя воздух сначала очень насыщенным, но постепенно все более и более приторным запахом увядающей красоты.       С того дня этот чужой шлейф преследовал меня. Он чувствовался не только от одежды Мерфи, но и отчетливо проступал на коже любимого. Постепенно навязчивая приторность другого омеги ощущалась даже в отсутствие альфы. Может постоянные мысли об этом, или же так было в действительности, но присутствие рядом постороннего человека казалось настолько явным, что я стал чувствовать себя чужим в собственном доме.       Апогей все же настал. Все бурлящие потоки невысказанных претензий и обид грозили вылиться на голову мужа, явившегося домой спустя три дня отсутствия. Резкий туман окутал, стоило ему лишь переступить порог квартиры. Сдерживая рвотные порывы, пришлось, зажав рот ладонью, бежать в уборную – прощаться со скудным ужином. После нескольких последних сокращений пустого желудка, удалось взять себя в руки и выйти к альфе, расположившегося с бокалом спиртного в гостиной.       Подойти слишком близко к Мерфи без болезненного спазма в животе было выше моих сил. Остановившись в дверях комнаты, мне было плохо видно лицо мужа, но так, наверное, даже легче сказать то, что нужно.       – Мерфи, где ты был эти три дня? – мой голос был скорее похож на шепот, но альфа определенно все расслышал, мышцы его спины сразу же напряглись.       – Много работы. Извини, я очень устал, давай завтра погов…       – Нет уж! Я три дня ждал, так что объясни мне, почему ты не приходил домой? Ответить на звонки ты тоже не мог?       – Не истери, сказал же, что на работе серьезный пациент, нужно было много времени для подготовки к операции, пришлось отключить телефон, – Мерфи в своей обычной абсолютно безэмоциональной манере спокойно излагал свою версию, словно маленькому несмышленому ребенку, верящему в сказки взрослых.       Этот тон взбесил меня. Забыв про ужасный запах, исходящий от моей пары, я буквально подлетел к нему и влепил пощечину. Громкий шлепок пальцев об кожу альфы мгновенно отрезвил. Я словно сдулся, весь пыл и гнев испарились, и, тут же отступив на несколько шагов, в ужасе наблюдал, как на щеке у любимого отчетливо проявляется след от моей пятерни.       – Теперь тебе легче? – такого холодного голоса мне не приходило слышать от своего супруга за все три с лишним года нашего знакомства. – Я могу спокойно отдохнуть в собственном доме или мне нужно уйти?       – Делай что хочешь! – чувствуя, что удержать предательских слез не получится, пришлось убежать в спальню.       Упав на кровать, и уткнувшись лицом с подушку, можно было уже не сдерживаясь рыдать. Видимо мой организм за эти три дня оказался сильно измотан бессонницей и скудным питанием, что, даже не раздевшись прямо поверх одеяла, я провалился в сон.       Снился мне мой альфа, все вокруг было так ярко и реально. Мерфи был очень ласков, невозможно нежен со мной. Его губы шептали самые невообразимые и красочные комплименты, руки блуждали по всему телу, вызывая дрожь в коленях, заставляя подгибаться пальцы на ногах. Он невесомо касался меня везде, слово в попытке не пропустить ни одного сантиметра кожи, затем повторяя путь своих рук уже губами.       Задыхаясь, я метался из стороны в сторону, но руки любимого крепко удерживали на месте. Оставалось лишь выгибаться, подставляя под руки и губы самые нежные места. Тихонечно постанывая, словно маленький котенок, я нетерпеливо терся своим членом о бедро альфы, руками цеплялся за его волосы, притягивая ближе, в попытке направлять, что не очень то удавалось.       Мокрый язык проходился по пылающей коже, оставляя влажные дорожки, а затем легкое дуновение губ на них и табун мурашек бежит по клеточкам, сосредотачиваясь в чувствительной точке на позвоночнике. Казалось, что возбужден каждый волосок, а все новые прикосновения приносят сладкую боль, увеличивая нетерпение и желание поскорее принадлежать своему мужчине.       Мерфи намеренно не прекращает, терзая меня сладкими ласками, раз за разом оттягивая наслаждение. Он мучает меня, переворачивая с живота на спину и обратно, беззастенчиво разводит мои ноги, открывая себе доступ к самому сокровенному, скользя там языком, проникая внутрь так резко и неожиданно, что мое лицо и шея тут же покрываются стыдливым румянцем. Но вспоминая, что это сон, я забываю о скромности, сам сильнее раздвигаю ягодицы, буквально насаживаясь на язык, прося большего.       Альфа словно ждал именно моей мольбы и в то же мгновение, с помощью сильных рук на талии, я взлетел на него, оказавшись сверху. Поддерживая на весу мой зад, он медленно опустил меня на себя, на всю длину, заполнив до краев, распирая изнутри, подчиняя, и в тоже время вознаграждая за терпение. Ладони переместились на бедра, расслабив хватку и предоставляя свободу действий. И тогда я сорвался. Будто изливая свое отчаяние, я дико насаживался на член, не обращая внимание на боль в отвыкшем от близости отверстии. Во сне можно вытерпеть все что угодно. То замедляясь, то вновь кидая свое тело навстречу своему единственному, мне хотелось принадлежать ему, вобрать его в себя всего, соединиться с ним навсегда. Я громко кричал, не сдерживая свои порывы, которые наяву никогда бы не посмел показать.       Окружающее пространство словно сжалось вокруг нас. Зажмурив глаза и раскачиваясь верхом на муже, казалось, что в данный момент мы – отдельная вселенная. В какой-то момент при особенно резком толчке мои глаза распахнулись и поймали взгляд Мерфи. Столько в нем было неподдельной нежности и любви. Он никогда не смотрел на меня так искренне и по-душевному, именно так, как на своего единственного, на свою пару. Больно, что это всего лишь сон, который непременно должен закончится. А мне так не хотелось просыпаться. Слезы потекли по щекам, крупными каплями капая на живот альфы, и тогда, снова резко изменив позу, он подмял меня под себя. Его губы у самого уха вновь зашептали мне слова любви, руки обхватили меня, прижав к груди, а твердый орган мужа как поршень заходил в моем теле. И тогда не стало времени на слезы, ноги крепко обвили талию, пальцы судорожно впились в твердые плечи. Клубок из плотно сплетенных тел падал в забытье.       Последние сбивчивые толчки, капли пота на гладкой коже, перекошенный в дикой гримасе рот, рваные вздохи и грубый рык, это последнее, что осталось в воспоминаниях, прежде чем мир закружился, сотрясая все существо бешеным взрывом блаженства. Свет погас, и мой сон оборвался, но я так и не проснулся, погрузившись в темноту.

***

      Утро встретило ярким солнцем, бьющим через незашторенное окно прямо в глаза. Широко зевнув и потянувшись, я резко сел на кровати. Неуверенно оглянувшись, я осмотрелся вокруг, выхватив и разбросанную одежду, и сбившееся постельное белье. В комнате стоял сильный запах моего альфы, именно такой, каким я его помнил с нашей первой встречи, без посторонних вкраплений. Даже от самых простых движений мышцы во всех конечностях отзывались неведомой ранее тянущейся болью. При более тщательном осмотре обнаружилось несколько покраснений в области бедер, на груди у правого соска красовался яркий синяк.       Голова закружилась и, откинувшись на подушку, я закрыл глаза, стараясь привести разрозненные мысли в порядок. Вчера мне снился такой прекрасный и чувственный сон. Мой альфа и я любили друг друга как настоящая истинная пара, сливаясь в единое целое без страха и смущения. От воспоминаний об этом сновидении внутри так потеплело, биение сердца тут же ускорилось, сладостное возбуждение пробежало по телу и сосредоточилось внизу живота, где сразу же приподнялся член. Пульсация в анусе стала такой сильной, что неосознанно я потянулся к нему, слегка надавливая на немного воспаленный вход.       Не осталось сомнений, что этой ночью я занимался сексом. Это открытие не принесло успокоения, наоборот появились новые вопросы, требующие ответа. Все эти нежности, слова, ласки… Неужели мой альфа мог быть таким? Раньше он был внимателен в постели, но не настолько, чтобы довести меня до умопомрачения. Я так и не смог понять его особого поведения.       Весь день прошел в каком-то подобии деятельности, я пытался прибраться, но все время зависал, погружаясь в раздумья. В конечном итоге бросив бесполезное занятие, я просто свернулся калачиком в гостиной на диване, бессмысленно смотря в экран телевизора. В таком положении и застал меня альфа, вернувшись на удивление довольно рано вечером домой. Мне было стыдно за свое чересчур вульгарное поведение предыдущей ночью, что я спрятал запылавшее лицо в высокий ворот домашнего свитера, оставив выглядывать лишь глаза. Возвращение Мерфи заставило сердце бухнуть куда-то вниз живота. Подкатило волнение, и так захотелось подбежать к нему, обнять, посмотреть в глаза. Возможно, я бы не сдержался, сделав это, но встретившись с ледяным безразличным взглядом любимого, пыл сразу испарился, усадив обратно уже приподнявшийся зад.       – Не спишь еще? – альфа, не дожидаясь ответа, ушел в душ, оставив меня совсем озадаченным.       Этот его взгляд был такой колючий и неприятно пренебрежительный, словно направленный не на супруга, а на бездушную ничего незначащую вещь. Как можно было говорить все те слова, поднимая меня на небеса, возвышая перед всеми как ангела или идола, а сегодня буквально бросить себе под ноги? А то его выражение лица? Может я просто нафантазировал себе? В тот момент я был точно уверен, что моя пара признала меня, увидела во мне единственного омегу. И сейчас, пребывая в полнейшем недоумении, ответов не находилось, оставалось списать все на собственную нестабильную психику, вызванную антидепрессантами.       Следующие несколько дней не отличались друг от друга. Альфа был все так же безразличен, а мои мысли не покидали воспоминания о нашей ночи. Каждый раз, встречая мужа с работы, я ждал хоть маленькой крупицы тепла, но получал лишь очередную порцию пренебрежения. На третий день Мерфи снова принес на себе запах чужого омеги, чем в очередной раз убедил меня в правильности принятого решения. Все, что произошло той ночью, не может изменить нашего отношения друг к другу, став лишь маленьким подарком мне на прощание. Отчуждение настолько пропитало все вокруг, что оставаться рядом было неуютно – мы стали совсем чужие друг другу.

***

      Вещи удалось собрать всего за один день, большинство коробок я тут же отправил в старую квартиру, осталось лишь забрать мелочи, используемые повседневно. Справившись быстро и с этим, я присел на краешек дивана, уже не считая этот дом своим. Дожидаясь мужа, я в который раз прокручивал картинки из супружеской жизни, особенно отчетливо видя самые счастливые мгновения, в душе́ зная, что буду лелеять их до конца своих дней.       Судя по выражению лица Мерфи, он нисколько не удивился, увидев стоящую возле меня большую спортивную сумку. Я тут же вскочил, стоило мне услышать, что альфа вернулся домой. Стоя в гостиной, я смотрел себе под ноги и нервно теребил низ кофты, с ужасом ожидая, когда муж разуется и войдет в комнату. Цепляясь за последнюю надежду, я впился в лицо мужчины, пытаясь разглядеть хоть малейший намек на какие-то чувства ко мне. Безразличная маска не позволяла хоть немного понять истинные мысли стоящего передо мной истинного, того, кого природа создала быть только со мной, того, кого я собирался покинуть навсегда.       – Куда-то собрался? – было ли ему это интересно или же он спросил это из вежливости, но я приободрился, напомнив себе не растекаться перед ним, быть сильным и решительным.        – Я переезжаю в свою квартиру, – сначала неуверенно, но с каждым словом все тверже начал я. – Думаю, ты сам все понимаешь, не будем устраивать сцен. Мы достаточно уже вымотали друг друга, чтобы теперь разойтись спокойно. Документы на развод подпишу в любое время, как только ты их подготовишь.       Заранее заготовленная и отрепетированная речь легко слетала с губ, а внутри все кричало: «Не отпускай! Удержи, останови, скажи, как любишь и не сможешь жить без меня. Пожалуйста, родной мой!».       Альфа пристально смотрел на меня, ничего не говоря. Под взглядом этих любимых темных глаз решимость испарялась на глазах. Выдержать его морально было сложно, и, сдерживая трусливо задрожавшие губы, я отвернулся, сжимая ладони в кулаки.        – Ты уверен? – наконец прервал гнетущую тишину Мерфи.       Хотел было сказать, что уверен, как никогда, но ком в горле и подступающие слезы тут же выдали бы мое внутреннее состояние, и я, с остервенением утвердительно закивал головой.       – Тогда ладно, – мой единственный и самый любимый человек на всей земле спокойно развернулся и вышел из комнаты.       Ладно?! Это все, что он мог мне сказать?       Обреченно постояв еще минуту и вытерев сорвавшиеся все же соленые капли с лица, я ушел, оставляя за собой, как мне казалось тогда, самые прекрасные и самые страшные мгновения своей жизни.