Успокой мою душу

Маленький листок бумаги уже давно превратился в искусный цветок, сложенный в технике оригами с помощью пяти-шести хитрых сгибов. Что поделать, Джереми просто некуда было девать руки. Минувшей ночью он настолько сильно перенервничал, что это сказалось на его внешнем виде – под глазами залегли фиолетовые тени, прическа трагически умерла от бесконечного зачесывания пальцами, на рубашке брызги опрокинутого от страха кофе. И небольшая ссадина на переносице – последствие резкого одевания маски поверх очков. Вымотался по полной, в общем и целом. Сейчас блондин ждал директора пиццерии, с надеждой получить столь желаемый чек с недельной зарплатой, и поскорее свалить из этого места – к горячей ванне и уютной кровати. Но день просто так без сюрпризов пройти не может. - А ты молодец парень! – на плечо охранника легка твердая мужская ладонь. - Пять ночей протянул. До тебя этот рекорд еще никто не устанавливал. Джереми едва со стула не упал, узнав голос собеседника. - Фритц? Ты чего здесь забыл? Нда, пожалуй, после всех пережитых ужасов этой ночи, Фитцджеральд стал слишком прямолинейным и требовательным. Но с другой стороны это было не так уж и плохо. Его собеседник, инструктирующий его по телефону каждую ночь, носящий скромное прозвище «Телефонного парня», а в жизни простой славный малый с именем Фритц Смит, зрелищно улыбнулся, протирая чуть запотевшие очки в зеленой оправе и сдувая с глаз надоедливые прядки рыжей челки. - Директор занят, - коротко объяснил парень, садясь за стол, и одевая свои вторые глаза обратно на нос. – Попросил подменить его при разговоре с тобой. - Вот уж спасибо, - Джереми скривился. – Хотя с тобой говорить проще. Давай ты мне просто дашь чек и я тихо-мирно уйду из пиццерии. Ну… сроком эдак насовсем. - Погоди, погоди, старик, - Фритц замахал руками, останавливая словестный напор со стороны Джереми. – Так ты правда увольняешься? С концами? - А что предлагаешь? Остаться? – блондин нервно повел плечами. – Ну уж нет! Я в этот гадюшник, полный маньячных железок больше даже не зайду. Фритц неопределенно пожал плечами, глядя на напарника. Что ж… за последние два месяца Джереми был чуть ли не единственным выжившим, да еще и отработавшим полноценно пять смен. В любом случае, он заслужил свою зарплату, как никогда. - Ладно, как пожелаешь. Фритц бегло обыскал пару ящиков в столе на предмет чековых листков. Предмет обнаружился быстро, не пришлось переворачивать тонну бумаги, как в предыдущий раз. Парочка быстрых штрихов шариковой ручкой, и вот уже новый, свежеотписанный чек на имя Джереми лежал напротив его обладателя, заверенный фирменной печатью пиццерии. - Вот твой чек, - Фритц неспешно убрал ручку. - И да, я еще приписал тебе пятьдесят центов сверху за старание. - Ага, спасибо… - Джереми сложил чек вдвое и спрятал в нагрудный карман рубашки. - Так я могу уволиться? - Можешь. Это твое желание, - рыжий усмехнулся. - Хотя я бы настоятельно тебя просил продежурить еще одну ночь. Лицо у блондина приобрело кислое выражение. - А какая мне от этого выгода? – с иронией спросил он, внутренне вздрогнув от словосочетания «еще одна ночь». - Без обид, Джереми, - Фритц скрепил руки замком. - Я знаю, тяжело ночью работать… Но я заплачу сверху! Со своих чаевых! И потом… - он заговорщески наклонился вперед, - если ты покажешь себя молодцом, я попросил бы перевести тебя на дневную смену. Блондин шумно вздохнул, погрузившись в размышления. Дневная смена? Не страдать больше ночью от этого кошмара? Слишком заманчивое предложение. Тем более, что деньги нужны все равно, эта зарплата долго у него держаться не будет. - И сколько надбавка? – спросил он, спустя минут пять. - Нууу… - Фритц замялся и, судя по всему бегло посчитал свою зарплату, анализируя плюсы и минусы. - Еще десять долларов и двадцать центов тебя устроит? «Всего-то?» - хотелось воскликнуть Джереми, но он только губы поджал. Чего уж там! Вряд ли у Фритца зарплата была выше, чем у него. - Эх… Ладно уж, согласен. Рыжий довольно кивнул и протянул руку в знак рукопожатия, на которое Джереми ответил. Правда не с сильной охотой. - Ты ведь подумаешь насчет дневной смены? – спросил рыжий как бы между прочим. - Только если будут платить больше, - требовательным тоном ответил Фитцджеральд. - Кхм… - Фритц кашлянул в кулак. - Я обещаю это обговорить с начальством. - Тогда договорились. Итак, все вопросы улажены, и Джереми, не совсем довольный, готов уже покинуть помещение. Как вдруг рука замирает на дверной ручке, а в голове возникает тот самый туманный образ, сотканный из золотого тумана, который ровно на одну секунду привиделся ему во время смены. - Эмм… Слушай, Фритц… - неуверенно начинает парень, не оборачиваясь. - Чего? Рыжий явно уловил его беспокойство, но виду не показывает. Что уж тут поделать, этот парень в принципе по жизни был странным. - А ты когда-нибудь видел в пиццерии… призрак парня в золотом сюртуке? – чувствуя себя полным идиотом спросил блондин. - У него еще синий цилиндр на голове и галстук-бабочка… Не успел Джереми закончить, как Фритц поспешно его перебил, сняв внезапно запотевшие очки с носа. - Не видел! И тебе бы никогда не пожелал бы увидеть! - Это еще почему? Джереми снова напрягся, обернувшись на этот раз. Кажется в голосе телефонного парня прозвучала… паника? - Елки-палки! – Фритц присвистнул и вернул очки на законное место. - Тебе что, не рассказывали? Красноречивое покачивание головой и удивленный взгляд Джереми были понятнее всякого «нет». - Короче, если вкратце, - рыжий откинулся на спинку стула. - Поговаривают, что когда-то в пиццерии была секретная комната. Ну, та самая, где еще запасные костюмы маскотов прятали. Так вот… - он сделал паузу, собираясь с мыслями, - говорят, что когда ловили маньяка, который детей убивал, в этой самой комнате случайно замуровали подростка, одевшего костюм Золотого Медведя. А когда комнату обратно размуровали, то не нашли ничего. Ни тела, ни костей. Как сквозь землю канул. То ли от рассказа, то ли от сквозняка, дунувшего в спину Джереми, но парня заметно так пробрало от этой истории. - Вот жуть… - пробормотал он, сглотнув. - Ну вот. Потому среди нас слушок и ходит, что увидеть золотого призрака на смене – к скорой смерти или несчастьям. Фритц поздно понял, что ляпнул лишнее, по вытянувшемуся лицу блондина. Но Джереми поспешил убрать постное выражение лица и натянуто улыбнулся. - Знаешь, Фритц, я домой пойду. Мне еще отоспаться перед сменой надо. - Ага, - Фритц торопливо подхватил его энтузиазм. - Бывай. Джереми не помнил, как вышел из кабинета и прошел к стоянке автомобилей. Все его мысли занимала теперь рассказанная Фритцем история. Несчастья? Смерть? Какого фига? Не был ли призрак предупреждением завязывать с этой гребанной работой? «Черт, а мне же еще одну ночь с этими кошмарами сидеть… - запоздало сообразил парень, садясь на водительское сиденье и непривычно крепко сжимая руль. - Выжить бы…»

***

Равномерная мелодия, играющая из шкатулки, уже начинала потихоньку окутывать пиццерию. Все верно, время близится к ночной смене. Стрелки часов застыли на цифре «одиннадцать», медленно приближая заветный миг, когда в пиццерии останется всего одна живая душа. Душа, которую захочется убить немедленно, стоит только ему сесть за монитор его старенькой потрепанной машины. - Он остался? – тихо прошептала Марионетка, довольно жмурясь от удовольствия. Мангл, расчесывающая ее красивые нейлоновые волосы, на секунду оторвалась от своего занятия, чтобы успокоить разбушевавшуюся черепушку. - Я все слышала, как на духу, - девочка зачесала на место последнюю прядку и отложила гребешок в сторону. - Он останется с нами еще на одну ночь. - Интересно, - Мари задумчиво взяла в руки длинные локоны лисицы и накрутила белоснежные колечки на пальцы. - Он или слишком отчаянный, или совсем чокнутый. Мангл довольно прикрыла глаза и легла на колени к девушке, полностью отдавая свои волосы в ее распоряжение. Почему-то ей очень нравилось, когда Мари играла с ее длинными волнистыми волосами. Хотя кому это не нравится-то? - Ты выйдешь сегодня ночью на прогулку, Мари? – с надеждой спрашивает лисичка, пока довольная черепушка трется лбом о плечо Марионетки как довольный кот. Девушка лишь грустно улыбается в ответ, медленно перебирая пальцами блестящие белые колечки, расчесывая пушистые накладные уши и изредка подталкивая ласкающийся черепок плечом. - Ты же знаешь ответ, - как можно ласковее сказала она. - Если… - Да-да, помню, - перебила ее Мангл, поджимая накрашенные вишневым блеском губы. - Если разрядится музыкальная шкатулка. - Верно, - Марионетка вздохнула. - Иначе никак. «Иначе никак…» Грустно. Обидно. Досадно. Но для охранника – безопасно. В своем «сознательном» состоянии, когда играла музыкальная шкатулка, она старалась не причинять ему вреда. Бедный парень был не виноват ни в чем. Такая уж программа. Но без шкатулки она становилась таким опасным зверем, что даже аниматроники в страхе отступали. - Мангл, - пальцы Мари застыли, и белые локоны легко выскользнули из ее пальцев. - Скажи-ка мне… ты ведь все помещения в нашем здании посетила? Если Мангл и заинтересовал вопрос, то виду она не подала. Все что она сделала, это спокойно поднялась с коленок куклы и переглянулась с черепушкой. - Все, куда смогла забраться, - подтвердила лисичка, сладко потянувшись, как после хорошего сна. - Я только в комнату запчастей не хожу. - А почему, золотко? – поинтересовалась Марионетка, склонив голову вбок. - Что тебя тревожит? - Ничего, - девочка презрительно скривила губы. - Я не хочу с Фокси встречаться. Он меня раздражает. Мари театрально покачала головой, будто сильно расстроилась после ее слов. - Ай-яй-яй, дорогая. Ведь вы должны дружить, разве нет? – она приподняла тонко очерченные брови. - Вы ведь бравые пираты. Покорители морей. - Да ну его, дефектного, - фыркнула Мангл, запрыгивая на низенький столик и балансируя на его краю, подобно ловкой гимнастке. - Мало того, что никакой пользы от него нет, так еще и обзывается. «Анорексичкой» зовет. Комнату залил звонкий смех Мари, вызвавший несколько недоуменный взгляд со стороны Мангл. - Ну, дорогая, - кукла аккуратно вытерла выступившие на глазах фальшивые слезы. - По сравнению с тобой, я еще большая анорексичка, чем ты. Осознав, что только что она ляпнула, лиса испуганно зажала себе рот руками. Черепушка так и вовсе спряталась за спину хозяйки, виновато стуча зубами. - Ой, Мари! Извини! Не подумай ничего такого… - Ничего, моя хорошая, - поспешила успокоить испуганного ребенка кукла. - Я уже простила. Мангл соскочила со столика и крепко обняла куклу за талию, уткнувшись лицом ей в грудь. - Ты такая добрая, Мари, - прошептала она, почувствовав мягкие руки Мари на своих плечах. - Если бы я была человеком, я хотела бы, чтобы ты была моей мамой! «Мамой?..» Марионетку будто током поразило. Она даже чуть сильнее сжала пальцы на креативной блузке Мангл, но та ничего не заметила. Почему-то это слово глобально тряхнуло ее системы, вызвало что-то… что-то давно забытое, но несравненно родное и близкое по нутру. Но вот что? - Я и так ваша мать, Мангл, - пробормотала кукла, отгоняя странное наваждение. - Я ведь дала вам жизнь. Тебе, твоим друзьям. Старшим аниматроникам. Всем. - Верно… - лисичка дернула пушистым хвостом, и моргнула целым глазом. – Я чуть не забыла. Ты и так моя мама. - Правильно. А теперь, - Мари лукаво посмотрела на нее, - почему бы тебе не вернуться в Детскую бухту и не подождать начала нашей следующей ночи? Коротко взглянув на настенные часы, Мангл и сама поняла, что пора возвращаться к себе. А потому торопливо попрощавшись, она пошла к себе. Опять, через вентиляцию, гремя своими титановыми костями эндоскелета. А Марионетка забралась обратно в свою коробку, удобно устраиваясь на ее донышке и выпутывая руки из тонких управляющих нитей. Ночью они были не к чему. Из головы упорно не уходила странная оговорка Мангл, вызвавшая столь противоречивые чувства у, казалось бы, обычной, не имеющей эмоций машины, как она. «Почему меня это так зацепило?» Она не знала ответа, и не хотела его искать. Ее жизнь и так полна была неопределенностей. Лучше уж просто жить, донимать охранника по ночам, веселить детей… Нет. Не лучше. Ни капельки не лучше. И тут в голове всплыла другая фраза. Не так давно прозвучавшая, но тоже несшая в себе странный, мистический, и полный необъяснимой муки смысл: «Меня зовут Фредбер. И я когда-то тоже умер здесь…»

***

А вот и злосчастный удар часов, знаменующий полночь. Джереми уже успел много раз себя проклясть за излишнюю доброту и уступки. Надо было, все-таки, сказать Фритцу нет! Надо было! И вот теперь его испытывает этот бешеный, необъяснимый страх, появляющийся всякий раз, когда он начинал заводить музыкальную шкатулку в Призовой комнате или освещал коридор, на предмет присутствия там аниматроников. «И на кой черт я только согласился пойти на эту злосчастную шестую смену?» На этот вопрос у бедного парня ответа не было. И, возможно, никогда и не будет, если он не доживет до конца эту смену… - Так, ну-ка! Соберись, тряпка! Хватит трусить! Выжили же мы в пятую ночь? Да. Что нам стоит и в шестую выжить?... Веселая ситуация. Сам говорит вроде бы бодрым голосом, но глаза беспорядочно бегают по камерам, а колени глухо стучат друг об друга, как и зубы. Страшно до чертиков. Дрожащей рукой он включает фонарь, чтобы проверить коридор и испуганно вжимается в кресло. Ибо бравая компания «старых» товарищей уже стояла в проходе. Один скалисто улыбался, выставив вперед свой наточенный, но ржавый крюк, а второй мрачно смотрел, сверкая в потемках яркими алыми огоньками глаз. К счастью фонарь в руке, и помигать не проблема. Другая проблема в том, что треск в вентиляции уже послышался, равносильно с надоедливым «привет!» от Мальчика с шариками. А ведь еще даже часа ночи нет! «Стремно-то как… - Джереми напряженно сглатывает комок подступивший к горлу, отгоняя нечисть из центрального коридора. - Почему они такие шустрые?» Короткий перерыв, чтобы завести шкатулку для куколки, еще пара миганий фонарем, и вот снова слышится пробирающий смех ребенка и следующий за ним звук поползновений. В темпе Джереми надевает маску, откладывая очки в сторону и притворяется «своим», паря мозги вошедшей в комнату Чике и Бон-Бону. Двое за раз! Кошмар! «М-мать твою…» Обстановка накалялась. К часу ночи Джереми уже трижды успел прогнать надоедливого лиса и избежать смерти от удушья пять раз, не забывая подкручивать шкатулку время от времени. К двум же часам все стало еще хуже, казалось, что Фредди, Бонни и Чика попросту сговорились, по очереди выскакивая перед несчастным охранником в рваном промежутке между миганием фонаря и заводом шкатулки. В настолько рваном, что завод ее падал все сильнее и сильнее. «Я же не успею так, в конце концов!» Началась паника. Джереми изо всех сил старался успокоиться и сосредоточиться. Фонарь. Так, в коридор светить нельзя. Мангл застыла над порогом. Смех Мальчика с шариками далеко и пока звучит второй раз, значит еще есть время. Надо бы шкатулку завести… Только… Свет в окне вентиляции выхватывает гостя. Бон-Бон! Шкатулка почти потеряла завод, но задушенным быть тоже не хотелось. Поэтому Джереми выбрал маску. И тут же пожалел. Кролик двигался мучительно медленно, осматривая комнату буквально по сантиметру. «Нет! Нет! Ну уйди! Уйди, пожалуйста!» - молился про себя парень, зажмурившись от страха и сжимая побелевшими пальцами край столешницы. Казалось прошла целая вечность, прежде, чем надоедливый голубой маскот ушел. Сняв маску и в спешке нацепив очки, Джереми переключился на ненавистную одиннадцатую камеру, торопливо заводя шкатулку. И столкнулся с пустым взглядом Марионетки, направленным прямо в камеру. «Мне хана…» - обреченно подумал парень, чуть не отпустив завод. Живот свело судорогой в преддверии скорых неприятностей, черные омуты Марионетки буквально приковали его к экрану, заставив обо всем забыть. И тут он испытал новый шок, заставивший его свалиться с многострадального стула. Потому что в пустой комнате, почти над его ухом прогремел громкий раздраженный крик: - Фонарик зажги, придурок! Быстрее! Падение вышло красочным и болезненным. Копчик так точно взбунтовался, расплескав вокруг себя едкую жгучую боль. Но неизвестный крик подстегнул его: он и впрямь давно не светил в коридор. Торопливо подскочив на ноги, охранник торопливо зажег фонарь, и как раз вовремя – Фокси уже изготовился к прыжку, но обиженно взвыл, когда слепящий луч ударил по глазам. А получив еще несколько порций мигающего света лампочки и вовсе торопливо убежал, матерясь на весь коридор и шугая всех направо и налево. Временно спасен. Подняв упавший стул с пола, Джереми осмотрел комнату, и почти сразу же нашел что искал. Бледный силуэт, стоящий в тени комнаты у склада мониторов в углу. Из одежды он смог отличить только длинный фрак да классические брюки, на волосах четко проглядывался цилиндр. Фредди? Нет. Глаза не его. И даже не его игрушечной копии. Они похожи на глаза Марионетки – такие же бездонные, с горящими в глубине белыми точками-зрачками. - Ты еще кто такой?! – почти сплюнул в ярости Джереми, в очередной раз проклиная свое решение посетить ночную смену вновь. Незнакомец хрипло рассмеялся, прикрыв глаза. - Уже забыл, как видел меня вчера? - с издевкой спросил он, выходя в тонкую полоску света. Бледно-желтое освещение мгновенно окрасило его одежду в золотой цвет, и Джереми тут же вспомнил привидевшийся накануне глюк. - Погоди… - он сглотнул, пропуская мимо ушей очередное «привет!», эхом прилетевшее из вентиляции, - так ты и есть тот… тот… - Призрак, - любезно закончил за Джереми незнакомец, внимательно изучая взглядом охранника. - Договаривай уж, раз начал. Джереми протер глаза, проверяя в порядке ли он. Может быть, он слишком сильно головой стукнулся? Нет, призрак так и стоял на месте, скучающе смотря на паутинку в темном углу комнаты. Описание Фритца всплыло в голове само собой, и охранник с силой прикусил себе язык, чтобы не взвыть. Везет же ему. Чувствуя на себе напряженный взгляд охранника, незнакомец, некоторое время, стоял неподвижно, но потом раздражительно посмотрел на парня. - Хватит глазеть на меня, идиот! – гневно рыкнул он, заставляя того вздрогнуть. - У тебя полная пиццерия проблем! «ОЙ!» Будто в подтверждение его слов из вентиляции послышались радиопомехи. Мангл! Быстро сняв очки, Джереми нацепил маску, ожидая, пока лиса исчезнет из комнаты. Однако ему пришлось посидеть чуть подольше, потому что компанию ей составила Чакки, издевательски пощелкивающая эндосклетной челюстью. Когда же дамы, наконец, покинули комнату, он первым делом завел шкатулку, а потом осветил коридор и, поочередно, вентиляцию. - Шустро по кнопочкам долбишь, парень, - фыркнул призрак, фактически сливаясь с телевизорами, однако все так же внимательно наблюдая за парнем. - Отвяжись, будь добр… - проворчал вспотевший от напряжения охранник. - Что тебе вообще от меня надо? Парень слегка опустил глаза в пол, и отвернулся в сторону, теряя интерес. Джереми даже подумал, что его вопрос улетел в пустоту. Но как ни странно, он ответил, правда очень странно: - Самая малость. Чтобы ты выжил. Что ж… от такого заявления Джереми, ну мягко говоря, прихренел. - Эээ… Чего? Золотой раздраженно закатил глаза к потолку, снимая цилиндр с головы. - Нет, ты и правда тормоз, - прорычал он, зыркнув на парня со злобой. - Что я сказал непонятного? - Погоди, тебе какой от этого резон вообще будет? – с подозрением спросил блондин, освещая коридор и в который раз шугая компанию старых аниматроников как можно дальше. Призрак долго и упорно молчал, следя за его действиями, а потом, когда молчание слишком затянулось, мотнул головой, отворачиваясь. - А вот это мое, и только мое дело, парень. Без обид. «Ну класс! – уныло подумал Джереми, проверяя камеры. – Дал же бог в помощники зануду!» - И вообще, прекрати меня вопросами засыпать, - снова рыкнул призрак, сдув с глаз челку. - Там Чика в вентиляции, приготовься лучше. Предупреждение было не лишним. Джереми едва успел натянуть на себя маску, как старая вариация златовласой красотки без кистей рук нагло прошлась по комнате, пару раз щелкнув сломанной челюстью, и разочарованно ушла. «Как-то странно все это…» - рассеяно подумал парень, продолжая свой нелегкий труд, под названием «выживание» и постепенно входя в нужный ритм. Уже проще. Начало ночи было трудным, но он справится. Призрак изредка давал ему подсказки, если он впопыхах не замечал прошмыгнувшего кролика в вентиляции или навязчивую курочку, но основную часть работы он выполнял сам. Ближе к половине четвертого ночи, Фокси снова попытался пробить линию обороны, но снова был безжалостно ослеплен фонариком. Слушая громкую ругань пирата, Джереми не смог сдержать довольной улыбки на лице. - Фиг тебе Фокси. Не пройдешь, - усмехнулся он, подбрасывая фонарь на руке. Золотой встрепенулся от его слов и задумчиво прислушался, пытаясь что-то уловить. - Как-то тихо стало, - задумчиво пробормотал призрак. И действительно, стало непривычно тихо, даже треск титановых костей Мангл слышался сильнее чем обычно. Не хватало какого-то звука. Очень знакомого и ненавязчивого… И тут Джереми прошиб поток холодного пота. - ТВОЮ МАТЬ!!! – горестно взвыл он, хватая непослушными пальцами компьютерную мышь. - Я шкатулку не зарядил!!! Он быстро переключил передачу на одиннадцатую камеру, пытаясь одновременно завести маленькую коробочку, но шестеренки безнадежно выбились из колеи, без возможности быстрой починки. В Призовой комнате кукла уже выбралась из коробки и стояла так близко к камере, что охранник понял – она уже у двери. - Нет… нет! Нет! НЕТ! – взвыл парень, хватаясь от отчаяния за голову. - Она меня убьет… Внезапно его с силой кто-то тряхнул и буквально силой заставил одеть маску, отчего «стекла» улетели на стол, чудом не разбившись. Холодная рука на затылке вгоняла в нервный тик, пальцы впились в дерево так крепко, что чуть судорогой не свело. Оказывается, пока он глазел на камеру, в комнату вошел Фредди и теперь его блуждающий ледяной взгляд ходил из одного темного угла в другой. Джереми хотел содрать маску с лица, уж лучше умереть от лап Фредди, чем от паучьих пальцев Марионетки, но рука на затылке сомкнулась еще крепче, а холод продолжал расползаться. Скосив глаза в сторону, блондин понял, что его затылок держит ни кто иной, как золотой призрак. - Что ты делаешь?! – простонал парень, тяжело дыша в маску. - Я все равно труп! Чувствительный подзатыльник заметно его отрезвил, однако сразу же после этого призрак стал самим собой – его руки больше не могли зацепиться за твердые поверхности, а сам он будто померк в свете. Парень повернулся к Джереми, испепеляя его взглядом своих бездонных черных глаз. - Прекрати реветь как девчонка, Фитцджеральд! – рявкнул он в ярости. - Правда хочешь сдохнуть? - Да о чем ты вообще? – уже растерянно промямлил блондин, дрожащими пальцами сжимая фонарик и кое-как освещая коридор. Никого. - Я знал, что ты упустишь шкатулку, - ответил призрак, так спокойно, будто говорил о погоде или прогулке. - И ждал этого. Джереми аж поперхнулся от такого заявления. - Ждал? Но зачем?! - Не твоего ума дело, - золотой снова мрачно оскалился в свете мигающей желтой лампы. – Лучше покажи мне, где Марионетка. Пришлось на время заткнуться, потому что в комнату пришел Бон-Бон. Сидя в маске и наблюдая, как надоедливая Мальвина осматривает каждый уголочек комнаты, Джереми в темпе соображал. «Камеры… Камеры… какие камеры-то? Я ее никогда не упускал! Правда…» Сразу же, как кролик ушел, охранник решил проверить свою теорию и в темпе проверил три камеры. Но нет, ни в Детской бухте, ни на главной сцене, ни в зале празднований куклы не было. - Ну что? – призрак прищурился. - На ЭТИХ камерах ее нет, - упавшим голосом сказал Фитцджеральд. – Но… может быть в коридоре, возле комнаты запчастей… Переключив камеру на коридор, парень в ужасе отпрянул. Да вот же она! Идет вдоль стены, навстречу камере, словно только что вышла из двери, где сидели старые аниматроники. - Хорошо, - призрак довольно хмыкнул и прошел сквозь парня, обдав его холодным ознобом. - Продолжай следить за аниматрониками. И забудь про шкатулку на сегодня. - Стой! Джереми не мог просто так его отпустить. Поймать призрака, конечно, у него не получилось бы, но вопрос задать нужно было. - Зачем ты это делаешь? Почему?... Как об стенку горох. Незнакомец уже растворился, оставив после себя только золотую пыль и холод. Блондин горестно взвыл и откинулся на спинку стула. Как же прожить еще два часа, если Марионетка на воле? Нет, он, конечно, продолжит освещать коридор и прятаться под маской, но поможет ли это? И тут по комнате прошелся едва слышный, однако хорошо отчетливый шепот, от которого у охранника по спине пробежался град мурашек и замерло сердце: - Пообещай мне, что если доживешь до шести утра, то немедленно уволишься. И никогда сюда не вернешься…