Успокой мою душу

Мрак пиццерии – отдельное понятие. Многострадальные охранники уже успели усвоить это правило, испытав его, так сказать, на своей собственной шкуре. Это то самое неприятное чувство, заставляющее судорожно вжиматься в кресло, прислушиваться к любым посторонним звукам и тихо молиться, чтобы хотя бы в этот раз тебя избежала чертова карма смерти. И это чувство подпитывал необъяснимый… хотя какой там, очень даже объяснимый звук переливчатых сбившихся колесиков шкатулки. Звук, который означал, что Марионетка идет за тобой. Вот прямо как сейчас… Тонкие паучьи пальцы с силой сжали белую ленту на шее, а бездонные глаза сверкали двумя безумными белыми огоньками, наполняясь чувством мести и жаждой. Дикой жаждой убийства. Джереми все-таки совершил ошибку. Непростительную и глупую. И теперь он должен за нее поплатиться. Ее руки, задушившие уже далеко не первого охранника, слегка покалывало знакомой истомой, заставляя их подергиваться и непроизвольно сжиматься в кулаки. Торжество было видно в каждом последующем жесте Марионетки, будь то взмах рукой, покачивание черных волос на гуляющем сквозняке или моргании глаз. - Я найду тебя, глупец… Бестелесный металлический шепот эхом прокатился по коридору, а лицо озарила маньячная улыбка. Уже немного осталось. Да, она только вышла из Призового уголка, минуя надоедливый красный огонек камеры, да, еще нужно было пройти весь зал для празднований, прогнав со своей дороги всех попавшихся на пути аниматроников. Да, все это еще предстояло сделать, но это лишь мелкие помехи на пути. Ничто не способно ее сейчас было остановить. Старшие аниматроники слишком уважали свою «приемную мать», давшую их искалеченным телам новую жизнь, а новые, пусть и не признавали этого, но боялись. И уступали ей. Приблизившись к арке, ведущей в зал для празднований, Мари недовольно цыкнула, заметив в тени конструкции рьяно протирающего глаза Фокси. Отборный мат и проклятия сыпались из его уст вперемешку с жалобным скулением, пока он отчаянно пытался увидеть в слепящих серых пятнах хоть что-нибудь вменяемое. Пусть даже этот самый косяк, у которого он сейчас стоял. Поэтому Марионетку он, скорее, почуял, чем увидел. Острый слух и пиратское «чутье» даже в таком немощном виде его еще не подводило ни разу. - Мари? – голос пирата больше напоминает нервное тявканье с такой же металлической хрипцой, как у Мангл, только более низкой. - Что ты здесь делаешь? Здесь же… - Прочь с дороги! – грубо оборвала аниматроника кукла, сверкнув белыми зрачками. Ее едкое желчное желание мести подействовало на лиса подобно жгучей кислоте – неслабо так пробрало. От кончиков пушистых, но несколько искалеченных рыжих ушей и до подошвы драных пиратских сапог. Посему решив, что лучше слепой, но живой, Фокси поспешно пододвинулся в сторону, открывая Марионетке свободный проход в зал, где никого не было. Только из левого рукава вентиляции далеким эхом слышался звонкий смех мальчика с шариками. «Тебе конец, мальчик…» Предвкушение росло неимоверно, от страстного желания убить уже звенело в голове. Ей не нужна была вентиляция, чтобы достать охранника, она всегда приходила с парадного входа. Так интереснее. Зачем придумывать сложные пути, проходить вентиляцию, миновать остальных аниматроников? Незачем. Вот и все. Марионетка спокойно пошла вперед, приближаясь к центральному коридору. Ее внимательный взгляд уловил широкую спину Фредди внутри кабинета охранника, похоже, аниматроник только-только вошел. Ничего, его она пропустит. Это всего лишь пара минут, которые позволят глупому мальчишке поверить в чудесное спасение. Или все-таки нет? Ожидая момента, когда Фредди выйдет из комнаты, Марионетка вслушивалась в окружающие ее звуки. Это уже стало привычкой после постоянной терапии музыкальной шкатулки – прислушиваться и искать что-то знакомое в тишине. Что-нибудь, помимо дневного смеха детей. И она услышала. Очень тихое, едва различимое пение, отражающееся от мозаичных стен и потолка и исходившее откуда-то из противоположного кабинету охранника места. И такое непривычное, что она сразу поняла – это не Той аниматроники развлекаются. Пора привлечь вниманье И сказку рассказать… «Это еще что такое?...» Голос был странно знаком Марионетке, она была абсолютно уверена, что уже слышала его. Причем вот совсем недавно, возможно во время предыдущих ночей. Охранник? Нет. У этого мальчика просто не могло быть такого голоса. Глубокого, проникающего в самое механическое сердце и успокающего отравленный чувством мести разум. Но и аниматронику голос тоже не принадлежал, нет металлического скрежета в голосе. Кто же это? Чтоб в жизни как преданье Они могли знать… Какая странная песня… Сказка. Которую должны знать. Наиглупейший набор слов, ничего не скажешь. Но слова манили куклу, манили так сильно, что заглушили инстинкты программы. И вот она уже делает первый шаг прочь от коридора, из которого неторопливо выходит вокалист старого состава, напряженно прислушиваясь и пытаясь поймать еще хоть одно таинственное слово. Или хотя бы эхо от шепота. Но больше пока ничего слышно не было. Бездонные черные глаза остановились на арке, у которой не так давно стоял Фокси. Интересно, оттуда шло эхо? Да, скорее всего. Но точно не из Детской бухты, у Мангл во владениях никто, кроме нее самой, никогда не бывал. А что в другом конце этого коридора? Комната запчастей. «Звуки идут из… мастерской? – Мари растерянно моргнула, слегка поджав губы. Ее разрывало на части дикое желание разорвать охранника и банальное любопытство перед таинственным феноменом, происходящим сейчас. - Почему?...» Фредди не стал с ней здороваться или спрашивать, как она сюда попала, за что кукла была ему страшно благодарна. Шатен вообще был самым вежливым и понятливым из своей команды. Хотя это, наверное, потому что у него своих проблем хватает. Еще бы, он же тоже разваливается по частям, как и его товарищи. Одинокие и забытые, они все ждут, когда и на них обратят внимание, но в ответ получают лишь безразличие. Медленным шагом Фредди идет в родную обитель, крепче стискивая в руке микрофон и то и дело моргая глазами. «Раз уж я вышла… То не буду терять шанс!» Подобно тени, она пошла следом за Фредди, приближаясь к арке. А шатен если и заметил, что она идет следом, то виду не подал. Но у самого выхода из зала торжеств медведь неожиданно свернул влево и отошел к камере, приблизившись к ней почти вплотную. Все ясно. Закрывает ее от камер. Мари даже улыбнулась, перехватив короткий взгляд голубых глаз шатена, и коротко ему кивнула в знак благодарности, а затем вошла во тьму арки. Одни для развлеченья Волю крушат… Вот он! Теперь она отчетливо услышала слова. Тот же голос. Звук эхом прокатился по коридору, растворился во всепоглощающей тишине и исчез за дверью мастерской, юркнув в приоткрытую дверную щель. Все это очень было похоже на игру в кошки-мышки, причем Марионетка чувствовала себя мышью. Маленьким безвольным зверьком, идущем на поводу у пока что непонятного, но странно опасного хищника. Застыв у двери, девушка протянула пальцы к потертой железной ручке, на секунду задержавшись. Зачем она это вообще делает? Может еще не поздно убить охранника? Зачем давать глупцу шанс выжить, когда он так жестоко ошибся? Вторые отвлеченья, А этот голос будто видит ее насквозь. Подстегивает, когда надо сделать решительный шаг, и не дает думать о посторонних вещах. Паучья рука смыкается на ручке и плавно толкает дверь, открывая старую заброшенную комнату. Никого. Пусто. Что ж, она точно такая же, как и в тот раз. Только сейчас на полу не было аниматроников, все разбежались по пиццерии… Третьи из золота… Бестелесный голос прозвучал так громко, что Мари даже поморщилась. Эхо отразилось многократно, отчего последнее слово задрожало в искаженном звуковом эхе и дроблено рассеялось, оставив после себя гул в голове и странное чувство дежавю. Внимательно осмотрев комнату, кукла не заметила ничего, и уже собралась раздраженно уйти и хлопнуть дверью, как ее внимание привлек едва заметный блик в правой части комнаты. «Золото?...» Присмотревшись, Марионетка поняла, что мастерская не ограничивается одной комнатой. Почти незаметная во мраке темная арка тонула в сгущающейся тьме, одинокая лампочка не могла осветить того, что находится внутри. Но ей свет незачем, ее глаза и сами как непроглядная тьма. Поэтому она все отчетливо видит. Правда находки не оправдывают ожиданий – несколько игровых автоматов, видимо списанных по причине поломки. И еще кое-что… Старый потрепанный костюм. Испачканный бурыми подтеками, местами истлевший и потерявший цвет. Даже трудно было понять кто это, голова так низко опущена, что не разглядеть. Но он тоже не золотой. Что же тогда она видела? Ответ пришел сам собой. Точнее прозвучал. Тем самым таинственным голосом, который напевал песню и вел Марионетку прочь от комнаты охранника. - Снова здравствуй, дорогая. Она неторопливо оборачивается, уже зная, кого увидит. И не ошиблась, различив в потемках знакомый бледно-золотой фрак, такого же цвета локоны и почти черный цилиндр. - Опять ты? – скучающе спросила кукла, поправляя собственные растрепанные черные волосы. Призрак принципиально не ответил на досаждающий вопрос. Мари была предсказуема, тем более в раздраженном состоянии. Он долго и настойчиво осматривал ее, пытаясь найти какие-нибудь следы злости или ярости, но ничего подобного она не показывала. Даже бездонные глаза были пусты, в них не горело этих опасных белых зрачков, которых так боялись все аниматроники. - Вижу, тебе понравилась моя маленькая песенка, - фыркнул Фредбер, шутливо приподнимая цилиндр. - Я польщен. - Значит, мне не показалось, - все тем же убийственно спокойным голосом подтвердила кукла, продолжая оставаться на месте. Подходить к призраку она не собиралась. - Твой голос и впрямь легко запомнить. Не «механический». - Ну, я же не аниматроник, - пожал плечами собеседник. – А вообще я рад тебя видеть. У нас есть о чем поговорить. Девушка холодно усмехнулась, дернув рукой. - Это меня не касается, - отрезала она, оборачиваясь к выходу. - У меня есть дело. - Убить охранника? – тонкие брови парня поползли под редкую золотистую челку, а выражение лица чуть сменилось. Теперь кроме непонятного веселья на нем еще отражалось беспокойство. - Прости, но я тебя никуда не пущу. - А меня твое мнение не волнует, кретин! – выплюнула Марионетка. Ярость, успокоенная голосом Фредбера, вспыхнула с новой силой, заключая в свои душащие объятия и не давая вырваться из них. – Ты вообще не можешь меня остановить, так-то! - Я – нет, - спокойно согласился с ней золотой медведь, скрещивая руки на груди. - А место, в котором ты находишься? - Чт… Марионетка раздраженно повернула голову, зацепив краем глаза один из игровых автоматов, и в ужасе отпрянула, увидев на его стенке алый подтек. Беззвучный вопль застрял в горле, когда она поняла, что вся комната, в равной степени покрыта кровью. Она была повсюду: на стенах, автоматах, брызгами обрамляла потолок и лужами стекалась по полу. - Что это за комната? – одними губами прошептала девушка, разом позабыв про Джереми, его офис и предвкушающее чувство убийства. - Я же зашла в мастерскую! Как… Короткий смешок Фредбера только еще сильнее напугал ее, и она в страхе закрыла лицо руками. - Успокойся, Мари. Два слова, встряхнувшие пошатнувшийся разум Марионетки. Ей пришлось долго моргать, прежде чем знакомая темная комната стала прежней, обычной, покрытой пылью и грязью. Внимательно посмотрев на призрака, она заметила горящие в его глазах белые точки и поняла, как она смогла увидеть эти странные кровяные следы и лужи. - Твои друзья, которым ты дала новую жизнь, весьма молчаливы, - хихикнул призрак, видимо тоже внимательно оглядывая комнату и ее неожиданную тайную историю. - Или весьма ранимы. Иначе, почему бы они тебе не рассказали об этой маленькой секретной комнатке? Кукла зажмурилась. Слово неприятно резануло слух. Секретная? Да, возможно она о ней не знала. Но почему, черт побери, у бесчувственной игрушки проснулся откуда-то из недр сознания не то страх, не то необъяснимая истерика? - Ты что, в шутки со мной играешь? – уже прокричала кукла, делая несколько шагов назад. - Прекрати уже! Что это за комната? – простонала кукла, едва не подчиняясь желанию немедленно убраться из этой комнаты вон. Холод коснулся ее одеревеневших пальцев, мягко скрепляя в объятиях. Рука призрака легла поверх ее руки, почти нежно огладив фарфоровую поверхность. Мягко переплетя свои пальцы и ее, Фредбер легонько потянул дрожащую руку, со странной для призрака материальной силой. Будто на секунду он стал материальным. - Пойдем. Удивленная «материальностью» призрака, и подчинившись непонятному чувству, Марионетка позволила провести себя вновь через всю комнату. Туда, где в самом пыльном углу восседал потрепанный «мертвый» аниматроник. - Что ты мне пытаешься показать? – спросила кукла, вновь осматривая обесцвеченные куски неразложившейся обшивки. - Это же просто костюм. - Просто костюм? – в голосе Фредбера прозвучали странные нотки, похожие на презрение. - Не думаю. Презрение было настолько заметным, что Мари удивленно приподняла брови. Рассмотрев костюм внимательней, она поняла, что то, что она приняла за обрывки, на самом деле было потрепанными кроличьими ушами, да и само лицо аниматроника ярко напоминало лицо Бонни. Вот только цвет… видимо когда-то он был все-таки золотым. Хотя она могла и ошибиться. - Что ты имеешь в виду? – спросила она с подозрением, подойдя к костюму еще ближе. - Смотри глубже, - Фредбер сверкнул в темноте белыми зрачками глаз, как бы намекая, КАК надо смотреть. - Ты ведь умеешь так делать. «Ага, то есть опять разозлиться», - с раздражением подумала Марионетка. Что ж, это было не так трудно и сделать. Без успокаивающих звуков музыкальной шкатулки было мучительно тяжело и проблематично унять в голове беспокойный звон и жажду убийства, которая все еще сидела где-то там и ждала своего часа, подобно хищнику. Дав волю своим эмоциям, кукла крепко зажмурилась и снова начала изучающе осматривать кровавую комнату. Но поскольку теперь ее интересовал определенно костюм, она проигнорировала окровавленные стены и автоматы. Что-то было в костюме странное. Что-то, что высвобождало из механического сердца искры страха. Быть может дело было в покрытых кровью огрызках уцелевшей обшивки. Или в зверском оскале кролика, который приобрел воистину жуткий вид… Или в раскрошившихся среди механического эндоскелета обломках человеческих костей и кровеносных сосудов, которые невооруженным взглядом сразу и не заметишь. Марионетка с ужасом осматривала живой труп, с трудом скрывая отвращение и испуг. - Эта… эта кровь… и человеческие кости… Тонкие пальцы потянулись было к голове «трупа», чтобы слегка приподнять его за подбородок, но призрак прервал эту затею, ударив куклу по ладони своей призрачной рукой и разом меркнув в темноте. - Не трогай! – в голосе проскользнули рычащие нотки. Мари послушно убрала руку и даже отошла от костюма подальше. Моргнув пару раз и внутренне успокоившись, она вновь спокойно осмотрела комнату, убедившись, что больше крови нет, и что костюм выглядит не как свежий труп. Хотя кости можно было разглядеть и так – на шее, среди механических позвонков. - Почему ты меня отогнал? – спросила кукла у призрака, и наталкиваясь на его искрящийся сердитый взгляд. Он был зол. Но судя по всему не на себя, а на того, кто был заключен в этом костюме. - Скажи, Мари, - он отвернулся от «трупа» и посмотрел в глаза кукле. - Эта комната. Она вызывает у тебя какие-нибудь воспоминания? Если Марионетка и считала раньше, что с этим парнем не все так просто, то сейчас это чувство достигло своего пика. Комната и впрямь была странной, и, почти в буквальном смысле, пропитанной кровью, но не настолько, чтобы вызывать воспоминания. Или нет? Игровые автоматы ничем не отличались особенным, просто машины. На стенках каждого из них был нарисован кто-нибудь из старых аниматроников. Так ближайший автомат был, судя по всему, посвящен Фокси. Его улыбающееся лицо, пусть и заметное истлевшее за прошедшее время, все еще было хорошо распознаваемо. Мари даже положила руку на приборную панель с кнопками и нажала одну из них. Ничего. Ничего такого. Вымученно улыбнувшись, кукла села рядом с автоматом, у вышерканой стены, где тоже было когда-то очень большое пятно крови. И в этот момент у нее в голове внезапно взорвался сноп искр. Механическое сердце отсчитало два долгих удара, показалось, что мир застыл на месте, как на видеозаписи. Белый туман в голове неожиданно разошелся, приоткрывая свои скрытые картины и посылая их в бешеной скорости, словно крупье, раздающий карты в покере. Наверное, если бы кукла была из плоти и крови, то сейчас бы по ее телу в бешеном темпе бежали мурашки. Из «тумана» всплыл образ молодой женщины, чем-то похожей на саму Мари. Разница может была только в цвете волос да одежде, но это было неважно. На подсознательном уровне она ощущает боль, сковывающую грудную клетку, и плещущуюся прямо под собой ручей свежей крови, источником которого является рваная рана в этой самой грудной клетке. Пальцы сковывает холод, а взгляд постепенно гаснет, вместе с уходящей из тела жизнью. Девушка сидит у стены и пытается что-то сказать, перебарывая боль, пытаясь не подавиться кровью, стекающей из уголка рта, но вместо слов слышится только хриплый кашель, мешающий словам вырваться наружу. - Я была здесь… - бормочет кукла, вырывая из белого тумана странные воспоминания. Свои воспоминания. - На этом самом месте. Когда-то давно… На несчастную падает едва заметная тень, отбрасываемая одинокой лампочкой комнаты. Взгляд жертвы измученно поднимается, но ничего конкретного женщина разглядеть не может. Лицо скрыто плотной тенью от опущенного козырька фуражки, видны только блики в темных глазах, и те отбрасывает зажатый в руках окровавленный нож. На ноже, кстати, ее кровь. Та самая, что плескалась у ног. Ну а кроме лица… униформа. Возможно фиолетовая. Трудно разглядеть цвет, когда перед глазами плывет такой плотный туман. И еще видно не то жетон, не то бейдж. Бледно-золотистый, с именем. Охранник?... «Я была убита здесь». Мари с силой трясет головой, выгоняя назойливый туман из памяти и пытаясь унять бешеные потоки искр в голове. Все это было слишком неожиданным для нее, пусть давно ожидаемым, но неожиданным. Она даже позабыла, что не одна в комнате. Но вот Фредбер о ней не забыл точно. Опустившись на одно колено, он хотел было ее приобнять, но рука прошла насквозь, заставив куклу вздрогнуть. Он еще был слишком слаб после прошлого раза. - Это место слишком много значит для тебя, - уверенно сказал он, перехватив ее взгляд, полный смятения. - Фредбер… - Марионетка была настолько подавлена, что не нашла ничего лучше, чем прижаться плотнее к этой самой стене, у которой умерла. - Это все слишком странно… Я… я… Слова застряли в горле. Слезы, ненастоящие кукольные слезы, поддались душащим эмоциям, и девушка не смогла их сдержать, так что теперь черные капельки начисто смывали ненастоящий грим с фарфорового лица, смешиваясь с лиловой краской и капая на подол черного платья хозяйки. Она просто плакала, как маленькая девочка, но ничего не могла с собой поделать. - Теперь ты знаешь, что случилось здесь, верно? – спокойно спросил призрак, сочувственно прикрыв глаза. На большее он способен не был. - Я умерла здесь… - она неопределенно повела плечами, - в этой самой комнате… Но почему? - Это наша судьба. Она непонимающе подняла голову. В словах золотого призрака сейчас не было никакого смысла, как ей показалось, но почему он в таком случае смотрит на нее так, будто ее смерть как-то связана с ним? - Что ты имеешь в виду? - спросила она дрожащим голосом. Фредбер странно-вымученно улыбнулся, не спеша, садясь рядом, и накрывая своей призрачной рукой ее тонкие пальцы. Стали заметны едва заметные ямочки на его бледном лице и блеклая синяя радужка в глубине черных омутов. - Позволь мне рассказать тебе одну историю, - тихо прошептал он, не разрывая, на сей раз, тяжелый зрительный контакт. - О том, как когда-то давно мы с тобой совершили ошибки…