Память

— Странно, что мальчик остался жив, — сказала фрау Верден мистеру Диксону после того, как Альбус покинул больничное крыло спустя день лечения. — Пауки отступили в лес, но его не тронули. — Нам остаётся лишь радоваться, что такой замечательный ребёнок не ушёл к праотцам. Я полагаю, в лес отправятся отряды чистильщиков, — произнёс доктор, сгорбившись и сжав ладони, спрятанные в широких карманах белого халата, в кулаки. — Слишком часто он у меня оказывается с различными травмами. Его телесные повреждения достаточно быстро залечиваются, но душевные… — Не беспокойтесь на этот счёт. Сегодня утром к нам в замок пришёл замечательный специалист. Он американец, уже несколько лет живёт в Англии. Для своих лет он довольно начитан и умел, — поделилась фрау Верден, надеясь, что сеансы с психотерапевтом помогут Альфреду. — Мистер Сакс ко всем находит подход. Надеюсь, он поможет мистеру Олливандеру и мистеру Малфою уладить разногласия и разобраться в самих себе. И, да, вы правы: первые отряды отправятся в лес завтра же. — Вы уверены на его счёт? — недоверчиво спросил волшебник, нахмурившись. — Думаю, многим детям понадобится его помощь. Особенно после произошедшего. Такое не забывается. — Я никому не доверяю полностью, мистер Диксон. Быть уверенной хоть в ком-либо — великая роскошь для меня, — сказала женщина, кивнув на прощание. — Конечно, все пострадавшие посетят его и будут навещать до тех пор, пока не смогут оставить произошедшую ситуацию в прошлом. Извините, но я вынуждена отлучиться. До свидания. Я прослежу за нашим нерадивым студентом, не волнуйтесь. — Спасибо, профессор, — улыбнулся лекарь, направляясь в свою каморку. — Ах да, ночи в лазарете бывают холодными, позаботьтесь о том, чтобы Ваш подопечный не заразил всю школу, — напоследок сказала женщина, скрывшись за дверью. Тем временем Альбус на всех парах нёсся вверх по ступеням. Его рубашка была расстёгнута сверху на три пуговицы, зелёный галстук небрежно висел на шее, светлые волосы были взъерошена до нельзя. Из-за того, что Альбус плохо ел и спал последние несколько дней, тёмные круги под его глазами стали ещё больше, тело сделалось тоньше, а кожа — белее. В замке не было следов недавнего нападения. Их будто бы стёрли с этих стен. Вот только из детей им эту дрянь не вытащить просто так. Юный маг помнил, сколько мирно лежащих тел было в лазарете. Он видел, как некоторые не могли заснуть из-за страха, сковавшего их тела. Это послужило причиной того, что Альбус последнюю ночь пролежал с открытыми глазами, лишь на час-два заснув. Тогда мальчик подскочил от чужого пронзительного стона с соседней кровати. Видеть бледные лица, искажённые страданиями, было выше его сил. Именно поэтому он сбежал из лечебного крыла, как только смог стоять на ногах. За окном царила ночь: белоснежная луна то и дело пряталась за рваными облаками, слабые деревья гнулись вниз под порывами сильного ветра, недалеко слышался раскатистый гром. Завтра наступала середина учебной недели, и, конечно же, этот день не предвещал ничего хорошего — это Альбус чувствовал нутром. Мрачный ноябрь рвал и метал, не щадя никого. Ветры стали пронзительнее и холоднее, дни — серее и короче, а ночи наводили тоску и чувство абсолютного одиночества. Альбус тяжело дышал, слушая вопрос металлического орла. Он скрипел про конец и начало, терпеливо ждал ответа, а юный маг в своём стиле буркнул что-то грубое, отвечая на вопрос, и ворвался в гостиную, даже не задумываясь, что в девятом часу некоторые люди ложатся спать. — Где Элизабет Аббот? — с порога спросил Альбус, попытавшись пригладить стоявшие торчком волосы. Впрочем, безрезультатно. Ему ответила какая-то девушка с курса пятого или шестого, с короткими тёмно-рыжими волосами, собранными в низкий маленький хвост. Она читала какую-то газету, хмурясь и кусая собственные губы. У неё был широкий рот и большие светло-карие глаза. Как позже выяснилось, девушку звали Джессикой. Краем глаза Альбус увидел, что волшебница недавно плакала. Мальчик покачал головой из стороны в сторону и открыл дверь в комнату, которую теперь делили Лиззи и Эмилия, хотя раньше расположение девочек в комнатах было несколько иное. — Спасибо, — поблагодарил её юный маг прежде, чем закрыл за собой дверь. В спальне нашлись обе девочки: напуганные, сжавшиеся вместе на одной кровати, обсуждавшие что-то полушёпотом и державшиеся за руки. Когда Альбус зашёл в комнату, они синхронно повернули свои головы в сторону двери, сначала настороженно, а затем с улыбкой посмотрели на него. Мальчик сел на кровать, стоявшую напротив той, что заняли его друзья. Эмилию он назвать другом не мог, но она казалась ему вполне нормальной, даже хорошей. Уверенность подкреплял тот факт, что Лиззи положительно о ней отзывалась и считала своей подругой. — Как ты, Альфред? — ласково спросила девочка, сев на краешек кровати. — Лучше, чем мог бы быть, — устало ответил Поттер, разминая шею. — Я рада, что ты жив. Тебя не было очень долго, я волновалась, но верила, что ты обязательно вернёшься, — откровенно призналась Лиззи, желая обнять друга, но боясь прикоснуться. Она знала, что тело Альфреда было испещрено маленькими царапинами, шрамами, что его кожа местами была темно-фиолетовой или желтой от синяков. Лиззи не хотела причинять ему боль: юная ведьма многое бы отдала, чтобы его раны, телесные и душевные, залечились. — Я не мог позволить им убить себя. Как же ты тут будешь без меня? — усмехнулся мальчик. — Но если бы всё пошло к чертям, то я бы все равно тебя не оставил. Преследовал бы в виде призрака. — Что ты такое говоришь, Альфред! Ты бы не… Ты бы не ушёл, я бы тебе ни за что не позволила этого сделать! Ладно, не будем об этом. Знаешь, мы тут с Эмилией подумали насчёт того, что будем делать, когда окончим школу. Думаем уехать в Испанию или Грецию, посадить виноградник и делать вино, — улыбнулась Лиззи, представляя, как мечты становятся реальностью. — Я предлагала сбежать отсюда прямо сейчас, но она отказалась. Мы тут меньше трёх месяцев, а уже устали от всего этого. Не хочу возвращаться туда, где кругом одно зло. Скорее бы уже каникулы, — мечтательно произнесла Эмилия, надеясь как можно скорее увидеть бабулю и обнять её крепко-крепко. — Сбежать? А это идея, — сказал Альбус, чьи глаза загорелись озорным огоньком. — Сейчас до нас никому нет никакого дела. Это шанс! — Нет, Альфред, — строго посмотрела на него Лиззи. — Может, нами никто и не интересуется, но окрестности замка прочёсываются несколько раз в пять минут. Нам не удастся улизнуть незаметно. Было бы разумнее уехать на каникулах и не возвращаться. К тому же, я тоже об этом думала, но пришла к выводу, что побег невозможен. — Ого, да ты умница! — восхищённо воскликнул Альбус, заставив непривыкшую к похвалам подругу покраснеть. — Хорошо, потерпим. Осталось чуть меньше двух месяцев. Они пролетят незаметно, я в этом уверен. — Вернёмся к нашим планам после школы. Ты не хотел бы поехать с нами? — выпалила Эмилия, зажмурившись на несколько секунд от неловкости. — Эээ… Ну, наверное… Да, почему бы и нет? — согласился погруженный в замешательство Альбус. — Решено! После школы возьмём своих родных и улетим подальше, — счастливо захлопала в ладоши Лиззи. — А пока этого не произошло, можно я переночую у вас? — спросил Альбус, надеясь на положительный ответ. — Валяй. У нас аж три свободных кровати, так что выбирай любую, — расслаблено сказала Эмилия, махнув рукой в сторону названных предметов мебели. — Спасибо огромное. Девчонки, вы — лучшие! — воскликнул юный маг, с ногами перебираясь на ближайшую свободную койку. Предварительно он, конечно же, скинул на пол обувь и повесил на спинку кровати серебристо-зелёный галстук. Они ещё с час болтали о разной ерунде, посмеиваясь и даже похрюкивали. Ребята с наслаждением перемалывали косточки своим знакомым с бойкой подачи Эмилии. Юные волшебники изображали Нотт, Малфоя, Трента, Паркинсон, Забини и других мало приятных личностей. Друзья даже на учителей замахнулись в пылу разговора. О среде дети совершенно не думали: кому нужна она, если у них была замечательная ночь вторника? Ближе к двенадцати, успокоенные и счастливые, они заснули. Удивительно, но всем троим приснился уютный большой дом с виноградником, беседкой, бассейном, садиком, морем, ярко-жёлтым солнцем и разноцветными воздушными змеями. Однако все заоблачные мечты разрушило утро среды. Альбус был разбужен девочками за полчаса до завтрака, которые уже были готовы к новому дню, в то время как мальчик отплёвывался от попавших в рот волос и искал забравшийся под кровать галстук и ботинки. Вид у Альбуса был, мягко говоря, помятый и недовольный. На лице виднелся след от подушки, рубашка напоминала скомканную бумагу, а на пыльный галстук было жалко смотреть. Юный маг привёл себя в божеский вид, спросил расписание (Лиззи на всякий случай запомнила распорядок уроков группы А), а затем, пообещав встретиться за завтраком, Альбус понёсся в лазарет, чтобы почистить зубы, надеть мантию, схватить сумку с учебниками, не сделанным домашним заданием и пишущими принадлежностями и пожелать хорошего дня мистеру Диксону. К огромной радости Альбуса в лечебном крыле стало намного меньше занятых коек. Теперь только три тела (а не восемь) будут его напрягать. Мальчик сделал всё, что нужно, и вовремя вбежал в двери заполняющегося студентами Большого зала. Там он сел к своим друзьям под внимательным взглядом фрау Верден и какого-то чрезвычайно привлекательного молодого человека. Когда в помещение зашёл Малфой, то он на мгновение застыл на месте, как вкопанный. Блондин сверлил взглядом мужчину, ещё недавно юношу, а после того, как в его глазах сверкнула молния понимания, сильно нахмурился. Скорпиус мазнул взглядом по Альбусу, гордо выпрямил спину и грациозно приземлился на своё место за общим столом. — Доброе утро, студенты, — обратился к аудитории директор, темнокожий мужчина средних лет, вставая у трибуны с серебряными узорами. — Прошу поприветствовать нового члена нашего коллектива. Он будет оказывать психологическую помощь нуждающимся. Мистер Сакс, пожалуйста. — Большое спасибо, мистер Селвин, — произнёс темноволосый мужчина, даже юноша, с медового цвета глазами. Он был гладко выбрит, его короткие волосы были аккуратно уложены, кожа была светлой, без всякого изъяна. Мистер Сакс был довольно высок, хорошо сложен и стильно одевался (если так вообще можно выразиться). Вежливая улыбка играла на тонких губах. И вся эта идеальность сильно настораживала, заставляла внимательнее приглядеться к его хитрым глазам. — Рад видеть ваши лица. Надеюсь, эта школа станет для меня вторым домом, и наше сотрудничество будет плодотворным. Ваши деканы донесут до вас всю важную информацию. Спасибо за внимание. Мистер Сакс дружелюбно улыбнулся и вернулся на своё место. Его личность заставила многих жужжать о нём за завтраком, не давая здравомыслящим людям, которых не увлечь одним лишь симпатичным личиком, насладиться едой. Альбус, который хотел поскорее скрыться из этого места, уплетал за обе щеки. Он засунул в сумку пару яблок, подождал друзей и чуть ли не сбежал из этого улья. Сегодня отменили две последние пары, поставив вместо них квиддич, а после него — консультацию с мистером Саксом. Почему так поздно? Во-первых, поздно — это только для первокурсников. Ребята со второго курса и выше начали заниматься ещё с конца сентября. Во-вторых, появление русалок, а затем и нашествие пауков несколько передвинули первоначальную дату. Первая игра была назначена аж на двадцатые числа ноября! Для истинных любителей квиддича — это сильный удар. Альбуса же квиддич особо не интересовал. Он вообще высоту не любил, а перспектива нестись на огромной скорости высоко над землей за какими-то мячиками и от них его не прельщала. Вообще, мальчик любил подвижные игры, быстро бегал и был довольно ловким, но это было слишком давно, в приюте, до всего этого кошмара. К тому же он пообещал быть неприметным. Игра в команде этому бы не поспособствовала. Да и с чего Альбус решил, что прекрасен в полётах? Скорее всего мальчик упал бы на землю оттого, что его стукнула по лбу метла. Наверное, стоило сделать именно так и вновь попасть в больничное крыло. Почему бы и нет, если Альбус там практически жил? Может, его бы и от занятий освободили на пару дней? После Трансфигурации, которая, кстати, юному магу очень нравилась, Альбус решил навестить Лиззи, но ему не дал Кристиан, спокойно сказав, что группы А и Б будут заниматься отдельно друг от друга. При разговоре о «неудачниках» — как называли студентов из группы Б — его губы поджались. Этот парень был вообще особой неэмоциональной: он был послушным, педантичным во всех вопросах, вежливым, но наверняка гадким и скользким типом, который мог с лёгкостью предать того, с кем вроде как неплохо общался. Альбусу их староста не внушал доверия. Иногда слишком пристально тот смотрел. По правде говоря, мальчику люди вообще мало импонировали. В десять тридцать все первокурсники стояли на своих местах: дети из группы А — на поле, а из группы Б — неподалёку от Гремучей ивы. Это было крайне жестоко — Альбус понимал, но отказывался принимать причину столь нетерпимого отношения. — Постройтесь в шеренгу, дорогие господа и дамы! — крикнул мужчина средних лет с лысиной посередине головы и негустыми чёрными волосами, представлявшими из себя неширокий ободок по краям. Он не был ни толстым, ни худым, волосы его не были ни светлыми, ни тёмными. Мужчина представлял собой особый вид людей, которых увидишь раз — и больше не вспомнишь. Голос у него был скрипучим, если не писклявым, и каждый из присутствующих решил для себя, что выносить его никак нельзя. Однако судья шёл, гордо расправив спину и высоко задрав голову, словно хоть что-то из себя представлял. К сожалению, очень часто бывает так, что мелкие людишки кричат о тех своих качествах, которых в помине никогда и не было. — Перед вами лежит последняя модель — Гермес-34! Конечно, ведь вы достойны самого лучшего! Я уверен, что каждый из вас прекрасно летает. Сегодня у нас лишь репетиция, показательное выступление, так сказать. Посмотрите на тех неудачников, которые даже метлу взять в руки не могут. Никто из них, впрочем, как и в последние восемь лет, не будет в команде по квиддичу, и вам, благородные лорды, вновь придётся соревноваться друг с другом, выясняя, кто же лучше. Разве это не замечательно? А теперь… Начнём, великие господа и дамы! Альбус тупо смотрел на лежащую перед ним метлу, не желая хоть на метр отрываться от земли. Малфой криво ухмылялся, крепко сжимая древко Гермеса-34. Он с явным превосходством смотрел на его хмурое лицо. Нотт тоже преуспела в этом, а дальше Трент, Паркинсон и так далее. Остался лишь Альбус, Виктория Трэверс и Персиваль Булстроуд. Переборов себя, Поттер тихо и предельно уверенно сказал «Вверх». Каково же было удивление, когда метла с радостью прыгнула ему в руки! Вероятно, сказались гены, но Альбус не думал об этом: он был просто счастлив ощущать тёплую древесину в своих руках, чувствовать этот ни с чем не сравнимый запах. Малфой, до последнего надеявшийся на неудачу Олливандера, глухо зарычал, испугав тем самым стоящую рядом Катрину Нотт. — Скорпиус, что с тобой? — поинтересовалась девочка, отойдя чуть дальше. — Всё в порядке, не лезь, — ответил Малфой, успокоившись. — Больно надо, — вставила своё слово Нотт, желая всегда быть той, кто заканчивает разговор. — Великолепно, милорды и миледи! — гнусаво пропищал мистер Фулли, не переставая восхищаться и кидать камни в огород тех самых неудачников, которые боялись подойти к метле не из-за того, что страшились высоты или чего-либо подобного. Нет, они были в ужасе от того, что у кого-то из них мог быть талант, затмевающий многих. Вскоре на площадке появилась фрау Верден, все четыре команды по квиддичу (они состояли, конечно же, из студентов группы А) и мистер Сакс, которого за километр можно учуять из-за принадлежащему ему запаха лживого понимания, поганого тщеславия и яркого интереса к людям, а точнее к тому, что находится внутри них. По крайней мере, именно это почувствовал Альбус. Остальные же уловили приятный, почти незаметный аромат парфюма: не терпкого, не вызывающего или дико яркого, но спокойного, величественного. Малфой закатил глаза, скривил губы и с удовольствием плюнул бы в этого Сакса, ибо тот жутко надоел ему со своим глубоким взглядом и дотошностью за последние несколько лет. Книзл его за ногу к ним тянул что ли? К своему удивлению, Скорпиус с удовлетворением отметил, что Альбус тоже не испытывает восхищения. Конечно же, этот факт ничего не менял. Абсолютно ничегошеньки, даже если до дури хотелось натравить на Эдварда (всеми любимого мистера Сакса) ненормального Олливандера. Пусть сидят себе хоть целыми днями в кабинете, а его не трогают. В отличие от них, он, Скорпиус, был совершенно нормальным. Неожиданно для всех Лиззи взмыла вверх. Ветер трепал её мягкие волосы, улыбка проступала сквозь маску испуга. Она сразу же хотела сесть обратно, но вместо этого поднялась ещё выше и сделала несколько больших кругов. Было видно, что в ней боролось два чувства: немедленно убраться в самый тёмный угол и сидеть там до конца учёбы, а также чисто детское счастье от полёта, нежелание прекращать этот праздник жизни. К тому же, не в первый раз она делала это. Дома она довольно часто летала с мамой над озером в лесу, неподалёку от их жилища. Как жаль, что её муж и одновременно отец Лиззи был магглорождённым. Джона Дэйвера просто уничтожили, когда его дочка была ещё совсем малышкой. А ведь именно папа впервые прокатил её с ветерком, крепко прижимая к себе и целуя в розовые щёчки. Именно на метле Лиззи чувствовала крепкую связь с ним. Здесь, на поле, среди недружелюбно настроенных людей, она видела Альбуса и улыбалась только ему, забывшись. Именно это и то, что у девочки был явный талант, сподвигло парочку охотников с четвёртого курса взмыть в небо и натравить на малышку бладжер, заранее взятый с собой. Альбус, не думая даже доли секунды, неуклюже уместился на метле и стремительно понёсся вверх. Он не был ловким или увёртливым, но был чертовски быстрым. Мальчик на ходу отобрал у одного из увальней биту и успел ею отбить мяч, однако затем выронив эту огромную палку из резко заболевших рук. Поттер почувствовал хруст в костях, кровь на прокусанных губах и издал злое рычание, застрявшее в горле. Альбус прижал руки к груди. Лиззи успела перехватить биту и отбивалась как могла, вскрикивая, но не сдаваясь. Девочка бросила биту вниз, полетела к своему другу и привела его в чувства. Вскоре все участники конфликта стояли на земле: чистокровные — злые и требовавшие расплаты, и они, два прижавшихся друг к другу огонька — растерянные и боявшиеся уже известного будущего. Мистер Фулли подбежал к ним и сразу же начал поливать помоями Лиззи, которую Альбус закрыл собой. К мальчику мужчина не лез, ведь его фамилия была занесена в справочник чистокровных семей «Священные двадцать восемь». Конечно, он смотрел на него с презрением, морщил нос, но даже словечка в его сторону не смел сказать. Альбус стоически терпел, но чувствовал, что скоро взорвётся. — Мистер Фулли, мы все здесь с хорошим слухом. Пожалуйста, не орите, — спокойно сказал мистер Сакс, вежливо улыбнувшись. — Не стоит тратить время на чепуху. К тому же, я и все остальные удостоверились в прекрасной подготовке наших студентов. Я уверен: выбор будет очень сложным. А сейчас, если Вы позволите, я хотел бы забрать мистера Олливандера и мистера Малфоя. — Да, конечно, господин Сакс. Мистер Малфой уже приглашён на следующую тренировку. Я уверен, что из Вас, милорд, получится отличный игрок в квиддич. Остальные же покажут всё самое лучшее, что в них сокрыто, — подобострастно улыбнулся человечек, чуть ли не молитвенно сложив руки. — Покорно благодарю, — кивнул молодой человек, приглашая Альбуса и Скорпиуса следовать за ним. Юный Поттер стоял на месте, взволнованно переглянулся с Лиззи. Девочка всем своим видом пыталась показать ему, что с ней всё будет хорошо, что он не должен о ней беспокоиться. Ясным взглядом светлых глаз она подбодрила его, посоветовав не задерживать мистера Сакса. Лиззи, сжавшись под брезгливыми и злыми взглядами чистокровных, побежала к своим, уже направлявшимся к трибунам. — Разве ученики группы Б не могут участвовать в отборе в команду? — шёпотом спросил Альбус у фрау Верден, подойдя к ней поближе. — Конечно, могут, — тихо ответила ему женщина, почти что не шевеля губами. — Официально. — Официально, — едко хмыкнул мальчик. — Но на самом деле им даже по этому поводу пикнуть нельзя. Двойные стандарты. — Дам один совет: молчите, если хотите сказать нечто, что от Вас не желают услышать. А теперь идите, мистер Олливандер, — напоследок сказала фрау Верден, ни разу на него не посмотрев. Альбус, нахмурившись и нахохлившись, как воробей морозной ночью, нехотя догнал Малфоя и личного психотерапевта, который терпеливо ждал его в паре метров от людей. Скорпиус же почти что дошёл до замка. Всё его тело было напряжено, а разум готовился строить стену отчуждения. Что-что, а беседовать с Эдвардом он никогда не любил и уж точно не полюбит. Ещё одна причина для ужасного настроения — Альфред Олливандер, его вечно ноющая рана, которая то затихала на секунду, то вновь давала о себе знать с удвоенной силой. Эти двое вполне могли бы обойтись и без него. Их компания являлась последним, что Скорпиус хотел видеть возле себя. И почему с приезда в Хогвартс ему стало так резко не везти в жизни? Когда всё пошло не так? Когда он перестал получать желаемое? Ответы на эти и остальные несколько миллионов вопросов мальчик храбрился найти сам, не желая открывать свою душу ненавистным людям. Именно поэтому Малфой сел в самое дальнее от стола Эдварда кресло. Его кабинет находился в одном из многочисленных коридоров школы. Он находился рядом с Астрономической башней, поэтому из больших окон помещения было видно спокойное озеро, Запретный лес и даже поле для квиддича. Наверное, каждый из находящихся внизу был как на ладони. Сама комната была небольшой, с несколькими шкафами с чётко расставленными старыми и новыми книгами, с большим деревянным столом у окна и удобным чёрным креслом за ним. Напротив находились два таких же тёмных кресла и несколько, несомненно, старых стульев у стен. Везде и во всём чувствовалась чистота, аккуратность и неплохой вкус. В кабинете пахло одеколоном Эдварда. Этот будто бы ненавязчивый запах окутывал собой всё и ещё долго не выветривался из комнаты, где побывал его носитель. Вскоре все трое сидели на своих местах. Альбус волком смотрел на мистера Сакса и с неудовольствием замечал ту блондинистую моль, что ушла в себя в углу и что-то бурчала под нос. Мистер Сакс с любопытством исследователя рассматривал мальчиков, в уме делая выводы. — Что ты почувствовал, когда твою подругу собирались поколотить? — спросил молодой человек, наливая себе чашечку только что заваренного кофе. — Злость, ненависть, желание защитить? Уверен, что так. Странно видеть такую дружбу между учениками из разных групп. — Этот отщепенец — предатель крови, — буркнул Скорпиус, распрямляясь. Он даже возымел наглость подойти к столу психолога, взять пустую чашку и налить туда кофе, с вызовом глядя на Эдварда. — По правилам вежливости необходимо спрашивать разрешение перед тем, как что-то сказать, но ты, Скорпиус, уверен в своей исключительности, — как можно более безразлично ответил мужчина. — Что же, имеешь на это полное право. — Имею, — высокомерно посмотрел на старого знакомого Малфой. — В отличие от тебя. — Альфред, Вы соседи с нашим другом? — поинтересовался Эдвард, решив игнорировать все выходки малолетнего идиота. — Наслышан о ваших непростых отношениях. Мы здесь, чтобы эту проблему решить. — Это можно сделать, только если его исключат, — заявил Скорпиус, смотря на Альбуса свысока. — Ему здесь делать нечего. Своих любимых неудачников тоже пускай забирает. — Не трогай меня и моих друзей, и я не буду трогать тебя, — сказал Альбус, угрюмо сверля взглядом Малфоя. — Я тебе уже говорил, что тебя для меня не существует, — активно парировал Скорпиус, чьё дыхание заметно участилось. — А ты всё ещё не научился убеждать других и самого себя, — спокойно произнёс мистер Сакс, усмехнувшись. — Именно в этом и в том, что тебе нужно принять твой интерес к юному Олливандеру, заключается твоя проблема. — И-интерес?! — возмущённо воскликнул мальчик. — Ты с самого детства получал желаемое. Альфред, видимо, отказался принять твои правила, и это тебя разозлило. Сложная добыча — самая лакомая. Вам обоим нужно перенаправить свою энергию на что-то другое. В этом я вам и помогу. Поверьте, это искреннее желание. Я работал с самыми трудными пациентами, и мне удалось им помочь. Пока я вам нужен, я от вас не отстану. А теперь я хотел бы поговорить с каждым по отдельности. Альфред, не мог бы ты немного подождать за дверью? Впрочем, сидеть на холодном полу Альбусу долго не пришлось. Примерно через десять минут из кабинета вышел несколько растерянный Скорпиус, пытавшийся взять себя в руки. Эмоции на его лице сменялись одна за другой. Недовольство — последнее, что увидел мальчик до того, как Малфой скрылся за поворотом. Набрав в грудь побольше воздуха, Альбус зашёл в кабинет, где его застал внезапно нависший над ним мистер Сакс. Мужчина не трогал его, но юный маг прижался к двери, не видя ни одного шанса вырваться из ловушки.