Память

Альбус на негнущихся ногах вышел из Большого зала. Его глаза были прикованы к полу, сердце билось быстро-быстро, а лицо стало белее мела. Волдеморт, этот безжалостный убийца, стоял к нему спиной, но было такое ощущение, что он охватывал собой всё пространство. Или это Ал так себя накрутил до предела? Наверное, мальчика раскрыли бы прямо сейчас, вот в эту злополучную секунду, когда Он невыносимо медленно поворачивался к нему своим плоским лицом, но неожиданно фортуна улыбнулась ему. В помещение степенно вошла фрау Верден, подходя к Альбусу и как бы закрывая его от этого монстра своим костлявым плечом. Мальчик тысячу раз мысленно поблагодарил её, восхвалил до небес и пообещал быть самым примерным студентом на всех её уроках. — Мистер Шелдон срочно просит вас выслушать его. У него появилась новая информация о неверных, — сухо доложила женщина, смотря змеелицему в его отвратительные бездушные глаза. — Какая жалость, что мы не можем побеседовать, Альфред, — прошипел Волдеморт с каким-то особым удовольствием произнося его имя. — Я уверен, что фрау поговорит с вами не хуже меня. Отчитайтесь мне после. Последнюю фразу тёмный волшебник бросил, уже выходя из комнаты. Фрау Верден, совершенно не меняясь в лице, посмотрела на него. И только её тусклые глаза стали теплее, что ли. Женщина тяжело выдохнула. — Повелитель хотел попросить тебя вести себя более благоразумно и не попадать в переделки, — сказала она, пристально смотря в глаза мальчику. Наверное, её взгляд говорил намного больше слов, вот только юный маг не мог в данный момент читать между строк, трача всю свою энергию и умственные способности на то, чтобы не упасть прямо здесь. Тот ужас, что сковал его несколько минут назад, никак не хотел покидать его. — Сегодня вы спите в своей спальне. Тёмный Лорд отбывает этой ночью, поэтому, прошу вас, будьте незаметны. А теперь пойдёмте, Олливандер. — Фрау Верден, — просипел Альбус, собирая все свои силы в кулак. — Слушаю, — откликнулась волшебница, продолжая двигаться вперёд по коридору. Комната осталась позади, но мальчик всё ещё дрожал, постоянно оглядываясь назад. — Спасибо, — сказал Ал, стараясь вложить в это простое слово из семи букв весь тот сакральный смысл и всё то, что нельзя уместить и в сотне предложений — только почувствовать. Фрау Верден поняла, это было видно по её расслабившимся губам и мягким бездонным глазам, которыми она смотрела на мальчика. Она еле заметно кивнула, а затем резко развернулась и продолжила идти дальше, ведя за собой уже расслабившегося студента. В гостиной было тихо. Старшекурсники либо читали у камина, либо сидели по разным углам. Альбус прошмыгнул в свою комнату, сразу же замечая печальную фигуру, напряжённо смотрящую в окно. Как только дверь за Поттером захлопнулась, Скорпиус резко подскочил на ноги и почти что обеспокоено вглядывался в лицо своего горе-соседа. Мысленно фыркнув своим мыслям, Малфой забрался с ногами в постель и демонстративно закрылся за толстой книгой. Альбус, почти что радуясь этому идиоту, лёг на свою постель, глупо пялясь в потолок. В комнате было спокойно, чувствовалось некое умиротворение. Наверное, всё из-за привычного положения дел: хмурого Малфоя, не обращающего на него никакого внимания (интересно, что это был за взгляд в самом начале?), холодного пола и мутной воды за окном. Почти что идиллия. Было так спокойно засыпать под размеренное дыхания соседа, под шелест старой книги, которая явно знала лучшие времена. Особые занятия начнутся только после Рождества, но многие ребята уже их боялись. К счастью, пока что была середина ноября, и ветер с яростью дул во все щели, пробирался под одежду, но не приносил снега. Альбус любил снег и всё, что с ним связано. Сразу же вспоминались весёлые посиделки у камина в приюте, где были абсолютно все: и дети, и взрослые. Ему нравилось играть в снежки, падать в сугробы (если это была снежная зима), рассматривать снежинки и болтать с Лео ни о чём и обо всём сразу. Зимой было Рождество. Как и у всех детей, этот праздник был у мальчика, наверное, самым любимым. Так было в детстве. Все тяготы волшебного мира обходили их стороной, даже странные убийства и пропажи людей были лишь далёкими отголосками новостей в потрёпанных газетах. Альбус был счастлив. Ноябрь пролетел так же незаметно, как и начало декабря. Если честно, то Поттер всё это время чувствовал себя амёбой, неспособной делать хоть что-то. Мальчик усердно занимался, постоянно натыкаясь на горящий взгляд мистера Питча на заклинаниях, который со временем проникся к нему чем-то вроде симпатии, заключавшейся в постоянных вопросах по его предмету. Конечно, он давал за это баллы любимой группе А, вот только на его уроках Альбус морально истощался. Вся эта тяжёлая атмосфера давила и чуть ли не убивала. Мальчик слышал, как некоторые за спиной называли его «любимчиком Питча», вот только юный маг никак не мог понять, по каким это критериям он подходил под данное звание. На остальных уроках он отдыхал. Особенно Альбус любил Зелья. Ему нравилось следовать инструкциям, нарезать различные ингредиенты, а затем кидать их в котёл. Ему доставляло огромное удовольствие видеть результат своих трудов, и профессор Трент, дядя бывшего соседа по комнате Альбуса и Скорпиуса, кажется, души не чаял в таком талантливом студенте, стараясь не брать во внимание слухи о нём. А самое прекрасное в Зельях было то, что палочка была почти что не нужна. Еле заметный шрам, который оставил ему Питч, порой горел огнём, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. Наверное, все эти ощущения были лишь в его голове, однако Альбус не знал, как от них избавиться. Он решил просто не обращать на них внимания, игнорировать и двигаться дальше, не решаясь встретиться лицом к лицу со своими проблемами, боясь, что всё может стать ещё хуже. Иногда Альбус засыпал в комнате Лиззи и Эмилии (старосты группы Б ругались, но ничего поделать не могли, они лишь просили их быть осторожнее и прикрывали, когда это было нужно), иногда вновь уходил в лазарет, когда становилось совсем худо. Вот только вещи его лежали в подземельях без права быть перенесенными по наказу фрау Верден — их декана. Ей надоело постоянно следить за этим глупым мальчишкой, который то и дело сбегал непонятно куда. Конечно, её решение не сильно помогло, и юный маг по прежнему редко появлялся в общей гостиной, почти ни с кем не говорил, но всё же иногда приходил под утро и засыпал в своей кровати. Тогда женщина могла спокойно выдохнуть и погрузиться в сон. Но не только фрау Верден беспокоилась об Альбусе. Скорпиус, который зиму ненавидел, с каждым днём становился всё хмурее и хмурее. Он, как никто другой, чувствовал её приближение, а потому сильнее укутывался в зелёный шарф, когда выходил на улицу. Как ни странно, но у Малфоя не было друзей в Хогвартсе. Одни лишь приятели крутились вокруг да около, изредка сверкая лицемерными улыбками, которые мальчик жуть как ненавидел. Порой ему хотелось уехать домой. Да, бывали такие времена, когда ему хотелось всё бросить и вернуться в родные пенаты. Хотелось сесть в глубокое мягкое кресло в фамильной библиотеке, взять в руки книгу, попивая травяной чай, и забыться, зная, что мама скоро позовёт к обеду. Что-что, а своих родных он любил, хоть и не показывал это. Особенно ему нравился дедушка Люциус, весь из себя хладнокровный и спокойный. Отца же он несколько презирал из-за слабости, маму не понимал из-за её лояльности к магглам (ужас какой!), а бабушка была просто бабушкой. К Нарциссе он приходил, чтобы посидеть в тишине, не говоря ни слова, потому что и так всё понятно. Ему очень нравились эти моменты единения с семьёй. А ещё он ненавидел одного человека. Альфред Олливандер был тем, кто искренне вёл себя с ним, даже не задумываясь о лицемерии. И это не могло не выделять его из серой массы. Пожалуй, Скорпиус был бы не прочь с ним вновь подраться. Исключительно ради того, чтобы смыть с его лица эту отстранённость рядом со всеми и ту нежную улыбку, что возникала, когда мальчик находился рядом с девчонкой Аббот. О, эта Лиззи (Мерлин, какая противная кличка) успела жутко надоесть Скорпиусу. Вертелась постоянно с дураком Олливандером, ходила с ним за ручку по всему замку и радовалась чему-то, конечно же, ужасно глупому. Дура. Малфой мысленно ухмыльнулся, вспомнив, что дедушке жутко не нравилось, когда Скорпиус произносил грубые слова, которых непонятно где набрался. Но факт оставался фактом: Элизабет Аббот ему совершенно не нравилась. Она была трусливой клушей, которая даже сказать ничего в ответ не смела. И что Олливандер в ней нашёл? Видимо, его тянуло на ущербных. Сейчас, переодеваясь в форму для квиддича в раздевалке, Скорпиус яростно фыркал, чем приковывал интерес стоящих рядом. Обычно весь такой из себя спокойный и гордый Малфой превратился в недовольного ребёнка, у которого чуть ли не пар из ушей сейчас повалит. Старшие по команде решили его подколоть: — Что, девчонка бросила? — нагло спросил один из них, Генри Томсон, четверокурсник, родом из северной Англии. Почему так подробно о таком незначительном человеке? Всё потому, что Скорпиус о каждом знает чуть ли не всю его подноготную. Не зря же Люциус с младых ногтей в него всё это вбивал. — Я не ты, — парировал мальчик, про себя думая о том, что ему только одиннадцать, так что о какой девчонке может вообще идти речь. — Мне есть чем заняться помимо беганья за, как ты выразился, девчонками. — Ага, беганьем за чудиком Олливандером, — подхватил его друг, громко заржав. Все остальные подхватили его смех. Скорпиус же встрепенулся, с яростью уставившись на этих остолопов. Каким это местом он бегал за ним? Что за ересь они несли? — Точно-точно, аж поник весь, ведь его любимый совершенно не обращает на него внимания, прохлаждаясь с грязнокровкой-неудачницей, — злобно усмехнулся Томсон. — Правда? Ты так жадно следишь за его жизнью? Наверняка глаз не сводишь, раз знаешь, где он и с кем прохлаждается. Мне же до этого нет никакого дела. Я, в отличие от вас, учусь, чтобы стать хорошим слугой Тёмному Лорду. Уверен, он будет счастлив узнать, чем вы занимаетесь вместо того, чтобы усердно трудиться на благо нашего общества, — выплюнул Скорпиус, высокомерно улыбнувшись, когда увидел побледневшие лица старшекурсников, которые ещё несколько секунд назад светились самодовольством. Всё же словесные перепалки всегда были его сильной стороной. — Думаю, капитан заждался. Тренировка уже началась, не стоит вам на неё опаздывать. С чувством полной удовлетворённости Скорпиус покинул раздевалку. Ему было всего лишь одиннадцать, но он в который раз сумел поставить на место выскочек со старших курсов и удержать свои позиции. Малфой покрепче сжал метлу и степенным шагом подошёл к капитану. Сегодня было двадцать третье декабря, но снега, к счастью, не наблюдалось. После рождественских каникул у них ожидалась игра со своими же сокурсниками. Скорпиус чувствовал, что она будет жёсткой, особенно для единственного первокурсника среди двух команд, многие члены которых его недолюбливали. Не в открытую, конечно же — кто в здравом уме будет открыто противостоять Малфою? Скорпиус стоял на позиции ловца, так как был быстрым и компактным. После короткой речи капитана мальчик взлетел в небо, пытаясь уследить за траекторией полёта снитча. Внизу велась оживлённая игра, но блондину было на неё наплевать. Он носился в разные стороны с целью поймать этот гадкий золотой шарик, который специально подлетал прямо к его лицу, а затем на огромной скорости уносился в даль. И уже тогда, когда измотанный Скорпиус почувствовал кончиками пальцев крылья снитча и почти что его схватил, мальчик краем глаза заметил его. Чёртов Олливандер, который в компании Аббот и Стоун с интересом следил за игрой. Юный маг чуть с метлы не свалился, когда перед его глазами резко появился шарик с крылышками. Скорпиус глупо похлопал глазами несколько раз, а затем отогнал от себя ненужные мысли, вновь включаясь в погоню за снитчем. На огромной скорости он нёсся за ним, запоздало поняв, что мячик был у того самого места, где сидели ненужные зрители. Запоздало — это мягко сказано. Осознание пришло только тогда, когда он висел вверх тормашками, крепко ухватившись ногами за древко метлы, держа в вытянутой руке успокоившийся снитч. Но это лишь полбеды. На него удивлённо таращились карие глаза. До боли знакомые и чуть ли не до остервенения ненавистные карие глаза. Скорпиус успел праотцам душу несколько раз отдать, почувствовав на кончиках пальцев тёплое дыхание соседа по комнате. Его ладонь находилась в непозволительной близости от бледного лица Альбуса, от его приоткрытых искусанных губ. Неожиданно Скорпиус почувствовал на своём лице холодные уколы. Это были пушистые огромные снежинки, что превращались в воду и стекали вниз по его лицу. Несколько из них попали в широко открытые серые глаза, разбудив паренька от ядовитого забвения. Он резко перевернулся, покрепче сжал тёплый снитч и с небывалой скоростью сбежал. Юный маг чуть ли не бегом направился к раздевалкам, отдав удивлённому капитану чёртов крылатый мячик, чтоб его. Сердце почему-то бешено билось, а Скорпиус в свои одиннадцать не знал, что это означало и что с этим делать. Дедушка ему о таком не рассказывал. Почему, давая ему книгу о всевозможных болезнях, он не упоминал о той, из-за которой человека бросает то в жар, то в холод, то вверх, то вниз, из-за которой органы чувств становятся жутко чувствительными, а сердце готово выпрыгнуть? Примерно так же Скорпиус чувствовал себя на приёме по случаю его одиннадцатого дня рождения. Наверное, решил Малфой, всё это из-за резкой смены низа и верха. Точно! Просто в последнее время он был усталым, почти не двигался, а тут столько телодвижений. Единственным, к чему Скорпиус пришёл за минуты его размышлений было то, что он не хотел чувствовать эти… хм, чувства. Ему было всего одиннадцать, поэтому не стоит забивать голову подобной чепухой. Юный маг решил вспомнить рецепты всех возможных зелий, которые только существовали. Сейчас ему это помогло, и это главное. Вообще, Альбус не хотел никуда идти. Это всё Эмилия со своей страстью к прогулкам и Лиззи, которая просто обожала квиддич. Серьёзно, юный маг сидел тихо в библиотеке, мыслями уже находясь в своём любимом приюте, а необычно весёлые подруги вбежали в библиотеку и потащили на улицу. Эмилия ещё сказала, что скоро снег пойдёт. Альбус мало верил в её предсказание, но почему-то согласился прогуляться с ними. Таким образом они оказались на стадионе, сначала не представляя, что здесь будет тренировка, а затем просто не желая уходить. Поттер, хоть и не был ярым фанатом квиддича, вопреки всему увлёкся игрой. Он внимательно следил за игроками, вот только почему-то упустил тот момент, когда перед ним вниз головой повис Малфой, поймавший снитч в нескольких сантиметрах от его лица. У Альбуса весь словарный запас куда-то улетучился разом. Ему было несколько неудобно от столь пристального взгляда, но почему-то казалось невозможным прекратить зрительный контакт. Вот так они и выпали из реальности на несколько мгновений. Вот только Альбус не стал на этом сильно зацикливаться, а Скорпиус чуть с ума не сошёл. После бегства соседа по комнате Поттер ловил снежинки, радуясь, что Рождество в этом году будет снежным. Он бы даже высунул язык, как делал это раньше, но решил бросить эту затею. Не дома же. Вскоре троица направилась в комнату девочек, где дети просидели до самого ужина. И если сначала студенты группы Б удивлялись столь необычному гостю, то теперь совершенно привыкли. Большой зал этим вечером был приятнее обычного. Сверху, прямо с зачарованного потолка, падал снег, останавливаясь примерно в метре от макушек студентов, на стенах висели изящные гирлянды в виде змей. Да и еда казалась намного вкуснее той, что подавали раньше. Наверное, это всё из-за хорошего настроения Альбуса, который уже грезил о том, как будет играть с Лео в снежки (вот только сначала надо будет извиниться за то, что не писал писем. Всё-таки в этом плане он был никудышным старшим братом). — Прошу внимания, — прогромыхал голос директора, отражаясь от стен Большого зала. — Завтра в двенадцать часов прибудет поезд, на который вы сядете в порядке очереди. Ранние пташки могут посетить Хогсмид, только не потеряйте счёт времени. Старосты проинформируют об остальном после ужина. Наслаждайтесь, дорогие студенты! Директор явно был в приподнятом настроении, потому что даже улыбнулся напоследок. Он сел за свой стол, изредка переговариваясь с учителями. Мистер Сакс, поймав взгляд Альбуса, хитро ему улыбнулся, подмигнув. Из-за этого мальчик поспешил отвернуться, радуясь, что следующие десять дней не увидит ненавистных лиц. Юному магу всё это напоминало сказку. Местами мрачную, но всё же сказку. Ведь, если хорошенько подумать, ничего особо ужасного с ним за эти полгода не произошло. Он нашёл себе друзей, научился многому, не переставая удивляться волшебству, которое окутало буквально каждый миллиметр Хогвартса. Альбус был ещё ребёнком, а потому не хотел вникать во взрослые проблемы, которые лишь слегка его коснулись. Сейчас, поедая вкуснейший рождественский пудинг и радуясь пушистому снегу, юный маг был счастлив. В гостиной Кристиан продублировал для них почти всё то же самое, что сказал директор, напоследок наказав младшекурсникам хорошо выспаться и не заниматься ерундой. После этих слов тот лукаво подмигнул и ухмыльнулся, затем приняв преувеличенно серьёзный вид. Альбус зашёл в пустую комнату, сразу же укладываясь на кровать. Было слишком рано для того, чтобы спать, хотелось просто лениво перекатываться с бока на бок, предвкушая прекраснейшие дни в уходящем году. Так он проворочался часов до десяти, улыбаясь собственным мыслям. И стоило ему только начать засыпать, как дверь с громким звуком захлопнулась за вошедшим в комнату Скорпиусом. Альбус притворился спящим, из-под полузакрытых глаз следя за подозрительным соседом. Блондин что-то ворчал себе под нос про «тупого Эдварда», «идиотских старшекурсников» и вообще про несправедливую реальность. Альбус смотрел на его бледную изящную спину, некстати вспоминая произошедшее на стадионе. Мальчик резко захлопнул глаза, так как Скорпиус обернулся и недовольно начал вглядываться в его застывшее лицо. — И всё же у Запретного леса тогда был ты, я уверен. Только дай мне повод, глупый Олливандер, только дай мне повод… И вообще, я тебя ненавижу, и снег тоже этот дурацкий… И глаза твои оленьи, карие, чтоб их… Лучше не возвращайся после каникул. Идиот. Примерно это смог вычленить из потока слов Альбус, который ужасно хотел сказать в ответ всё, что он об этом Малфое думает, но сон уже крепко вцепился в паренька и не желал отпускать, именно поэтому дрожащие ранее ресницы больше не трепыхались, а дёрганное дыхание стало спокойным. Альбус унёсся в далёкие снежные края, а Скорпиус остался здесь, в тёмном подземелье, под толщей мутной бездушной воды… Поттер проснулся в почти что в двенадцать часов. Посмотрев на будильник, он громко чертыхнулся и стал собираться. Его соседа на месте не оказалось, вещей тоже нигде не наблюдалось. Быстро закинув школьную форму в свою старенькую сумку и надев на себя помятую рубашку в клетку и рваные местами джинсы, Альбус сломя голову понёсся на станцию и прибыл туда почти что в самый последний момент. Его дыхание сбилось от долгого бега, всё лицо раскраснелось, а сердце бешено билось. Казалось, он сейчас выплюнет свои лёгкие — так ему было плохо. Всё же великим спортсменом мальчик никогда не был. Двери поезда уже начали закрываться, но Альбус смог закинуть в проём свою сумку и запрыгнуть самому. Он был готов уже никуда не идти и сидеть прямо на грязной ступеньке у двери, но две одинокие фигуры его подруг заставили пересмотреть своё решение. Оказалось, что все купе были заняты студентами группы А, многие из которых предпочитали ездить в одиночку. Ученики же их факультета поместились в четырёх купе, которые и так были забиты от слова «совсем». Заметив одинокую фигуру своего соседа, Альбус фыркнул и резко распахнул дверь, заваливаясь вовнутрь. Подруги последовали за ним, скромно сев на одну сторону с Олливандером. Малфой на такую дерзость лишь изогнул бровь, решая, что всё равно не сможет выгнать этого идиота. Однако молчать было не в его правилах. — Ты что здесь забыл? — требовательно спросил блондин, пристально вглядываясь в глаза напротив. — Господи, Малфой, мы спим вместе. Не умрёшь от нескольких часов в нашем обществе, — фыркнул Альбус, увидев, какую реакцию вызвали его слова. — Не знаю, с кем ты спишь, но я уж точно один, — пробубнил Скорпиус, отвернувшись к окну. Почему-то вновь вспомнились слова старшекурсников. — Чего? — переспросил Альбус, нисколько не понимая сути слов. — Сиди смирно, а то выгоню всех отсюда, — прошипел блондин, разглядывая заснеженные равнины. Снег шёл уже второй день подряд, порядком надоев мальчику. Малфой подумал, что сегодня он был каким-то слишком добрым, но решил на это наплевать, вслушиваясь в сначала тихие, а потом уже и довольно-таки оживленные и интересные разговоры. Первокурсник даже несколько раз чуть не засмеялся, останавливая себя силой воли. Время быстро пролетело, и его спутники, трижды попрощавшись, начали выдвигаться наружу, стоило поезду остановиться. Их купе было первым, поэтому девочки самыми первыми оказались на перроне, махнув на прощание Альбусу, который почему-то задержался. Наверное, не успел вылететь вслед за подругами, а после просто не захотел лезть через толпу, которая уже образовалась у их дверей. — Знаешь, Малфой, а я люблю снег, ведь он безумно красивый. Такой чистый, пушистый, — спокойно сказал Альбус, когда они оба последними вышли из поезда. Скорпиус уже хотел уйти к своим родным, которые стояли в нескольких метрах от него, но слова горе-соседа почему-то остановили и заставили обернуться. Зачем, ну зачем он это сделал?! Надо было идти дальше, а он… Альфред Олливандер улыбался ему. Мерлин, почему он это делал? — С Рождеством, Малфой. И перестань уже быть такой задницей. На такую наглость Скорпиус не нашёл ответа. Он подавился воздухом и сейчас напоминал выброшенную на берег рыбу, как бы странно это ни звучало. Альбус, сам от себя не ожидая такой доброты к своему недругу. Мальчик помахал ему на прощание, развернувшись на сто восемьдесят градусов. — Скорпиус? — позвала его мама, положив на его плечо тёплую руку. От неожиданности он аж вздрогнул. — Всё в порядке? Сынок, это тот мальчик из лавки волшебных палочек? — Да. Давай не будем о нём, хорошо, мама? Лучше расскажи мне, что интересного произошло в моё отсутствие, — улыбнулся юный маг, поцеловав миссис Малфой в щёку. Альбус же, завидев издалека тонкую и сгорбленную фигуру своего старика, побежал к нему в объятия. Гаррик сказал, что тот слишком похудел, но мальчик отмахнулся, с нетерпением ожидая прибытия в приют. Он всё время тянул за руку мужчину, который удивлялся такой прыти и тихонько посмеивался. Альбус снял дурацкое кольцо, как только ему предоставилась такая возможность, снова став самим собой. Через час они уже стояли по ту сторону украшенной рождественским венком двери. Первой к нему подбежала миссис МакДроувелл, крепко стиснув его в своих руках и прижав к сердцу. Многие его знакомые также подбежали поздороваться, спрашивали о состоянии его дел, но все эти ребята его особо не волновали, ему нужен был лишь один человек, которого почему-то не было видно. Миссис МакДроувелл подсказала, что Лео в их комнате, жутко обиженный на Альбуса за то, что тот не писал ему. Поттер сразу помчался наверх, по дороге пытаясь придумать, что сказать. Однако все слова вылетели из головы, стоило только зайти в комнату и получить подушкой по лицу. Альбус от неожиданности упал на пол, пытаясь сфокусировать взгляд на стоящим к нему спиной Лео. — Лео, эм, твои волосы отрасли, — мастерски начал разговор Поттер, ударив самого себя по лбу за такую глупую фразу. — Конечно, ведь тебя не было рядом! — обиженно воскликнул мальчик, резко накинувшись на старшего с кулаками. — Ты мне не писал, хотя обещал! Где ты вообще был?! Я так скучааал… Ты хоть знаешь, как мне было без тебя? Теперь ребёнок сел на колени рядом с Альбусом, даже не сдерживая слёзы. Он исподлобья смотрел на своего самого родного человека, который лишь виновато улыбался и порывался его обнять. Лео же для приличия отпирался первое время, но затем сам полез к старшему, крепко сжимая его своими хилыми ручками. — Прости меня, пожалуйста. Я всё время о тебе думал, правда, но никак не мог связаться. То место, где я сейчас учусь, оно… очень далеко отсюда… — Но почему ты там учишься? — Потому что… Я… Ну… А ведь это был действительно интересный вопрос, который почему-то не был задан в своё время. Почему старик впихнул его, несведущего в магии мальца, в Хогвартс? А он по какой причине согласился? — Слушай, ты совсем лохматый, давай я тебя подстригу, — предложил Альбус, решив оставить этот вопрос на потом. — Ну, давай, если посмеешь, — фыркнул Лео, сдув длинную чёлку с носа. Юный маг ярко улыбнулся, достав из ящичка ножницы. — И я всё ещё злюсь на тебя. — Извини, братишка. Я тебя очень-очень люблю. Правда. Однако меня кое-что действительно беспокоит. Как ты мог так быстро вырасти?! — преувеличенно недовольно проворчал брюнет, который чувствовал себя настоящей мелочью, раз младший только на полголовы ниже него. — Давай, садись. — А ты совсем не вырос, братик. Всё такой же мелкий, — Лео засмеялся, покорно садясь на аккуратный деревянный стульчик. — Сейчас вместе с волосами ещё кое-что отрежу, — шутливо пригрозил Альбус, чувствуя, что это будут лучшие две недели в его жизни. Мистер Олливандер остался с ними лишь на несколько дней, а затем исчез, даже не попрощавшись с Альбусом, который так и не успел задать мучивший его вопрос. Это показалось мальчику подозрительным, но он решил на заострять на этом внимание. Пока. У него осталась ещё неделя, которую он хотел провести наилучшим образом. Юный маг каждую свободную секунду был рядом с Лео, который светился ярче всякого новогоднего огонька. Миссис МакДроувелл подарила ему зелёный мягкий свитер с вышитой белыми нитками буквой А посередине. Он очень подходил его глазам, делая их только ярче. Лео же женщина дала мягкий жёлтый шарф, который потом тот ещё долго отказывался снимать. В новогодней кутерьме, играх, разговорах ни о чём прошли две недели. Новую разлуку Лео пережил достаточно мужественно, хоть и не выпускал куртку старшего из своих рук минут десять. Мальчику слишком тяжело давалось расставание, но ещё хуже ему становилось от неизвестности. Рыжик не знал, куда уезжает его братик, что он там делает, но, увидев уверенную улыбку Ала, успокоился. — Я постараюсь как-нибудь тебе написать. Не знаю, получится ли… Ладно, мне уже пора. Я тебя очень люблю, братец. Не беспокойся обо мне, — ласково сказал мальчик, обняв своё солнышко напоследок. Лео крепко вцепился в него своими цепкими пальчиками и ещё долго не хотел его отпускать. Из глаз Лео покатились слёзы. Сердце Альбуса сжалось в тисках. Было больно расставаться вновь. Больно, но необходимо. Снег, коего на удивление выпало почти что по колено, хрустел под ногами. Улицы, неделю назад хоть как-то украшенные, сейчас были полностью голыми. Утром воскресенья почти что никто не гулял по улицам, а отсыпался дома. И только Альбус, чувствуя уже знакомое угнетение, угрюмо шагал в сторону остановки, там сел на нужный автобус и доехал до нужной остановки. В этот раз он вовремя пришёл на станцию, где его уже ждал мистер Олливандер. Они вместе появились на оживлённой платформе девять и три четверти. Многие уже сели на свои места в купе и лишь те, кто хотел подольше поболтать с родителями, всё ещё стояли на перроне. Альбус уже готов был задать волнующий его вопрос, но паровоз неожиданно загудел, предупреждая всех о скором отбытии. Мальчик крепко обнял старика и вбежал в поезд, найдя почти свободное купе, в котором сидели третьекурсники с группы Б. Своих подруг он искать не стал, удобно уместившись в углу рядом с дверью. Там он и проспал всю дорогу, очнувшись только тогда, когда поезд покинули все студенты. Альбус чертыхнулся, подхватил свою сумку и побежал прочь отсюда. Кареты, двигавшиеся сами по себе, уже давно увезли всех учеников, оставив этого соню позади. Всё хорошее настроение, которое было у него во время рождественских каникул, улетучилось окончательно. Мальчик решил не спешить, а идти размеренно, не желая появляться на ужине — не хотелось раньше времени видеть все эти знакомые до омерзения лица. Видимо, сегодня у юного мага был неудачный день. Ворота, пропускавшие учеников на территорию школы, были закрыты. Острые чёрные пики тянулись к небу, почти что сливаясь с ним. Подходящих заклинаний Ал вспомнить не смог, да и не был уверен, что справится с последствиями. Ломать, как говорится, не строить. Вместо этого он накинул сумку себе на плечо и начал карабкаться вверх по забору, то и дело натыкаясь на острые шипы, которые ранили бледные ладони. Пыхтя и ругаясь, юный маг добрался до вершины и перекинул свои манатки через забор. Кровоточащими руками крепко держась за пики, Альбус перекинул правую ногу через забор и почти что уже сам перелез, но из-за резкого порыва ветра и неожиданно взлетевших с дерева ворон мальчик потерял равновесие и упал на землю, перед этим ободрав себе левый бок и ногу. Благо, приземлился хотя бы на нужную сторону. Спина ныла, в голове звенело, а любимая одежда была порвана и залита кровью, которая нещадно лилась из достаточно глубоких ран. Мелкие ссадины почти что не чувствовались, ведь были отметины пострашнее. Ну и зачем он полез? Легче было до утра тут просидеть или вообще уйти и не возвращаться никогда. Что ж его понесло… Найдя в сумке бинт (спасибо предусмотрительной нянечке), он перевязал ногу и бок. Получилось из рук вон плохо, но это было лучшим вариантом. Мальчик медленно поковылял в сторону школы, стараясь не сдохнуть по дороге. Кто-то что-то говорил о неудачном дне? Так это абсолютная правда! Альбус умудрился поскользнуться и упасть на неровный лёд. Он решил, что больше не встанет. Пусть хоть замёрзнет насмерть, но мальчик не двинется с места. Небеса, будто пожалев его, послали в награду за все страдания снег. Прекрасные белые снежинки таяли прямо на лице Альбуса, который широко открытыми глазами всматривался в чёрное небо, чувствуя, как вытекает из него кровь капля за каплей, смешиваясь со снегом. Наверное, красиво. — Альфред, Ал! — неожиданно позвал его глухой, почти что неслышимый голос. Кто-то подхватил его на руки и быстро помчался куда-то. Это было последнее, что запомнил мальчик. Проснулся Поттер с слишком тяжёлой головой в чересчур холодной комнате. Он слепо вглядывался в стены, в потолок и пытался привстать, но ничего не получалось. Вдруг некто дотронулся до его лба рукой, а затем потянулся проверить температуру уже губами. Как оказалось, его спасителем был Эдвард Сакс собственной персоной. — Идиот, — недовольно сказал парень, помогая мальчику сесть. — Ты хоть понимаешь, что нормальные люди не перелазят через высокие заборы с пиками? Думаешь, они для красоты стоят? Ещё бы чуть-чуть и ты бы мог больше не открыть свои дурацкие глаза. Ну что за ребёнок. — Что вы… все к моим глазам… пристали… — прохрипел Альбус, удивлённо видя недовольного и взволнованного мистера Сакса, который обычно всегда ходил с дежурной улыбочкой, хитро сверкая глазами. — Надо перевязать бинты. Ты довольно серьёзно пострадал, учитывая то, что этот забор сверху донизу пропитан сильнейшим ядом. И вроде бы в библиотеке всё время сидишь, но так ума и не набрался, как я вижу.  — Сколько я здесь? — Уроки уже кончились, так что почти целый день. Мне надо будет уйти, поэтому сиди тихо. Я сказал фрау Верден, что ты у меня. Она всё уладила, так что у тебя официальное освобождение до среды, — сказал Эдвард, накладывая новые бинты. — Ты должен хорошенько отдохнуть. Скоро придёт проверенный человек. Ты скажи ему, что тебе нужно выпить микстурку, и он всё поймёт, хорошо? Мистер Сакс принялся убирать мазь с лица своего пациента, ссадины на котором почти что исчезли. Молодой мужчина близко наклонился к лицу юного мага, стараясь не пропустить ни одну ранку. Именно в таком положении их нашёл Скорпиус, который чуть ли не с ноги открыл дверь комнаты. — Чего ты там хотел, Эдва… — недовольно восклицал Малфой ровно до того момента, как его глаза не нашли занятную картину. — Что за?.. — А, это ты, Скорп. Не мог бы ты присмотреть за своим другом? Я скоро вернусь. Спасибо, ты лучший! — уже выходя из комнаты сказал психотерапевт, специально столкнув этих двоих лбами. Этого не было в его плане, но раз Ал слишком любит искать себе неприятностей, то из этого грех не извлечь выгоду. А тем временем в комнате воцарилась напряженная тишина.